Where the wild roses grow

Сознание возвращалось медленно и неохотно, короткими вспышками, словно свет фонарика с севшими батарейками. В голове, в такт этим вспышкам, пульсировала боль, прочерчивая внутреннюю сторону век багровыми прожилками. Спиной Яко чувствовала прохладную и слегка влажную траву. К щеке прикоснулась чья-то рука, и Яко изо всех сил постаралась не отдернуться. Она никогда не была хорошей актрисой. Да что там, она не была даже посредственной — в школьных спектаклях ее старались держать подальше от сцены, но сейчас все иначе. Если Яко хотела выжить, то она должна была сыграть свою роль безупречно. Нельзя, нельзя шевелиться, нельзя учащать дыхание. Она без сознания, она почти что труп. В ее руках не должно быть напряжения, они мягкие, словно сделаны из ваты. Яко лежала, чувствуя, как Наохито аккуратно разрезает ее водолазку на груди. Прикосновения холодного металла к коже были мерзкими, но Яко ничего не должна была чувствовать. Она вообще не здесь. Яко заставила себя соскользнуть в состояние на границе яви и сна, погружаясь в прошлое. … Заломленная за спину рука орет от боли, и Яко стоит на коленях, почти уткнувшись носом в пол. Поза унизительная, но гораздо хуже — равнодушный, менторский голос Нейро. — Ты знаешь, в чем твоя ошибка, инфузория? — В том, что встретила тебя, — бурчит она себе под нос, и тут же шипит — Нейро чуть тянет ее руку, причиняя боль. — Нет. Твоя ошибка в том, что ты бросаешься в атаку, не выждав подходящего момента. Оставь все чувства, оставь страх, злость, радость или боль за границей своего жалкого мозга. Ты должна быть машиной. Просчитывай свои движения, просчитывай движения противника. Выжидай. Не атакуй первой, а если атакуешь — подготовь свое тело. Пол перед глазами грязный. Кажется, самое время взяться за швабру и вымыть его. Нейро отпускает ее, и Яко, всхлипнув, скрючивается на грязном полу, баюкая ноющую руку. — Жалость тебя тоже не спасет. — Он убийственно спокоен, и сейчас Яко его ненавидит от всей души. — Поднимайся, человек. Или же ты все-таки мокрица? Она поднимается и бросается в атаку. Бездумно и яростно — просто чтобы через пять минут оказаться в том же положении. — Еще раз. — И еще раз. Он натаскивает ее, без жалости, без сочувствия, и ей уже хочется махнуть рукой и заорать от обиды, но каким-то чудом она ускользает из захвата. Свободная и целая. — Уже лучше. — Голос Нейро теплеет, и сейчас Яко его любит… Она вынырнула из воспоминаний, словно дельфин из воды, чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, Наохито снимал ее брюки. Отлично — штаны бы затрудняли ее движения. Значит, надо ждать. Еще чуть-чуть. Мгновение. Роза лежала на траве рядом с ее лицом, Яко не видела ее, но чувствовала запах — густой и насыщенный, он вызывал у нее тошноту. Наверное, он был приятным, но сейчас Яко его ненавидела. Слегка приоткрыв глаза, она следила за Наохито: вот он снимает ее брюки, аккуратно их сворачивает, чуть отворачивается, чтобы положить их в сторону… Пора. Яко было некогда думать о красоте движений. Она ударила его ногой в челюсть, резко поднявшись добавила кулаком в висок, а затем — локтем по затылку. Уронив Наохито на землю, Яко прижала его коленом в спину и остановилась. Да, все-то хорошо, вот только эту часть она не продумала. В глазах зароились черные мушки, и Яко втянула носом воздух, борясь с обмороком и тошнотой. Наохито, чувствуя ее ослабевшие движения, шевельнулся, и Яко, от души ударив его по голове, огляделась. Если бы только суметь вытащить ремень из ее брюк! Что угодно бы отдала за… — Не это ищешь? — любезно поинтересовался Нейро, протягивая ей моток веревки. — Спасибо, — вяло отозвалась Яко, принявшись связывать руки Наохито. На середине процесса она остановилась и уставилась на Нейро. — Ты… откуда ты… — Да так. Гулял неподалеку, думал о природе, а тут вижу — ты лежишь. Кстати, не отвлекайся от дела. — Нейро! — Яко запнулась и прижала ладонь к губам. — Если тебя тошнит, то советую идти в те кусты, которые справа. Там почище и нет колючек. — Нейро продолжил связывать Наохито, для верности наступив ему коленом на затылок. Яко, коротко кивнув, медленно побрела в указанном направлении. Проводив ее взглядом, Нейро затянул узел и носком ботинка перевернул Наохито на спину. Тот уже очнулся, и теперь сдавленно ругался. Нейро широко улыбнулся и встал ему на ноги, чуть выше колен. Раздавшийся вопль был слышен, казалось, во всем Токио. — Тебе очень не повезло, существо, — произнес Нейро, перекатываясь с пятки на носок — Наохито каждое действие сопровождал сдавленным криком. — Нет, тебе, конечно, в любом случае не повезло, но сейчас ты просто вырыл себе могилу своими же руками. Конечно, я тебя не стану убивать, — ответил он, заметив настороженный взгляд Наохито. — Правосудие должно восторжествовать и все такое. Но