Блюз беспомощности

– Ты. Просто. Жалок. – Да уж, большое спасибо, Сэмми. – Я всего лишь говорю начистоту, Дин, и прекрати звать меня Сэмми. Я уже давно не двенадцатилетний пацан. – Как скажешь, Сэмми. С другого конца телефонной трубки послышался громкий, тяжелый вздох. Дин ухмыльнулся. – Прекрати ухмыляться. Дин закатил глаза и закинул ноги на стол: – Знаешь, и правда жутковато становится, когда ты это проделываешь. – Да пофиг. Слушай, просто… Давай просто сходим куда-нибудь сегодня вечером. Пожалуйста. – Нет, чувак, в День Святого Валентина я абсолютно одинок, и мне тошно от того, что это чуть ли не на лице у меня написано. Я больше не заинтересован в свиданиях вслепую с очередной подружкой Джессики или с подружкой ее подружки, и я не присоединюсь к вам за ужином. Я отказываюсь быть вам пятым колесом. К тому же у вас обоих просто жуткие предпочтения относительно выбора ресторанов. Сэм сдавленно фыркнул и сказал: – Одно лишь желание пойти туда, где подают что-то еще, кроме "сердечного приступа на булочке", совсем не означает, что у нас жуткие предпочтения. – Ага, по твоим словам, – проворчал Дин, но улыбка уже расплылась на его лице. Разговоры с Сэмом всегда очень поднимали ему настроение, и почему бы не воспользоваться этим обстоятельством в такой день? День Святого Валентина и день после него все еще отдавали болезненной горечью, даже спустя десять лет. В стеклянную стену его офиса постучали, и Дин, подняв взгляд, увидел возле двери пристально смотревшего на него Майкла. – Ох, мне пора идти. Повеселитесь вечером, – Дин сбросил ноги со стола и выпрямился в кресле. Прежде чем положить трубку на базу, он, чтобы Майкл не разобрал, прикрыл рукой рот и прошептал: – И не забывайте предохраняться. – Дин… – завопил Сэм, но Дин повесил трубку, прежде чем успел услышать, как возмущение брата набирает обороты. – Прошу прощения за это, Майкл. В чем дело? Начальник Дина был очень педантичным, строгим парнем, крайне серьезно относившимся к правилам, пунктуальности и прочей ерунде в том же духе, однако он всем говорил обращаться к нему только по имени, невзирая на официальные нормы. Это было довольно странно, но Дин явно не собирался указывать платившему ему человеку на его странности. По крайней мере, не в лицо. – Что сегодня с отчетами? – Эм, все хорошо. Практически готовы. – Отлично. Пойдем со мной. – Л-ладно. Встречи с Майклом обычно ничего хорошего не предвещали, но с Дином был особый случай. Немалая часть работавших под началом Майкла сотрудников фирмы думала, что Дин умудрился найти способ подлизаться и теперь ходил в любимчиках. Дин на самом деле срать хотел на мысли коллег по этому поводу, но ему тоже было чертовски любопытно, как же так получилось. Он не знал, возможно ли было вообще подлизаться к Майклу, если учитывать, что тот был невероятно ярым сторонником формальностей и правил. Однако босс всегда выделял Дина, с тех пор как несколько лет назад нанял его на должность финансового аналитика, а Дин и понятия не имел, то ли так было благодаря каким-то его достижениям, то ли он сам так впечатлил Майкла, то ли еще чего. Такое выделение, в свете того, что ничего особенного он не сделал, заставляло чувствовать себя немного некомфортно, но Майкл ни разу не пристал к нему в сексуальном ключе, даже не намекнул на это. И пока босс исправно подписывал ему зарплатные чеки, Дин не видел смысла поднимать суету. А внутри кабинета Майкла обнаружилось некое поразительное несоответствие. В этом царстве порядка и роскоши преспокойно рассиживал хиппи. Хиппи с пятнами от краски и еды по всей одежде, который не мылся уже пару дней и выглядел явно обдолбанным в хламину. – Эм, а кто это? – Дин никак не мог заставить себя перестать пялиться. – Это мой брат, – тяжело вздохнул Майкл, и Дин вздрогнул. Он знал достаточно много о напряженных отношениях в семье, чтобы понять, что в данном случае все так и было. Когда Сэм решил поступать не в Университет штата Канзас, как остальные члены семьи, а в Стэнфорд, все просто перестали с ним разговаривать, пока Дин не получил работу в Лос-Анджелесе, и Сэм не позвонил, чтобы поздравить его. После этого они довольно быстро вернулись к нормальному общению. – Он выглядит… – Дин прикусил язык, не зная, как закончить фразу, не обидев кого-нибудь ненароком. – Кошмарно, знаю, – закончил за него Майкл. – Ну, я не совсем это хотел сказать. Но... Он немного… не вписывается в обстановку. – Его наняли нарисовать что-нибудь в фойе первого этажа нашего