Zwei Seelen in einem Herzen

Pov Пауль       Диссоциативное расстройство идентичности (сокращенно - ДРИ). Эхом разносится голос очередного доктора. Три слова, которые разделили жизнь на «до» и «после». Никто не спросил нас: готовы ли мы к этому.       Несколько месяцев прошло с того, как беда постучалась в наши двери. После того изнасилования я был бы и рад выкинуть Рихарда из жизни навсегда, но теперь из этой истории выбраться сухим я не мог. Встречи с психиатрами, терапии, эти беседы, которые не давали никакого облегчения. Иногда я думал, что сойду с ума, но все это было лишь глупостью. Из разговоров со специалистами я много чего узнал и уже сам решил вести записи. Вот так мы и жили. О том случае в клубе я не вспоминал, мы ходили на встречи, я делал записи, а он снимал все на камеру (идея хоть и не пришлась ему по душе, но я настоял на своем). Со временем я узнал, что субличностей может быть превеликое множество и жизнь еще больше стала походить на пороховую бочку. И то, что сейчас я уже знаком с Ричардом еще не говорит о полном наборе этих так называемых субличностей.       Однажды, вернувшись от Кристиана, я остро ощутил, что дома происходит что-то странное и так я впервые познакомился с Катрин. -Пауль, милый! Почему ты так долго? Ужин остывает. -Рих… - почти произнес я, когда увидел его или ее на кухне. На Рихарде было какое-то ретро платье из 50-х, жутко приталенное и с широким поясом, а еще чулки со швом. Глаза были густо подведены черным, губы аккуратно покрывала красная помада. В ушах красовались небольшие жемчужные сережки. Волосы были немного зачесаны и залакированы. В целом внешний вид был очень продуман, все было довольно мило и со вкусом, но еще таких «номеров» моего любимого я не видел. -Ну, прекрати так таращиться! Ну да я немного прошлась по магазинам. Тебе нравится? Посмотри! Какие элегантные туфли, ох если бы ты знал, как трудно достать шпильки моего размера! -Рих, ты выглядишь сегодня великолепно. – Вот в такие моменты труднее всего. Я просто не знаю, как себя вести и что делать? -Нет, милый, ну что ты! Катрин. Какой еще Рихард? Люди могут не так понять.       Ужин прошел в ее милом щебетании о том, какие чудесные магазины и что завтра она непременно купит то роскошное платье цвета спелой вишни. И чем дальше она говорила, тем растеряннее я себя ощущал, как человек, которого пригласили на вечеринку, но который никого на ней не знал. Вот так и я ощущал себя на этом семейном ужине. -Завтра у меня маникюр в полдень. Ты меня вообще слушаешь? -А, да родная, конечно. -Вот и чудесно, а сейчас глянь мою машину, что-то мне не нравится, как она шумит.       К сожалению, я не мог позвонить нашему психотерапевту в тот момент, хотя от ее консультации я бы не отказался. Если с Рихардом все было относительно ясно и он был тем, с кем я был знаком не один десяток лет и всю его натуру я буквально мог прощупать, ощущая любое изменение в настроении, то тогда я ощущал себя сапёром на минном поле и любой мой неосторожный шаг мог обернуться трагедией.       Ричард был самовлюблённой скотиной с обсессивно-компульсивным расстройством в придачу. С ним мы едва ли могли найти общий язык, поэтому я либо сразу шел в спальню и ждал пока все игры не прекратятся либо он уезжал и пропадал. Я предпочитал не выяснять куда он испаряется весь такой выхолощенный, но не так уж трудно было догадаться.       И так потихоньку я стал прикладываться к бутылке, просто чтобы не знать, что все это происходит с ним, со мной, с нами, в конце концов. Апатия сопровождала меня почти постоянно, мне, на физическом уровне, было сложно с ним находиться, но разве я мог вот так уйти. Бросить его. Старался даже не думать об этом, это пугало.       На этот вопрос я ответил сам себе почти перед рождеством. Снег валил с самого утра, было пасмурно, одним словом - не порадуешься. Рих поехал на терапию и сказал, что пройдется по магазинам, ведь на праздник вероятно завалятся гости и нужно что-то прикупить. Я остался один. И именно в тот момент я ощутил невероятную свободу. Казалось, что дышится гораздо легче. И тут я сорвался, выбежал из дома и бежал, бежал прочь из этого жуткого места, которое когда-то было нашим гнездышком. Слезы лились и я толком не мог разобрать дороги, ноги заплетались и, в итоге, я все-таки свалился. Пролежав немного я отряхнулся и побрел обратно. Ощущение стыда съедало меня изнутри, но что действительно меня напугало, так это то, что я так легко поддался и ушел. Неужели он заслужил такого меня, опустившего руки, сдавшегося и готового убраться к чертям при любой возможности?! Жутко хотелось выпить и поговорить с кем-то, с тем, кто все поймет. Однако все это было «большим секретом», хоть и кота в мешке утаить не удастся, но время потянуть мы вполне могли. На время отпуска никто особо не надоедает и даже звонки парней обычно в рамках банальных фраз.       В его отсутствие руки сами потянулись к камере, его, такому личному, дневнику. Он никогда не запрещал мне брать камеру и смотреть, ведь теперь никаких секретов быть не могло и почему-то именно сейчас я решил воспользоваться этим. Сначала это были очень не побоюсь этого слова забавные видео, видно, как ему неуютно и как он стесняется, но то, что было дальше, отпечаталось в моей голове навсегда. «…Я наверное всегда буду ощущать эту вину, пусть я и не знаю, что творю, когда свет занимает кто-то другой, но твои глаза они очень изменились. Пауль, мне кажется, что больше я не смогу увидеть того живого огонька в глазах, а самое страшное осознавать, что причиной тому я. Как же я хочу иногда пустить себе пулю в лоб, но кому как не мне знать, что я слишком слаб для этого. Пауль, я так устал.»       Телефон завибрировал в самый неподходящий момент, но на дисплее твоя фотка в дурацкой кепке и я все-таки улыбаюсь. -Да, Рих. Ты скоро? -Пауль, это из больницы, не могли бы вы подъехать сейчас? -Адрес. –внутри все мгновенно похолодело.