Where the wild roses grow

До офиса агентства они добрались уже за полночь, и Яко с ног валилась от усталости — то ли случайно, то ли намерено, но Годай забыл заправить свою машину, и половину дороги пришлось тащиться на своих двоих, а в случае Яко — на своих полутора. Упав на диван, она принялась гладить ногу, пытаясь размять окаменевшие мышцы. Акане приветливо замахала им, пытаясь знаками передать весь накал страстей, произошедший в студии. — Успокойся, сами сейчас все увидим, — устало сказал Нейро, включая запись, и падая рядом с Яко. Та поспешно заморгала, пытаясь прогнать сон, но чувствовала, что надолго ее усилий не хватит. Поначалу, все шло как обычно. Ведущая заливалась канарейкой, восхищаясь талантами Накамуры. Яко, не обращая внимания на сами вопросы интервью, жадно рассматривала «японского Тициана». Все-таки, с потолка она больше видела его шевелюру, чем лицо. Нельзя было сказать, что Ито Накамура — урод, но было в его чертах нечто отталкивающее. Широкий лоб и квадратная нижняя челюсть довольно плохо сочетались со впалыми щеками, а темные глаза смотрели холодно и презрительно, словно Накамура заранее счел весь окружающий мир недостойным его. Яко старательно напоминала себе, что первое впечатление может быть обманчивым, но стойкая неприязнь к Ито не уходила. — … И у нас есть первый звонок в студию! — ведущая широко улыбнулась, демонстрируя работу дантиста. — Вы в прямом эфире, слушаем вас. Раздался треск от радиопомех, а затем нежный женский голос начал петь на английском: «They call me The Wild Rose But my name was Elisa Day Why they call me it I do not know For my name was Elisa Day» Накамура, смертельно побледнев, схватил стакан с водой, но не донес до рта, уронив на пол — песня сменилась хохотом. Безумным хохотом, искаженным помехами. Все последовавшее за этим в студии, напоминало театр абсурда: камера отъехала назад, а Накамура просто напросто сбежал, пытаясь на ходу вытащить микрофон из-под рубашки. Ведущая пыталась что-то сказать, но ее просто не было слышно из-за шума и гвалта в студии. На этом передача завершилась «по техническим причинам». — Полный сюр, — прокомментировала Яко, подперев голову ладонью. — Зато ясно, почему он прилетел домой такой разъяренный. — Ничего не ясно, улитка, — Нейро упрямо потер глаза краем ладони. — Странная реакция на песенку, не кажется? — А я ее знаю, — Яко зевнула и сползла вниз, укладывая голову на подлокотник дивана. — Была хитом… и осталась им же… Нейро, не ответив ей, перелетел на потолок. — Завтра, — буркнул он, складывая ладони под голову. — И только попробуй меня разбудить, я тебя не только покусаю, но еще и… Яко уже спала, так что договаривать он не стал. Акане, распушившись, дотянулась до выключателя, и офис детективного агентства Кацураги погрузился в темноту. Проснулась Яко от давно забытого ощущения — она выспалась. Мышцы, конечно, ныли после всех вчерашних приключений, но голова была абсолютно ясной, и сил было — хоть гору сворачивай. Наслаждаясь зыбким ощущением счастья и бодрости, Яко с наслаждением потянулась, размышляя над тем, что бы ей хотелось на завтрак… Завтрак. Который час?! Блаженство испарилось, словно его никогда и не было, и Яко подскочила на диване, лихорадочно озираясь. Ну конечно. Телефон и будильник оставались дома, а она сама проспала все на свете. И ведь именно сегодня, когда была лекция очень «важного» для нее предмета по эстетике — преподаватель, прекрасно понимая, что его лекции нужны так же, как рыбе — акваланг, свирепствовал, и каждый пропуск воспринимал как личное оскорбление. И это за неделю до зачета… Яко схватилась за голову и замычала, в красках представляя себе процесс пересдачи. — Я же предупреждал, что