здания. – О. Так он художник. Это объясняет покрывающую его с ног до головы краску. – У меня много работы, так что я надеялся, что ты сможешь показать, что тут к чему. Проведи экскурсию, дай ему прочувствовать атмосферу. Нам бы не хотелось увидеть изображение оленя в лесу или еще чего подобное, если только оно не будет вписываться в общую цветовую гамму. Так ведь? Дин вообще ничего не понял, но кивнул и ответил: – Эм, ага, конечно. – Вот и прекрасно, – улыбнулся Майкл, и в этот момент он выглядел словно злой гений, чей план только что очень удачно пришел в исполнение. Но когда он через пару мгновений шагнул к брату, на его лицо вернулось хмурое выражение, так что Дин решил, что ему просто почудилось. – Отличные новости: я нашел тебе экскурсовода. А теперь выметайся из моего офиса. И, Бога ради, держи свою обувь на ногах! Брат Майкла испустил тяжкий вздох, рывком встал из, казалось, засосавшего его уютного кресла и скользнул ногами в сандалии. – Ладно, ладно, оставь это для своих маленьких миньонов, – беспечно пробормотал он, направляясь к двери и не замечая стоявшего прямо перед ним Дина. Майкл махнул рукой им обоим, Дин отошел с дороги, чтобы не столкнуться с братом босса, и открыл дверь. Хиппи уже был на полпути к лифтам, когда Дин бегом догнал его. – Ну и кого ты назвал маленькими миньонами, приятель? – прошептал Дин, хватая за руку и останавливая его на полушаге. Глаза парня на какой-то момент сфокусировались на лице Дина и округлились, одновременно выражая удивление, ужас и восторг, прежде чем тут же потускнели и начали блуждать по его лицу, словно по чистому листу бумаги, в котором он не видел ни интереса, ни применения. Но Дин знал этот цвет и знал этот взгляд. Он знал, но убеждал себя в полной невозможности этого, отпуская парня и наблюдая, как тот проходит остаток пути до лифтов. Он не получил ответа, но теперь и не хотел его. – Майкл не назвал мне твоего имени, – сказал Дин, как только прибыл лифт, и они вошли внутрь. Сейчас они были на двенадцатом этаже и располагали парой минут, прежде чем доедут до фойе. Дин надеялся, что в ближайшее время больше никому не понадобится проехаться вниз. – Так же, как не назвал мне твоего, – повернувшись спиной к Дину, ответил парень. – Я первый тебя спросил. – А ты и не спрашивал, ты лишь сказал, что Майкл тебе его не назвал. – Прекрасно. Как тебя зовут? – А тебя как? – Дин. Дин Винчестер. А теперь как… – начал было Дин, но был прерван громким сигналом лифта, и оба вздрогнули. Дин поднял взгляд и увидел, что они были только на третьем этаже, когда двери открылись, впуская несколько человек. Он хотел даже спросить, неужели те действительно были настолько ленивы, что не могли воспользоваться лестницей, но прикусил язык и стал ждать, пока люди не выйдут на нижнем этаже. В момент, когда двери открылись, все вышли в коридор, и Дин, увидев, что художник тоже собрался последовать за ними, схватил его за руку и притянул обратно, нажимая на кнопку самого верхнего этажа и не отпуская, пока двери не закрылись. – Какого черта… – Слушай, раз ты не говоришь мне свое имя, тогда его скажу я. Тебя зовут Кастиэль Милтон, но ты сократил имя до "Кас" и поступил в Университет штата Канзас десять лет назад; и ты был моим соседом по комнате на протяжении года; и ты постоянно слушал действительно дерьмовую музыку; и ты никогда не смотрел кино, так что мне пришлось заставлять тебя смотреть мои видеозаписи; и ты отстойно играл в видеоигры, как бы ни старался; и тебе никогда не удавалось справиться с телефоном, так что, вероятно, и с мобильником у тебя не сложилось; и ты постоянно делаешь наброски или рисуешь; и ты вечно умудряешься измазаться, чем бы ты ни работал; и я не знаю, справедливо ли теперь хоть одно из этих утверждений, потому что не видел тебя целых десять лет, но я не забыл ничего из этого, Кас, ни единой детали. Дин с трудом дышал после того, как за минуту скороговоркой выпалил всю эту тираду, и теперь надеялся, что не ошибся, потому что если так, то он просто выставил себя полным придурком в глазах брата начальника, но если нет, если это действительно был он… – Ты помнишь меня? – спросил Кас, широко распахивая глаза. Дин улыбнулся, а потом рассмеялся и сложился вдвое, а потом шлепнулся на задницу и расселся прямо на полу лифта, хохоча как помешанный, пока Кас с беспокойством нависал над ним. И лишь только переведя дыхание, Дин поднял взгляд и одарил Каса вымученной улыбкой. – Да, я помню тебя, Кас. Я помню все, связанное с тобой.

