Where the wild roses grow

Несмотря на все заверения, что чувствует она себя просто превосходно, от больницы отвертеться Яко не удалось. Врачи сказали ей все то, что она и так знала — сотрясение мозга, полный покой, никаких нагрузок, и теперь Яко изнывала от скуки в больничной палате. Конечно, душу немного грело понимание, что больше никто не пострадает от рук Наохито Косуги, но… Яко сама прекрасно понимала, что убийцы и преступники все еще ходят по свету. Расслабляться рано. Разумеется, на обыск квартиры, а потом и дома Косуги ее не отпустили, но Нейро, заглянувший с визитом, расписал все в таких подробностях, что Яко к концу речи уже начало мутить. — Тело Наоко нашли в подвале дома. В морозильной камере, так что сохранилась она очень хорошо — как вчера умерла. Судя по предварительным данным, она повесилась. — Сама? Или это он ее… — Яко не договорила, передернувшись от отвращения. Нейро пожал плечами. — Если смотреть по следу от веревки — сама. В доме нашли еще многое. Фотографии Наоко, к примеру. Не из тех, что можно поставить в семейный альбом или на рабочий стол. Наохито, к слову, признался во всем. И в том, что насиловал свою сестру на протяжении нескольких лет — тоже. — Сволочь. — Яко сжала кулаки в бессильной ярости. Жаль, что она так мало ему врезала. — Почему Наоко не говорила? Нейро отвернулся, глядя в окно. — После смерти родителей, она не могла спать. Врач выписал ей снотворное, а Наохито слегка… изменил дозировку. Каждую ночь она засыпала, как убитая. И ничего не могла почувствовать. А если и могла… Чувство вины, чувство того, что жертва сама виновата очень легко внушить, ты же знаешь это. По его словам, сначала он ограничивался фотографиями. Потом, когда Наоко исполнилось шестнадцать… он уже не ограничивался. И очень разозлился, когда Наоко начала встречаться с Накамурой. Скорее всего, Сакаи действительно виновен лишь в прогрессирующем идиотизме, и ребенок Наоко — от брата. — Я надеюсь, его приговорят к смертной казни, — произнесла Яко, закрыв глаза. — Если, конечно, не признают невменяемым. — Не признают, — успокоил ее Нейро, поднявшись. — Отдыхай, насекомое. А ему в любом случае не уйти от наказания. Яко промолчала. Говорить не хотелось. Единственное, чего хотелось — это оказаться дома и облиться дезинфектором, смывая с себя даже память о руках Наохито. С трудом дождавшись, когда врачи, наконец, выпустят ее из своих когтей, Яко первым делом помчалась в полицию, где наткнулась на Шизуку, вдохновенно ругавшуюся матом сразу на трех языках. Взглянув на протокол допроса Наохито Косуги и на результаты вскрытия, Яко к ней присоединилась, вытащив из памяти ругательства на греческом и румынском. Наохито запер свою сестру дома, в подвале, и держал ее там несколько дней, голодную, испуганную и одинокую, и Наоко выбрала единственный доступный ей способ сбежать. — Все-таки, профессор Такагава был прав, — произнесла Шизука, слегка успокоившись. — Наохито был одержим сестрой, и после ее смерти у него явно тронулась крыша. Яко кивнула, листая дело, и негромко присвистнула. — Он ведь не сразу перебрался в Токио. — Да. — Шизука, нахмурившись, отобрала у нее папку и, аккуратно сложив все листы, положила к себе на стол. — Две жертвы в Йокогаме, одна — в Киото. Он времени не терял. — Но почему раньше его не поймали? — недоуменно спросила Яко, машинально потирая шею. — Потому что он умный. И хитрый. Впрочем, как и другие серийные убийцы. — Вздохнув, Шизука предложила Яко выпить кофе, и та не стала отказываться. Но даже самый вкусный латте не избавил ее от горького привкуса во рту. Учебный год начался громко. Слухи и газетные статьи трепали ее имя, и Яко была даже рада тому, что Такагава взял ее с собой на конференцию. Ей была нужна