ваша человеческая жизнь очень скоротечна. Еще несколько лет, и ты умрешь. А в загробном мире мы с тобой вновь встретимся. Нейро присел на корточки, по звериному наклоняясь над Наохито, который следил за его движениями расширившимися от страха глазами. — Ты никогда не думал, что чувствует человек, которому в горло льют кислоту, а в задний проход — расплавленный свинец? — вкрадчиво поинтересовался Нейро. — Подумай, пока у тебя еще есть время. Хорошенько подумай, чтобы потом сравнить реальные ощущения со своими представлениями. — Ты… понятия не имеешь. Она должна была принадлежать только мне, она должна была любить только меня одного, но вместо этого, Наоко предпочла мне этого урода! А потом она бросила меня одного… Но тот художник жил как ни в чем не бывало! — Косуги хрипел, испепеляя Нейро злобными взглядом. Нейро в ответ на это лишь улыбнулся, и Наохито заорал, когда перед его глазами распахнулась пасть чудовища с птичьей головой. Он орал до тех пор, пока из горла не стали вырываться сиплые хрипы. Нейро, облизнувшись, спрыгнул с его тела и огляделся. Оставалось надеяться, что насекомое там не лежит в глубоком обмороке. Словно в ответ на его мысли, кусты затрещали, пропуская Яко. Та, шипя от боли, прижала руку к груди. — И зачем ты сказал, что там нет колючек? — пожаловалась Яко, растирая свежую царапину. — Извини. Не мог удержаться, — честно ответил Нейро, подходя ближе. Дотронувшись до ее подбородка, он заставил ее поднять голову. — Ты чего? — напряженно спросила она, следя за ним. — Кажется, у тебя сотрясение мозга. Я удивлен… — Если ты сейчас скажешь, что удивлен тем, что у меня есть мозг, то клянусь, я тебя убью! — возмущенно выпалила Яко. Нейро рассмеялся и привлек ее к себе. — Хорошо, так уж и быть, сделаю вид, что испугался твоей угрозы. Яко прижалась лицом к его груди и неожиданно для себя разревелась. Нейро, поколебавшись, похлопал ее по спине. — Насекомое? Все настолько плохо? — Нет, — Яко, всхлипнув, вытерла нос о его пиджак, а Нейро — вот уж чудо — даже не стал ругаться. — Ты позвонил в полицию? — Нет. Это твой преступник, ты и звони. — Ты о чем? — Яко, отстранившись, вытерла глаза. Нейро был предельно серьезен. — Ты его вычислила, хоть и… хм, не слишком идеально. Но, зато, ты его задержала и обезвредила. К тому же, у Шизуки и Джуна возникнут вопросы, как я здесь оказался и как вообще допустил, чтобы ты подверглась такой опасности. — Он пренебрежительно махнул рукой. — И правда, как же так, — проворчала Яко, наклоняясь за брюками. Конечно, делать этого не следовало — ее тут же повело, и она шлепнулась на колени, упираясь ладонями в землю. — На самом деле, я пошел тебя спасать — в очередной раз. Но когда оказался тут, то увидел, что «девица в беде» вполне неплохо справляется сама. — Нейро помог ей подняться на ноги. — А если бы… — Никаких «а если бы». Ты справилась, и я рад, что не все, что я говорю, проходит через твою голову насквозь, влетая в одно ухо и вылетая в другое. Яко, осторожно кивнув, предприняла вторую попытку добыть себе хоть какую-то одежду. На этот раз ей повезло больше, и она, осторожно натянув брюки, отошла к дереву и уселась, прислонившись спиной к чуть теплой коре. К сожалению, Наохито разрезал ее водолазку, а куртка оставалась в машине, так что пришлось прикрывать грудь руками — не столько из чувства скромности, сколько из-за озноба. — Нейро, а ты не видел, куда Наохито дел мой телефон? — Разбил его, разумеется. Но вот его собственный телефон в кармане. Да, кстати. Если вдруг увидишь Годая, то передай, что машина в целости и сохранности. Только пусть он не приближается к ней без бронежилета… И не забывает кидать в багажник десять килограмм свежего мяса каждую неделю. — Что?! — Яко изумленно вытаращилась на него, опасаясь, что у нее уже начались слуховые галлюцинации. Нейро загадочно улыбнулся. — Просто скажи ему это. Яко пожала плечами. Ладно, ей не сложно. Главное, чтобы Годай к ней прислушался. Нейро уселся рядом на траву, слушая, как Яко вызывает полицию. Закончив разговор, она отложила телефон и, подумав, прижалась к Нейро. — Будь со мной, — негромко попросила Яко, зажмурившись. Нейро чуть шевельнулся и положил руку ей на плечи. — Пока полиция не приедет? — уточнил он. — Нет. Я говорю… в общем. Будь со мной. Рука на ее плече дрогнула, меняя очертания, и Яко довольно вздохнула — под перьями было гораздо теплее. — Интересное предложение, — голос у Нейро тоже слегка изменился, и Яко, открыв глаза, осторожно погладила его клюв. Нейро издал довольный клекот. Яко молчала, прислонившись к нему. Когда раздались звуки полицейской сирены, Нейро взмыл в воздух, подняв ветер своими крыльями. Оставалось надеяться, что полицейские не станут смотреть в небо, где парит такая большая «пташка». То, что он не сказал ни «да», ни «нет», от Яко не укрылось.