*****

Дину не сразу удалось убедить Каса, что с ним все в порядке. Знаете ли, не стоит истерически ржать, свалившись на пол лифта, в момент воссоединения со старым университетским соседом по комнате, если хотите сделать вид, что все нормально. Но Дин в итоге все же справился с собой. Вернувшись обратно на первый этаж, они вместе прошлись по зданию, позволяя Касу прочувствовать цветовую композицию, или чего там еще Майкл говорил ему сделать. Дин же в это время без передыху трепался о своей жизни после выпуска. Кас шел молча, лишь кивками и коротким хмыканьем показывая, что все еще слушает. Дин не был уверен в том, как много помнил Кас, так что решил больше не поднимать тему студенческих лет. Зато он постоянно задумывался, не докучает ли Касу болтовней о работе, ведь самому Дину эта тема была не слишком интересна. Примерно через час экскурсия подошла к концу, и раз уж они выполнили план, Дин понял, что свободно может отправляться работать обратно в офис, но уходить ему совершенно не хотелось. Не когда он только что наконец снова нашел Каса. – Хей, эм, – по возвращении на двенадцатый этаж начал Дин, заставляя Каса остановиться перед дверью в кабинет Майкла. Кас не сводил глаз с окна, и Дин осознал, что тот ни разу не взглянул ему в лицо с тех пор, как помог подняться с пола в лифте. – Майкл практически позволил мне весь остаток дня посвятить помощи тебе, но раз уж мы уже закончили… Может быть, хочешь перекусить или выпить где-нибудь? Вот тогда Кас посмотрел на него, но Дин с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть и не отвести взгляд. На лице Каса застыла горькая и печальная улыбка, и Дин совершенно точно знал этому причину. – Ты уверен, что хочешь пригласить меня выпить? У меня сложилось такое впечатление, что в последний раз ты посчитал огромной ошибкой аналогичную идею. – Нет, – выпалил Дин, достаточно быстро, чтобы кривая улыбка Каса от удивления слетела с его губ. – Я знаю, что совершил худшую ошибку в своей жизни на следующий день. Несколько минут они просто стояли молча, не обращая внимания на происходящее в офисе – и на любопытствующие перешептывания – и Дин задержал дыхание в ожидании ответа Каса. Он чувствовал, что разговор очень похож на их последнюю беседу десять лет назад, и понимал, что на этот раз сам был на месте Каса. Он был просто в ужасе. – Ты… осознаешь, что сейчас приглашаешь меня на свидание, так ведь? – немного погодя спросил Кас. Его голос звучал ошеломленно, и дыхание Дина со свистом вырвалось из легких, прежде чем он рассмеялся. – Да, осознаю. – В смысле… Меня. Ты приглашаешь меня. – Так ты хочешь пойти или нет? – все еще смеясь, спросил Дин. – Да, – несколько нерешительно ответил Кас. Дин усмехнулся, шагнул к нему и положил руку ему на плечи. – Будем праздновать. У меня есть выпивка, но на этот раз никаких Уличных Бойцов. Кас разок моргнул, прежде чем улыбнуться в ответ: – И что мы празднуем? – Наше воссоединение, конечно.

*****

Дин отвел Каса в самый популярный ресторан из всех, куда можно было попасть без предварительного заказа, но провел большую часть времени за игрой в касания ногами под столом, вместо того чтобы уделять внимание своей до неприличия дорогой еде. Теперь настала очередь Каса рассказывать о том, чем он занимался последние десять лет. Дин без удивления услышал, что Кас провел большую часть этого времени безработным бродягой – весь его хиппи-образ был уж слишком убедительным, чтобы быть наигранным – прежде чем его старший брат Габриэль решил использовать одну из абстракций Каса как часть антуража на своем очередном шоу. И после этого на Каса со всех сторон посыпались заказы. Ну а работа на фирму Дина на самом-то деле была попыткой Майкла уберечь Каса от полного погружения в так называемое им "убогое голливудское общество", частью которого уже давно был Габриэль. – Так Майкл защищает тебя, да? – Ага, покуда я самый младший брат. Вытаскивать Габриэля – уже дохлый номер, так что Майкл боится, что я пойду по тому же пути. Но он опекает меня в жутко странной манере: то убеждая работать на него; то протаскивая меня в студенческий совет, стоило мне только достаточно подрасти, чтобы туда попасть; то заставляя наводить порядок в обувных шкафах моей сестры, когда я был еще маленьким. Очевидно, прививание мне таких понятий как "порядок" и "дисциплина" было его способом подготовить меня к реалиям внешнего мира и держать меня подальше от всяких сомнительных личностей. – И эти уроки явно пошли тебе на пользу, – фыркнул Дин, заставляя Каса рассмеяться. – Ты бы удивился. Я был тем еще ханжой, прям как он, пока не смотался в колледж. А потом я поселился с тобой в одной комнате и просто… перестал думать о "порядке" и "дисциплине", – сказал Кас. Дин замер, ощущая, что лицо начинает пылать. Сидевший напротив Кас закусил губу и чуть подался вперед, скользя ногой вдоль ноги Дина. – Эм, я знаю, ты приглашал меня выпить после обеда, но… – Хочешь пропустить эту часть и сразу поехать ко мне? – Да. Боже, да. Дин чуть не сбил официанта с ног, когда побежал за счетом.