эта неделя — без детективного агентства, без Нейро и без испуганных и уважительных взглядов студентов и преподавателей. Сам Такагава, понимая, что ей неприятны воспоминания о деле, эту тему обходил стороной, сосредоточившись на такой безобидной и милой категории преступников, как клептоманы. Во время конференции Яко наслаждалась. Новые знания, новые люди, полезная информация и, конечно, новые блюда. К концу недели повара начинали негромко ругаться на венгерском, стоило ей показаться в столовой, но Яко их за это не винила. На нервной почве ее аппетит вырос в несколько раз, а отдуваться пришлось ни в чем не повинным работникам кухни. В Японию Яко возвращалась полной сил и отдохнувшей, а кроме того, Такагава сделал ей одно очень интересное предложение. Выйдя из аэропорта, Яко вздрогнула, заметив такси. С недавних пор каждый такой автомобиль будил в ее памяти пережитый кошмар. К счастью, ее уже поджидал Годай, который казался странно пухлым в области груди и живота. Сев в машину, Яко поняла, что это из-за бронежилета — Годай, судя по всему, решил не пренебрегать советом Нейро. — И как машина? Все с ней нормально? — с любопытством поинтересовалась Яко. Годай скривился, словно укусил лимон. — Отлично. Бензин не тратит вообще. И можно оставлять хоть нараспашку в самом бандитском районе Токио. — Даже так? — удивилась Яко. Годай кивнул. — Угу. Я, однажды, смотрю — а дверь открыта. Ну, думаю, все, пи… пиши пропало. Подошел ближе — нет, все на месте. Только на полу чей-то палец лежит. Яко, вздрогнув, рефлекторно поджала ноги. Огонек магнитолы на приборной доске отчетливо подмигнул ей зеленым. — Как ты думаешь, — спросила она, чуть погодя. — Стоит ли мне заняться наукой? — Это ты сейчас о чем? — удивился Годай, сбросив скорость. — Такагава порекомендовал мне идти в аспирантуру. — А ты сама хочешь? — здраво спросил Годай. Яко вздохнула. — Хочу. Но боюсь. Вдруг, я не способна ни на что, кроме как… кроме как помогать Нейро, и все мои гениальные решения и идеи — просто случайности. — Ну, так попробуй. Профессор тебе, в отличие от этого чудовища, голову не оторвет, если ты почувствуешь, что не справляешься. — Да, но мне же будет стыдно! — Стыдно тебе будет, если ты не рискнешь. Кацураги, я тебя не первый год знаю. Ты же упрямая, и я сейчас в хорошем смысле. К тому же, надо ведь чем-то заниматься, когда наш начальник опять уползет в свою нору на отдых. Яко отвернулась и уставилась в окно. Годай, сам того не зная, наступил на больную мозоль. Нейро и правда мог уйти в свой мир, и что ей тогда делать? Одной сидеть в офисе и стараться не смотреть в сторону его рабочего места?.. Спасибо, уже проходила такое. Справилась, вот только вспоминать об этом периоде в жизни даже не хотелось. Попросив ненадолго остановиться возле офиса, Яко вышла из машины. Внутри детективного агентства царили непривычные тишина и пустота. Акане, встрепенувшись, радостно замахала ей. — Привет, Акане-тян! — Яко ласково погладила косичку. — А где Нейро? Акане ткнула в сторону его стола. Подойдя к нему, Яко закатила глаза и рассмеялась. «Пока кое-кто прохлаждается, я работаю!» — гласила записка, прикрепленная к монитору. Нейро был в своем репертуаре. Яко уже хотела уходить, когда заметила смятый бумажный шарик у себя на столе. Взяв его в руки, Яко повернулась, чтобы кинуть мусор в ведро, но остановилась, зацепившись взглядом за собственные имя и фамилию, и стала медленно его разворачивать. Это были газетные статьи о ней — за все время их с Нейро работы. Дела Аи-сан, Сироты, Истерьера, Харукавы-ХАЛа, Нового рода… Яко читала их по диагонали, пытаясь понять, что это за ребус. Статьи закончились, и она окинула взглядом разложенные бумаги. В памяти что-то шевельнулось, и Яко, рассмеявшись, хлопнула