Пошумели, блядь.

Он так и выволок её на улицу: босую на раскаленный асфальт, как придурок стискивая в одной руке женскую ладонь, а в другой - туфли, которые так и тащил с самой гримерки. Мужчина сейчас не то, что волновался, он был откровенно испуган, что такое внезапное появление этой нетактичной сумасшедшей дуры может хотя бы на сотую долю процента подорвать их с Дарио дружеские или рабочие отношения. Вероятно, именно по этой причине Мирон и озирался так жадно по сторонам в поисках случайно приблудившейся к концертному залу машины такси. -Остановись хотя бы дух перевести, Мир, - зашипела Полина, тщетно пытаясь вытащить руку из мертвой хватки, - ну, успокойся, больной! Но тот и ухом не повел: -Завали на секунду, я пытаюсь придумать, как нам уехать отсюда, - на удивление беззлобно ответил музыкант, задумчиво осматривая парковку. Он увидел на водительском сидении старого Доджа незнакомого ему мужчину и уже навострил лыжи в его сторону, чтобы попросить докинуть эту совсем уж несовместимую парочку до нужного места, но Полина отчего-то запротивилась. -Стой…-только и сказала она, стараясь удержать мужчину на месте, - Мирон… Но мужчина не слушал, с той же силой утаскивая спутницу в сторону американского авто. -Да стой же ты! - Полли снова капризно уперлась голыми пятками в шершавый асфальт, - Куда ты меня тащишь?! -Господи блять...- обессиленно рыкнул рэпер куда-то в пространство, мысленно проклиная все сущее, - я просто хочу увезти тебя отсюда нахрен, чтобы никто больше тебя рядом со мной не видел, ибо это чревато таким, мать их, последствиям, о которых мне даже думать не хочется, так что закрой свой рот и иди за мной к синему Доджу, молясь, чтобы тот славный мужчина согласился взять на борт своего тарантаса такую противную дуру, как ты! И эта тирада звучала так искренне отчаянно, что Полина даже не сразу решилась выдавить из себя: -Я на машине, Мирон. Замерло все вокруг, словно акцентируя внимание на том, как мужчина сжимает побелевшие губы в тонкую линию – плохой знак, и По от этого внутренне сжалась, ожидая бучи, но… -А что ж ты тогда молчишь? – титанические усилия сдержать гнев со стороны Фёдорова. -Да если б ты хоть когда-нибудь меня слушал… -Я бы слушал, если бы ты хотя бы разок за столько лет что-то путное сказала. *** Помню, в детстве мы с папой ходили в большой зоопарк то ли в Германии, а может уже даже в Англии, и там, среди прочих изысков животного мира мне приглянулись ручные японские обезьянки. Такие маленькие и юркие, с глазами-бусинками и взором побитого щенка. Хотелось непременно забрать их домой, но что смеющийся папа сказал, что я вырасту и смогу завести себе хоть сотню таких, а пока, сын, мол, оставайся без этого чудного, но бесполезного питомца. И я пообещал себе, что я вырасту и приручу такую обезьянку.

Вырос.

И приручил.

И сидит она сейчас вся такая задумчивая в кресле, перебирает пальцами страницы газеты, даже не замечая моего присутствия. Чай в её кружке, скорее всего, давно остыл, а по пирогу на тарелке смело дефилирует муха, всем своим видом выражая свои права на печеный кусок теста. Решаюсь дать о себе знать: -Бу! Девчонка взвизгнула от испуга, а потом соскочила с кресла, отбросив в сторону газету. -Я иду работать! – звонкий девичий голосок известил меня о том, что моя юная нахлебница нашла где-то остатки совести, -Прикольно, правда? Вот так новости. Мне осталось только улыбнуться, поудобнее усаживаясь на подлокотник старого кресла. Этот энтузиазм в глазах Полины меня по-настоящему радовал и даже вызывал некую гордость, возвращая к тем самым отцовским чувствам, которые я испытывал к девочке в день нашей первой встречи. -Да уж, я просто в экстазе, мелкая, - хохотнул, потрепав себя по волосам, - поделишься карьерным планом или мне лучше остаться заинтригованным? Нотки беззлобного сарказма от девушки не ускользнули и она, скривив мордашку в притворном недовольстве, показала мне розовый язык. -Буду нянчить детей богатых мамочек, - деловито заявила Полли, тряхнув копной волос, - это тебе не козявки трескать! Я рассмеялся уже от души, закрыв лицо ладонью. Балбесина, ну что за балбесина эта девчонка! -Нянькой? Серьезно? Ты у меня станешь доктором наук в области тресканья козявок -твои подопечные без научных трудов не оставят,- таких речей она мне не простит, я знаю и даже готовлюсь к колкости с её стороны, но получаю вдруг смущенную улыбку. -Молчи лучше, придурошный, - слишком спокойно произносит мелкая, заправляя прядь волос за ухо и усаживаясь напротив меня, - обещают неплохие деньги. Может, удастся подкопить на свой угол, и я даже съеду от тебя, представляешь? Никто не станет мешать твоему творчеству, я ведь вижу, как тебе нужно пространство, прости, что до сих пор не получилось смотать удочки... Что? От неожиданности даже горло сковало. Мне нужно пространство? Смотрю на неё и не понимаю ни черта. И она смотрит в ответ долго и пронизывающе, совсем по-взрослому, даже в дрожь бросает, а затем вновь так просто улыбается и отводит взгляд в сторону: -Ну, чего расселся? Мой руки, жрать пошли.

Нет, это она меня приручила.

*** Мирон тряхнул головой, отгоняя туман мыслей. И к чему вообще он вспомнил этот мальчишеский бред? К тому, что Полина сейчас в его глазах совсем не ребенок, хоть ума больше и не стало…и к тому, что он мог просто выгнать её прочь, а не тащить на эту дурацкую стоянку и не ехать потом невесть куда в её же машине. -Что за вкус у тебя на тачки? – спросил он, оглядев совершенно обычный Опель, - Она ж огромная и несуразная какая-то. Вытянутая, как козья морда. Девушка только глаза закатила, повернув ключ зажигания: -Зато сама купила, так что заткнись, - фыркнула она, даже взгляда не бросив на Федорова. -Да уж, на Опель Астра копить – это тебе не козявки трескать, - резюмировал мужчина, пристегивая ремень, и вдруг услышал, что сидящая рядом железная леди прыснула от смеха. В немом недоумении он уставился на девушку, приподняв одну бровь. -Ты говорил так раньше, - объяснила она свой раскол, наконец взглянув на соседа по креслам, - привычки не меняются? -Это ты так говорила, и хватит языком чесать, поехали уже, - снова вернув голосу металлическую грубость, произнес музыкант и уставился перед собой, - нужно будет ещё кое у кого ключи забрать, так что хватит рассиживаться. И машина тронулась с места, стремительно покидая стоянку. Все опасения Фёдорова, казалось, позади, пока вдруг оба пассажира мертвенно не побледнели: из распахнутой двери служебного выхода на них смотрел тот, от кого эти двое так самозабвенно бежали. Порчи был расстроен и рассержен, вновь ощущая, как его предали. Это не было хорошим знаком ни для кого, а поэтому… -Пиздец.