*****

Они старательно держали кулаки в карманах на протяжении всего пути до автостоянки, а Касу, к счастью, хватило выдержки не поднимать ладони с коленей, пока Дин вел машину, потому что тому и так стоило больших трудов не отвлекаться от дороги. Он, понимая, что стоять в пробке сейчас было бы совсем не к месту, держался подальше от автострады и всю дорогу до своего дома пробирался переулками. Когда они наконец вошли в здание, то увидели возле лифтов небольшую толпу народа и тогда решили воспользоваться лестницей. Они поднялись примерно на полпролета, прежде чем Дин сграбастал Каса за талию и толкнул к стене, жадно и грубо целуя его. Кас положил руки на задницу Дина, резко притягивая его к себе. Колючесть бородки Каса была непривычной, но приятной, и Дин поднял руку, чтобы, в то время как их языки сплетались вместе, провести большим пальцем по грубоватой щетине. Через пару секунд Дину пришлось отстраниться, чтобы отдышаться. Кас, тяжело дыша, поднял на него взгляд, и Дин улыбнулся, сталкиваясь с ним лбом. – Я ждал этого целых десять лет, – стараясь говорить потише, чтобы слова не отдавались эхом по всей лестнице, сказал Дин. – Я тоже, – прошептал в ответ Кас, и Дин подался вперед, целуя требовательно и настойчиво. – Наверх, Дин, наверх, – напомнил Кас между поцелуями, и Дин подхватил его под бедра и приподнял, не отрываясь от его губ, когда Кас обвил ногами талию Дина. Далеко не так легко, как ему думалось, оказалось поднять взрослого мужика по лестнице, но он жил всего на три пролета выше. – Богатый, солидный парень вроде тебя живет всего лишь на третьем этаже? – поинтересовался Кас, когда Дину пришлось оторваться от его губ, чтобы не задохнуться. – А я скромный, – улыбнулся Дин, открывая лестничную дверь, когда они добрались до нужного этажа. – Достаточно скромный, чтобы водить эту бросающуюся в глаза старушку "Импалу" прямо в центре Лос-Анджелеса? – Эй! Не называй мою детку старушкой, чувак, а то я тебя прямо тут и уроню. – И что, отправишься спать со своей машиной? Дин на какое-то мгновенье прищурился, прежде чем покачать головой: – Нет, больно грязно. Я не могу так марать мою детку. Но, ох, сделай одолжение: вытащи ключи из кармана. А то мы уже на месте. Кас ухмыльнулся и запустил обе руки в передние карманы Дина, сжав его ноги, прежде чем вытащить ключи и отдать их ему. Дин отпер дверь, а потом пинком захлопнул ее за спиной и отправился прямиком в спальню, по дороге зажигая свет. Кас мягко приземлился на кровать, слегка отпружинив, а Дин последовал за ним, тут же начиная стаскивать с Каса рубашку, пока тот расправлялся с его галстуком. Все то напряжение, которое скопилось у них на пути сюда, вырвалось на свободу в их поцелуе на лестнице, и теперь они оба старались не спешить, медленно распаляя взаимное желание. Дин помог Касу до конца стянуть рубашку и скинул ее на пол, вставая на колени и позволяя Касу начать расстегивать рубашку Дина, пуговица за пуговицей, пока сам он снимал пиджак, отправляя его в увеличивающуюся кучу одежды возле кровати. Когда рубашка Дина оказалась полностью расстегнута, Кас и не попытался сразу же стащить ее. Вместо этого он скользнул руками под ткань, медленно поглаживая ладонями кожу Дина, начиная от ребер и проводя кончиками пальцев до самых бедер. От этих прикосновений у Дина перехватывало дыхание, а внутри все сжималось под нажимом больших пальцев Каса, когда тот проводил ими по его бедрам. – Щекотно, – рассмеялся Дин, упираясь в лоб Каса своим, и тот хихикнул, подаваясь вперед, чтобы нежно и неторопливо поцеловать Дина. Руки Каса передвинулись с кожи Дина на его ремень, расправляясь с пряжкой и выдергивая его из шлевок, глаза Каса были закрыты, а губы не отрывались от рта Дина. Потом пальцы Каса принялись за молнию, стянули штаны Дина до середины бедер, но когда он хотел взяться за трусы, Дин перехватил его запястья. Кас разорвал поцелуй и недоуменно уставился на Дина. – Тут не только я. Твоя очередь, – пояснил Дин, наконец-то стягивая с себя рубашку и скидывая ее на пол, за ней последовали и ботинки. Кас улыбнулся, сбросил с ног сандалии и откинулся на кровать, давая Дину возможность до конца стащить брюки. Оставшись в носках