себя по лбу. Когда-то давным-давно, она подарила Нейро шоколад. И он, судя по всему, это запомнил. Все еще посмеиваясь, Яко вернулась в машину, и Годай повез ее домой. В конце поездки Яко лишь чудом не забыла свой чемодан. Его, к слову, пришлось везти на заднем сидении, так как Годай наотрез отказался лишний раз открывать багажник. Зайдя в квартиру, Яко щелкнула включателем, и нахмурилась, когда свет не зажегся. Ну да, если бы все было так просто… — И что ты тут делаешь? — громко спросила она у пустоты. — Расставлял ловушки к твоему возвращению, конечно же, — ответила ей пустота голосом Нейро. Яко прошла в спальню, и убедилась, что прикроватная лампа тоже не горит. Нейро, развалившись на потолке, с любопытством следил за ее действиями. — Где они, ты, естественно, не скажешь, — полуутвердительно произнесла Яко, задрав голову. Нейро довольно кивнул. — Постоянная бдительность. Очень полезно для жизни и для здоровья. Как прошла конференция? — Замечательно. Я, кстати, нашла там двух коллекционеров, как ты и просил… Нейро махнул рукой. — Я сам уже разгадал эту тайну — пока кое-кто разорял продовольственные запасы другой страны. Пустячок, но зато отличная реклама. Яко опустила голову и потерла шею, в которой что-то ощутимо хрустнуло. Нейро, тоже услышавший этот звук, цокнул языком. — Я смотрю, две недели без наших тренировок пагубно сказываются на твоем состоянии, мокрица. Сегодня, так уж и быть, можешь насладиться свободой, но с завтрашнего дня… — Нейро в предвкушении потер руки. — Что же я с тобой сотворю… — Сгораю от нетерпения, — буркнула Яко. — Я заглянула по пути домой в офис. — Похвально, похвально, что ты думаешь о работе. — Нейро аккуратно спланировал на пол и чуть отряхнул пиджак. — Мое мнение о тебе становится все лучше. Яко чуть качнула головой, не позволив увести себя с темы. — Ты это все-таки запомнил. Шоколад и обертка. — Я же говорил, я все помню. Моя память гораздо лучше, чем у вас, — сказал Нейро. — И память лучше, и выносливости больше, и болевой порог выше… Как ни крути, всегда сверху, — покладисто согласилась Яко, подходя к нему и упираясь лбом в плечо. — Иногда, — в голосе Нейро слышалось неприкрытое ехидство, — я могу быть снизу. В очень исключительных случаях, знаешь ли. Яко многозначительно хмыкнула. За окном зашелестели первые капли дождя. — Насекомое? Чем ты занимаешься? — Пытаюсь расстегнуть твой пиджак. Тут очень неудобные пуговицы, тебе этого раньше никто не говорил? — Яко попыталась спрятать собственную нервозность за ехидством. Судя по вздоху Нейро, получилось у нее не очень. — Меня они полностью устраивают. Нейро отвел ее руки в сторону и снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула. Яко следила за ним, чувствуя себя так, словно опять сидит в самолете, поднимающемся в воздух — внутри что-то обрывалось и замирало в ожидании. Нейро подошел к ней и склонил голову набок, становясь неуловимо похожим на безумного ученого, наблюдающего за новым видом бактерий. Яко нервно сглотнула, отводя глаза в сторону. Может, это и не такая уж хорошая идея. А может… может и нет. — Ты раньше когда-нибудь… — С человеком еще ни разу, — ответил он, помогая ей снять блузку. Яко поперхнулась вдохом. — А как тогда…?! — Будем импровизировать, — жизнерадостно сказал Нейро, аккуратно роняя ее на кровать. Яко зажмурилась и расстегнула брюки. Ладно, она ведь пережила стольких маньяков. Она даже пережила тренировки от Нейро. Глупо будет умереть во время секса. — Если глупо, то это полностью в твоем стиле, — негромко произнес Нейро в ответ на ее мысли, нависая над ней. — Но я постараюсь, чтобы ты осталась живой. И она поверила ему. В конце концов, Накамура оказался прав. Первый раз действительно не забывается.