с тобой произойдет, если ты меня разбудишь, — недовольно рыкнул Нейро с потолка. Яко задрала голову и тоскливо вздохнула: — Хуже, чем то, что меня ждет от Минами-сенсея, все равно не будет. Нейро, хмыкнув, подпер голову рукой. — Уверена? Может, проверим? Яко, покачав головой, сползла с дивана, пытаясь сообразить, что ей делать в первую очередь: топиться в туалете или все-таки позавтракать. — Нейро, я знаю, о чем говорю. Лучше вытерпеть целый день в качестве твоего стула, чем пытаться рассказать об эстетическом освоении действительности… Договорить Яко не успела — Нейро свалился на нее сверху, намертво впечатав в пол. — Вот ты и выбрала свою участь на этот день. И заметь, никто тебя за язык не тянул. — Кстати, о языке, — Яко поморщилась, почувствовав знакомый металлический привкус во рту. — Я чуть его не откусила из-за тебя! — Молчаливый раб… О, великий Император, какого счастья я лишился по нелепой случайности! — Нейро слегка стукнул ее затылком, заставляя опустить голову. Поелозив и найдя наиболее оптимальное положение для своего тела, он довольно вздохнул. — Ты вчера что-то говорила об этой песне. — И скажу, если ты слезешь… — прохрипела Яко. — Нет уж. Это твое наказание. Вопреки собственным словам, Нейро частично сполз с нее, открывая доступ к воздуху. Яко жадно вдохнула полной грудью. — Это старый хит, на основе еще более старой баллады. Там о девушке, которую убили среди роз… Как-то так. В общем, действительно похоже на эти убийства. Нейро вздохнул. — Ты объясняешь просто отвратительно. — Ну так дай добраться до компьютера, я тебе покажу сам клип! Прорвавшись к столу, Яко первым делом взглянула на время. Как и следовало ожидать, лекцию по эстетике она пропустила. В принципе, уже вообще не было никакого смысла бежать в университет, так что Яко смирилась с тем, что сегодня у нее незапланированный выходной. Нейро, пересмотрев клип пару раз, пожал плечами: — Не вижу смысла. В чем загадка? — Не было никакой загадки. Это просто о разрушительной любви. Нейро, раздраженно закатив глаза, стукнул ее по шее. — Да я не о песне, мокрица безголовая! Почему она так подействовала на художника? — Вот сам у него и спроси, — уязвлено буркнула Яко, потирая загривок. Машинально зайдя на свою почту, она застыла, превратившись в каменное изваяние. Нейро, удивленный такой реакцией, помахал у нее перед носом раскрытой ладонью. Яко издала слабый воющий звук. — Насекомое? Я отшиб тебе последние остатки мозга, которые еще болтались в твоем черепе? — Не-е-ет… — Яко, проморгавшись, открыла письмо от Такагавы. — Профессор предлагает мне поехать на конференцию в Вену. В качестве его ассистента. Вскочив с места, Яко вихрем заметалась по офису, хватаясь за голову и тихонько поскуливая от счастья и паники. Нейро, которому надоело это мельтешение, ухватил ее за воротник, заставив притормозить. — А теперь медленно и без эмоций. — Невозможно без эмоций! — Яко обвисла в его руке, пытаясь дотянуться до пола кончиками кроссовок. — Это международная конференция! Это же опыт! Знания! — Знания — это хорошо, — произнес Нейро, отпуская ее. — А кто будет ловить преступников? — Ну, во-первых, конференция продлится всего лишь неделю, во-вторых, она в середине апреля, и в-третьих, я на нее поеду! Даже если ты меня превратишь в отбивную, все равно поеду! — Это, конечно, очень соблазнительное предложение, — Нейро демонстративно хрустнул пальцами. — Но все-таки, я не могу запрещать тебе развиваться. Иначе ты очень быстро деградируешь и превратишься в ту же амебу, которой была когда-то. Яко в порыве чувств бросилась ему на шею, после чего очень быстро вспомнила, что Нейро — демон, и что тренировки по самообороне никто не отменял.