и трусах, Дин снова на коленях подполз к Касу и провел рукой по его коже, удивляясь, насколько прохладной она была. Дин повосхищался этим еще с мгновение, но заставил себя сфокусироваться на более важных вещах, когда принялся за штаны Каса. Это не были тренировочные штаны, но, определенно, они так же не были ни брюками, ни джинсами. Дин не был уверен, что смог бы описать их, ну да это уже было и неважно. А вот кое-что еще было важно: вытряхнуть Каса из штанов оказалось очень легко, и Дин лишь слегка удивился, обнаружив, что Кас не носил под ними нижнего белья. Член Каса уже стоял и Дин, обхватив ладонью, слегка его сжал. Кас издал благодарный стон и снова потянулся к резинке трусов Дина, но тот снова его остановил. – Да почему нет? – надул губы Кас, и Дин замер. – Я… – попытался сказать Дин, но прикусил изнутри щеку и замолк. – Ты не хочешь? – Нет! В смысле, да, я хочу, просто… Я все еще не… – Все еще не что? Дин упал на Каса и испустил срывающийся стон ему в плечо. – Я так ни с кем и не зашел дальше того, что было тогда у нас. Я имею в виду, с парнями. Я не девственник, но… – У тебя, кроме меня, никогда не было другого мужчины? – Нет, – пробормотал Дин, ощущая, как начинают от смущения гореть лицо и уши. – Я пытался: ходил в клубы, уже даже стоял вместе с парнем возле его квартиры, но так и не смог этого сделать. Просто они все не были тобой. Кас молчал примерно минуту, хотя Дину она показалась вечностью. Он лежал на Касе, спрятав лицо в изгибе его шеи и ожидая, пока тот скажет хоть что-нибудь. – Дин, – прошептал Кас, подталкивая руки Дина, пока тот не приподнялся и не встретился с ним взглядом, – все нормально. – Кас скользнул руками по плечам Дина к его шее и обхватил ладонями его лицо, поглаживая большими пальцами щеки и широко улыбаясь. – Все нормально. На этот раз только ты и я. Только мы. Охватившее их взаимное желание, это теплящееся пламя потребности, внезапно ярко вспыхнуло, и Дин не теряя времени прижался к Касу губами. Все взорвалось жаром, каждый дюйм кожи Каса, обведенный пальцами Дина, горел под прикосновениями, его язык, его губы обжигали язык и губы Дина. На этот раз, когда руки Каса добрались до трусов Дина, тот не остановил его и, как только был освобожден от этой детали одежды, сам положил руки на бедра Каса, притягивая к себе. Кас раздвинул ноги, чтобы член Дина еще плотнее скользил вдоль его собственного, жара от одного этого ощущения хватило, чтобы заставить Дина зашипеть и вскрикнуть. Их бедра двигались в одном ритме, нетерпеливо, желая больше движений, больше ощущений. Они не разрывали поцелуя, сплетая языки в жарком танце. Без каких-либо предупреждений Кас просунул между ними руку и тесно обхватил член Дина, несколько раз проводя вдоль него и размазывая по пальцам выступившую смазку. Дин застонал, застывая и мелко дрожа, позволяя Касу продолжать, но тот не стал особо увлекаться и вместо этого начал толкаться к нему, пока Дин не оказался прижатым к задней стороне бедер Каса. – Кас, что ты… – задохнулся Дин, но окончание фразы потерялось задушенном стоне, когда Кас приставил к своему входу его член. – Я хочу большего, – прошептал Кас, и Дину только это и нужно было услышать. – В тумбочке, – проинструктировал Дин, отрываясь от губ Каса, чтобы покрыть его шею мелкими укусами и поцелуями. Кас дотянулся до прикроватной тумбочки, застонав, когда Дин облизнул горячим языком его кадык, и на какой-то момент застыл возле ящичка, прежде чем вытащить оттуда лубрикант и упаковку презервативов, которую он тут же хлопнул на плечо Дина. Тот выпустил талию Каса и выхватил у него упаковку, прежде чем усесться обратно на колени. Кас обхватил ногами бедра Дина, сдавливая и прижимаясь задницей к его члену, что существенно отвлекало от концентрирования на поставленной задаче. – Кас… Кас, притормози на сек… – начал Дин, вздрогнув на особенно резком движении Каса. Он все еще никак не мог справиться с упаковкой презерватива, а Кас тем временем успешно использовал его в качестве пилона, против чего в обычной ситуации он бы ничего не имел, но вот прямо сейчас ему нужно было гораздо больше. – Кас, погоди, я… – Давай сюда, – прошипел Кас, отбирая у Дина презерватив, надорвал