Духовная метаболия

Они сидели рядом, радостные и отчего-то потерянные, как выброшенные рыбы на берег после бури. Он глядел на неё умиротворенно, почти прозрачным взглядом исследуя каждый сантиметр девичьего лица, задерживаясь то на уголках губ, то на собирающихся от её широкой улыбки складок вокруг глаз. Она глядела на него и смеялась, смеялась таким детским смехом, который мог вернуть тебя на детские площадки начала двухтысячных и Никелодеон в семь утра перед школой. Не хотела говорить, только смотреть и запоминать. Кто знает, сколько мог бы продлиться этот момент и смогла бы она ещё его повторить хотя бы в своих фантазиях. Глеб курил и что-то тараторил, будто экономя время и стараясь рассказать ей как можно больше неважно чего. Вася сбивчиво отвечала, очерчивала взглядом тихие дворы, после чего не выдерживала и снова возвращалась на умиротворенное лицо парня, снова и снова задерживаясь на его серых глазах. — Ты не беспокоишься о том, что вот так просто бросил концерт? — Василиса заинтересованно рассматривала собственные туфли, периодически переводя свой серьезный взор на Глеба. — И для чего это было? — Захотел, — вдумчиво и исчерпывающе ответил он. — Я — человек эмоций и случая. Захотелось увести тебя на задворки собственной жизни и никогда-никогда не отпускать. — Интересно, — она хмыкнула, улыбаясь. — Человек одиночества нашёл успокоение в чем-то? — Я не знаю. Я ни хрена не знаю, Вася, — светловолосый широко улыбнулся, выдыхая приятной и долгожданной легкостью. Василиса тащила парня за руку, исследуя глазами все окружающее. Что-то бормотала себе под нос, в то время как Глеб не мог понять, куда они так спешно держат путь. Листья деревьев шумно шелестели от легкого потока ветра, напоминая об уже глубокой ночи. Стрекотали люди с главных дорог, как бы давая понять, что неудавшаяся парочка не одна в этом мире (как им самим в данный момент казалось). И пусть любой алкогольный тестер показал бы нулевое содержание алкоголя в их крови, но они были абсолютно пьяны. Пьяны томным ночным воздухом, уединенной атмосферой спокойствия, друг другом. Задумчивая Василиса смешно хмурила брови на переносице, копошась возле высокой деревянной двери. Минута, две, три. Она успевала ругаться отборным матом, но одновременно выглядеть как настоящий белокурый ангел. Это очень веселило Глеба, поэтому он просто стоял за её спиной и глупо хихикал. — Камон! — раздраженно воскликнула Вася, тарабаня по двери, но после снова возвращаясь к замочной скважине. — Ура! Они ввалились внутрь, заливая пространство своим смехом от всей этой ситуации. Их встречала городская библиотека с кучей стеллажей, но без единой живой души. — Ты, блять, сумасшедшая просто! — улыбаясь и удивленно мотая головой, Глеб приземлился на кресло за старый, почти разваливающийся деревянный стол. — Взломать библиотеку в три часа ночи! — Творить бред — моё хобби, — она ответно улыбнулась, проходясь пальцами по книжным полкам, задерживаясь на некоторых книжках. — Наверно, это именно та херня, за которую я так быстро в тебе погряз. Они ещё очень долго сидели, невозмутимо разговаривали, чиркали в каких-то детских книжках. Вот так просто. Будто им только недавно исполнилось по шесть лет, и они не знали лексического значения слова «заботы». Василиса задумчиво сидела над одной из книг, медленно проходясь пальцами по её обложке, с какой-то нежностью даже. И очень долго на что-то решалась. — Глеб, — не поднимая глаз, она позвала парня. Он легко отозвался, отвлекаясь от стенда с какой-то тупой фантастикой, после чего подошёл к Василисе, присев перед ней на корточки. — Я хочу, чтобы ты взял эту книгу себе, — она глянула ему в глаза, в то время как Глеб удивленно хмурился. — Это моя любимая детская книга. Мама всегда читала мне её перед сном, — Василиса продолжала вдумчиво говорить, пока парень все также непонимающе смотрел на неё, но не смел перебивать. — Мы можем все так же общаться на протяжении многих лет, а можем завтра разъехаться раз и навсегда. Но, в любом случае, я хочу, чтобы у тебя остался кусочек меня на память. Это что-то действительно важное. Читай её, когда я начну пропадать, а мой смех уже перестанет тебе помниться и отдаваться гулким воспоминанием в стенах нашей кухни. Глеб не понимал, зачем она все это говорит. И также не понимал, почему от её слов становилось так грустно и тоскливо.