зубами упаковку и передал ее обратно ему. – А теперь поторопись. От этого зрелища у Дина мозг закоротило, но он быстро оправился и раскатал презерватив по члену. Эта часть ему была знакома, а вот что делать дальше, он не знал. – Эм. Я не… – Пальцы, лубрикант, и суй в меня. Ты сможешь, – убеждал его Кас, одной рукой пережимая свой член у основания, чтобы не кончить слишком рано. Дин тут же схватил лубрикант, с щелчком открыл тюбик и выдавил чуть ли не половину на ладонь. Кас прекратил елозить по нему, так что Дин смог закинуть его ноги себе на плечи, чтобы было удобнее протянуть руку и втолкнуть внутрь первый покрытый смазкой палец. Это оказалось горячо, тесно и куда более просто, чем Дин только мог подумать. Наблюдая, как Кас начал ерзать по простыне, Дин с трудом удержался от того, чтобы прибавить разом еще два пальца, просто чтобы посмотреть, как это понравится Касу. Но он не собирался все испортить – только не в этот раз, только не снова – и не стал торопиться, выжидая, пока не почувствовал, что Кас достаточно привык к нему, чтобы принять еще один палец. – Ах, Дин, – вскрикнул Кас, сжимаясь вокруг уже трех пальцев, которыми Дин двигал внутри него, и это сломало последние крохи выдержки Дина. Он опустил ноги Каса обратно на постель, в качестве подготовки несколько раз провел рукой со смазкой по члену, прежде чем наклониться к Касу и толкнуться вперед, один мучительный дюйм за другим. – Бля… Да, Дин! – умоляюще стонал Кас, пока Дин медленно погружался в него, постепенно растягивая. Это было потрясающе, вот так быть внутри Каса, даже лучше, чем бесплатный пирог. Это было настолько потрясающе, что Дин не мог не приоткрыть рот, ощущая, будто из него только что вышибли весь воздух. Он хотел основать религию поклонения этому чувству. Ему плевать хотелось на то, как бы ее назвали, или какие бы у нее были заповеди, пока все люди знали бы, каково это – пребывать в таком состоянии, чувствовать это, тонуть в жаре Каса, когда его ноги обвивают твою талию, помогая погрузиться еще глубже. Это было лучше, чем все, что мог дать вам господь. И Дину действительно было бы насрать, если бы Бог прямо сейчас покарал бы его за богохульство, потому что ему никогда больше не доведется почувствовать что-то более удивительное, чем то, что он чувствовал прямо сейчас. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – бормотал Кас, выдергивая Дина из его размышлений. Дин потерялся в собственном удовольствии и не был точно уверен, о чем именно его просил Кас, но осторожно двинул бедрами вперед, будучи не способным больше сохранять спокойствие, и Кас в ответ выгнулся на кровати, испуская удовлетворенный стон. – Так? – Дин снова качнулся вперед. Кас обхватил руками шею Дина и кивнул ему куда-то в плечо, решив забить на слова. Дин выскользнул из него, а потом снова толкнулся внутрь, двигаясь медленно и давая им обоим время попривыкнуть. Каждый толчок вглубь заставлял Каса стонать, каждое движение назад вызывало протестующие вздохи, и Дин поразился тому, что такой тихий в общем-то парень может производить столько шума. И это только сильнее возбуждало, заставляя уши гореть, сознание начало уплывать под дикой смесью ощущений. Звуки, издаваемые Касом, жар, исходящий от него, когда Дин вбивался в него снова, и снова, и снова. Дин уже сам начал задыхаться, хотя они и двигались медленно, даже размеренно. Его руки обхватывали бедра Каса, скользя вниз и сминая его задницу, притягивая его все ближе и утопая в нем. Наблюдение за лицом Каса стало изощренной пыткой: его черты напрягались и расслаблялись с каждым все более глубоким толчком Дина. Но тот уже с трудом удерживал голову и в итоге уткнулся лбом в простыни возле шеи Каса. Так они покачивались вместе еще долгое время, Дин вталкивался в Каса с все нарастающим темпом, ощущения в низу живота закручивались в тугие спирали, угрожавшие взорваться, если он не ускорится. Немного погодя Кас начал стонать под ним, пытаясь привлечь его внимание, вместо того, чтобы просто рассказать Дину о своих ощущениях. – Ммм, что? – пробормотал Дин, припечатывая укус на плече Каса. Руки Каса упали с шеи Дина и потянулись вниз, вцепляясь в его бедра и притягивая ближе. – Ты уже на подходе? Кас кивнул, тяжело дыша, и Дин с силой вошел в него еще раз, вслушиваясь, как он срывается на крик, и ощущая, как ноги Каса начинают дрожать на его бедрах. – Хочешь, чтобы я продолжил… делать так? – спросил Дин, подчеркивая каждое свое слово очередным жестким толчком, и Кас выгнулся дугой, плотно прижимаясь к груди Дина. Он отпустил его бедра и сгреб в кулаки простыни, не издавая больше ни звука, хотя его рот и приоткрывался с каждым движением. Дин начал двигаться жестче и быстрее, отчаянно желая подтолкнуть Каса к самой грани и посмотреть, как тот потеряется в ощущениях, в то время как спираль в его собственном животе грозила вот-вот взорваться. Спинка кровати с громким стуком билась об стену, когда Дин вбивался особенно жестко, и он отстраненно осознал, что его соседи будут прекрасно осведомлены о том, чем он тут занимается – если издаваемый Касом шум еще не дал им точного представления – но не мог теперь ни замедлиться, ни остановиться и продолжал наращивать темп, дополняя громкий стук звуками своего тяжелого дыхания и шлепков кожи о кожу. У Дина не ушло много времени, чтобы начать чувствовать, что он движется слишком быстро, вбивается слишком жестко, но Кас продолжал лишь безмолвно стонать и каждый раз прижимался задницей к Дину, пусть даже Дин и был уверен, что Кас на утро будет совершенно разбит и обнаружит на себе немало синяков после этой дикой скачки. А еще он был уверен, что если бы Касу это не нравилось, тот тут же дал бы знать, но ни один из них пока так и не кончил – они были близки, но еще не достаточно – так что Дин не мог заставить себя остановиться. Его руки все еще не отпускали зад Каса, сминая и притягивая его ближе, но этого было недостаточно, он все еще не подошел к высшей точке, хотя давление внизу живота уже просто сводило его с ума. Его мысли обратились к последнему разу, когда они делали это, к их первому разу, к мыслям о том, чтобы просто оказаться внутри Каса, и это подтолкнуло его на самую грань. Он громко застонал и, отпустив кожу Каса, протянул руку вверх и зарылся пальцами в волосы Каса, вспоминая аналогичное чувство десятилетней давности, и, внезапно, все встало на свои места. Кас кончил с громким криком спустя всего еще пару движений, его член запульсировал, зажатый между их телами, выталкивая сперму на их кожу, пока Дин пальцами перебирал его волосы, все еще двигаясь внутри него. Спинка кровати стучала так громко, что завтра им, наверное, придется разбираться с жалобами соседей. Спина Каса напряглась, а ноги жестко сомкнулись вокруг талии Дина, прежде чем он медленно начал расслабляться в послеоргазменной дрожи. Теперь, когда Кас еще теснее и горячее сжал его, Дин был так близок к разрядке. У него было ощущение, будто он взорвется, если в ближайшее время не кончит, но все еще не мог, пока… – Дин, – прошипел Кас, и спираль взорвалась, уничтожая его изнутри. Глаза Дина заволокло пеленой, а яйца тесно вжались в задницу Каса, когда он кончил, содрогаясь и выплескивая себя без остатка с последними жесткими, отрывистыми толчками, подчеркивая каждый из них стуком изголовья кровати о стену. У Дина в ушах звенело, но ему казалось, будто это весь мир аплодирует ему, благодарный и пораженный их оргазмом ничуть не меньше, чем он сам. Он обрушился на Каса, тяжело дыша в его шею, не в силах ни открыть глаза, ни выдавить из себя хоть слово. Его пальцы все еще зарывались в волосы Каса, но он не мог в достаточной степени сконцентрироваться, чтобы шевельнуть рукой или убрать ее совсем. Лежавший под ним Кас наконец разомкнул сцепленные за спиной Дина лодыжки и, зашипев, уронил ноги на кровать. Это выдернуло Дина обратно в реальность, но сначала он смог только что-то неразборчиво промычать, и лишь спустя несколько не увенчавшихся успехом попыток ему удалось проговорить: – Тебе больно? – Угу. Хотя боль очень приятная. – Ладно. Немного повалявшись в таком липком, потном и полном удовлетворения состоянии, Дин наконец-то собрался с силами, чтобы приподняться с груди Каса и, скатившись с него, соскользнуть с кровати и убежать в ванную. Он выбросил презерватив и, вернувшись в комнату уже с полотенцем, заполз на кровать и быстренько вытер их обоих. – Ты уверен, что с тобой все хорошо? – спросил Дин, а его рука замерла на груди Каса. – Да, Дин, я в порядке. Разве что вымотался. – Я тоже, – зевнул Дин. Он бросил полотенце на пол к раскиданной одежде, стянул с себя носки – и даже слегка смутился, сообразив, что не снял их раньше, хотя Касу, похоже, было наплевать – после чего вытянул из-под Каса одеяло и укрыл его. Ему пришлось встать еще раз, чтобы выключить свет, а потом он тоже забрался под одеяло. – Эй, Кас, – прошептал Дин, хотя Кас, казалось, уже отрубился. – Хм? – не открывая глаз, пробормотал в ответ Кас. Дину хотелось очень многое сказать, но у него не было ни малейшего понятия, как переложить все это на слова. Он все еще пытался подобрать правильные выражения вроде: "Итак, я был тем еще козлиной, а еще, на самом деле, я сох по тебе десять лет, и именно поэтому все это время ни с кем не встречался, хотя мой брат со своей подружкой считают, что это просто жалко. Вот только никто из тех, с кем они меня знакомили, даже близко сравниться с тобой не мог, и я знаю, что теперь я весь такой из себя корпоративный мудак, но я просто в восторге от того, что ты стал хиппи – черт, если ты захочешь, чтобы я бросил работу и отправился жить на ферму или еще чего в этом духе, я не имею ничего против – и я понимаю, что испоганил все в первый раз, и понимаю, что поступил невероятно жестоко, но в этот раз все будет по-другому, обещаю. Так что, быть может, ты сможешь дать мне еще один шанс?". Но все это даже в его голове звучало неправильно и сумбурно, и он так сильно боялся, что Кас ответит отказом, что так и не смог выдавить из себя ни слова. Спустя минуту Кас, моргнув, открыл глаза и подполз чуть ближе, их ноги переплелись под одеялом. – Дин? – спросил Кас, когда Дин ничего не сказал, и у того все мысли перепутались, пока на поверхности не осталась лишь одна вещь, которую ему нужно было произнести. – Я люблю тебя. Кас ничего не ответил, и Дин мог слышать лишь гулкие удары своего сердца, отдававшиеся в ушах. Он так нервничал, что начал мелко дрожать, но совершенно не жалел о сказанном, пусть даже теперь Кас поднимется, сграбастает свои вещи и выбежит вон. Потому что Дин наконец-то это произнес, и это было единственным, что он вообще хотел сделать на протяжении последних десяти лет. – Ох. Бля, – нарушил тишину Кас. Дин почувствовал, как на мгновенье замерло сердце, приготовившись разлететься на кусочки, но потом Кас подался вперед, забираясь на Дина и жадно его целуя. И, вероятно, это был самый лучший ответ, ответ, не содержавший в себе никаких "о нет, мы не можем этого сделать". – Бля-бля-бля! – бормотал Кас, касаясь губами кожи Дина и постепенно опускаясь вниз по его груди, что Дина серьезно смутило, но вот остановить Каса, когда тот, очевидно, направлялся прямиком к его члену, он не смог. – Кас, все… Все хорошо? – спросил он, приподнимая одеяло и пытаясь что-то разглядеть, когда Кас обхватил ладонью его мягкий член. Было слишком темно, чтобы увидеть что-то кроме огромной темной тени, двигавшейся между его ног, но он почувствовал улыбку Каса, когда тот припечатал поцелуем его бедро. – Ага, просто… Думаю, что мы теперь как минимум пару дней не сможем потрахаться, как сегодня, но я мечтал о том, что ты скажешь мне это, со второй недели первого курса, так что я собираюсь отпраздновать, подарив тебе самый роскошный, самый благодарный минет в твоей жизни. – О. Ладно, – Дин был не слишком уверен, что тут еще можно было сказать. Этот вечер прошел куда лучше, чем он мог себе представить, и на него внезапно накатила волна страха, что это был лишь сон, и что через пару секунд он проснется. Но вот ощущение рта Каса на его коже было достаточно реальным, и Дин запустил пальцы в его волосы, отчего страх практически покинул его. Но на всякий случай он все же прибавил: – Если это сон, Кас, то не буди меня. Никогда. Кас рассмеялся и согласился, и, спустя один Лучший в Твоей Жизни Минет, Кас снова улегся ему на грудь, пока Дин впечатывал поцелуи в его шею. – Хей, Кас, – прошептал Дин, чувствуя, как Кас растягивает губы в улыбке. – Ммм, – промычал в ответ Кас, практически соскальзывая в дрему. – С Днем Святого Валентина.