История Slender Mais

      — Оффендер, где Майси? — повторила свой вопрос брюнетка, ощущая как тревога внутри очень быстро возрастает. Но тот лишь молчал, не зная, что ответить. Он мог соврать, но не желал этого делать, ведь и в нем начало бурлить беспокойство за Уайт. Он припомнил, как та мучилась после смерти Кристины, как старалась держать себя в руках после ухода Паун. Что же она могла сделать, думая, что теперь потеряла и Милли? Корцвей тихо вздохнула и быстро высвободилась из объятий безликого, направляясь к своему шкафу. Чёрт внимательно за ними наблюдал своими огромными голубыми глазами, иногда виляя лишь кончиком белого хвоста. Видно, он ощущал это напряжение, что появилось после вопроса хозяйки. Девушка резко распахнула дверцы и сняла с вешалки светло-коричневый халат с такой же золотистой нашивкой на груди «Trend-womans», как и на белом, что висел в ванной комнате. Она накинула на себя халат, тут же туго завязывая пояс на талии.       — Ты куда? — тихо спросил Смекси, подобно Чёрту, наблюдая за возлюбленной. Он подозревал, что та явно сейчас куда-то убежит. Не хотел ее отпускать, но и держать был не в праве.       — Иду к Трендеру, — бросила Милли, быстрым шагом направляясь к двери. Казалось, не было никакой комы, боли в мышцах и сильной слабости, ужасных судорог, из-за которых можно было задохнуться. — Он-то точно знает, где Майси, — добавила она у самой двери, заставив совесть Оффендра пробудиться. Ему было стыдно, что он не слушал брата, хоть это было так же важно, как и глубокий сон брюнетки.       Смотря за тем, как его девушка покидает свою спальню, он направился за ней лишь через пару секунд. Она шла очень быстро, перебирая босыми ногами, когда спускалась по лестнице. Безликий мельком подумал, откуда у нее такая скорость, ведь ему не удалось ее догнать, будто они играли в догонялки. Он лишь только по звукам определял, в какую сторону она направлялась, но вскоре Милли остановилась перед белой дверью, за которой скрывалась мастерская Трендера. Девушка негромко постучалась, и лишь в этот момент он встал возле нее, получив ее короткий взгляд, который ничего не значил. Корцвей лишь убедилась, что он рядом, и от этого ей стало немного легче. Сама она не хотела говорить с модником, представляя, каким измученным он может сейчас быть.       Дверь достаточно скоро распахнулась, и в дверном проеме застыл Трендер без очков и в помятой рубашке. Казалось, что он и дыхание задержал, но когда понял, что это не та, которую он всей душой желал увидеть, лишь слегка опустил голову.       — Здравствуй, Трендер, — тихо поздоровалась Милли, начав неосознанно теребить кончик пояса ее халата, не зная, как мы мягче его спросить про Уайт. Модник молча кивнул и отошел от двери, выходя в центр своей мастерской. Здесь не было порядка: инструменты лежали где попало, как и целые рулоны ткани. Работа встала с уходом Майси, и это било по безликому сильнее.       — Рад тебя видеть, — смог протянуть он, подходя к столам и нависая над огромным куском ткани, где что-то пытался пометить белым кусочком мыла. — Это очень хорошо, что ты пришла в себя… — с какой-то тяжестью в голосе протянул Трендер, проводя одну и ту же линию уже пятый раз, явно совсем не думая о том, что в данный момент делает. Милли сделала шаг в комнату, а за ней зашел и Смекси, не прикрывая двери. Их никто не подслушает, кроме Слендера, ведь никого больше нет. Это пугало.       — Трендер, — мягко начала Милли, попытавшись мило и ласково улыбнуться безликому, что у нее получилось, — где Майси?.. — решила Корцвей спросить напрямую, понимая, что хуже ему вряд ли сделает. Модник словно ожил: выровнял спину и тут же надел очки, обернувшись к паре. Он кивнул в сторону Оффендера, явно собираясь обращаться к нему:       — Ты не рассказал? — с каплей раздражения в голосе спросил он, поставив руки на пояс. Модник был очень недоволен тем, как поступил его брат, и готов был сейчас вылить на него весь свой гнев, что накопился за всю зиму.       — Извини, я не слушал тебя, — честно ответил Оффендер, даже не желая оправдываться, а ответил так, как было на самом деле. Трендермен недовольно хмыкнул и сложил руки на груди, отвернувшись к окну. Теперь было понятно, что он еще и обижен на старшего брата.       — Что он должен был рассказать, Трендер? — решив не скрывать свою тревогу, спросила Милли, делая несколько шагов к безликому. Она беспокоилась почти так же сильно, как и он. Их отличало лишь то, что Трендер был влюблен в Уайт. Он посмотрел на нее, немного усмирив свой гнев и обиду.       — Майси закрылась в лаборатории и не отвечает, — уже спокойно протянул модник, ощущая, как напрягаются его гости.       — Как давно? — решилась спросить Корцвей, но ее голос предательски дрогнул. Да и не было смысла что-либо скрывать. Все присутствующие здесь чувствовали абсолютно то же самое.       — Когда ты была еще с нами и не спала, — Трендер начал зачем-то застегивать свою рубашку, предвкушая, что сейчас они все вместе пойдут туда, где он порой сидел сутками, сбивая кулаки о поверхность двери. Он боялся, что когда-нибудь придет на место опять, а из-под двери льется запах разложения и мертвечины. Заметив вопрос в черных глазах брюнетки, модник тихо вздохнул. Она сама даже не знает, сколько лежала, мучаясь, и сколько пробыла в коме. — С декабря.       Милли переглянулась с Оффендером, который точно так же был поражен словами брата. Он удивился, как тот может настолько спокойно говорить об этом, но тут же понял, что он уже просто смирился с потерей. Корцвей молча развернулась и выбежала из комнаты, но уже через пару секунд вернулась, посмотрев на двух стоящих братьев, которые не двинулись с места.       — Надо выбить дверь! — твердо решила она, ударив кулаком по раскрытой ладони. Все сразу оживились, понимая, что вот-вот помогут Майси.       — Я могу сразу к ней телепортироваться, — сказал Смекси, зачем-то обхватив запястье девушки и достаточно крепко сжимая пальцы. Он уже было потянулся второй рукой к брату, чтобы в мгновение ока переместиться в главную комнату подземной лаборатории, но Трендер сделал шаг в сторону.       — Ты ее можешь напугать! — запаниковал он, действительно заводясь и загораясь надеждой.       — Будто то, что мы выбьем дверь, не напугает ее! — тут же разозлился Оффендер, изобразив злобную гримасу с острым оскалом белоснежных зубов. Милли в который раз вспомнила, что она всё еще живет среди монстров, но такой вид возлюбленного ее ни капли не напугал, так как все остальные мысли были забиты беловолосой подругой.       — Телепортируй ко входу, — решила проблему Милли, изогнув тонкие черные брови. — Выбьешь дверь, чтобы был доступ к лаборатории.       Не прошло и секунды после сказанного Милли, как они оказались перед дверью, которую смог повредить Трендер. Придя в себя после телепортации, Корцвей уже было набрала в легкие воздуха, чтобы позвать девушку, но модник ее опередил.       — Майси?! — крикнул он что есть мочи, отчего у брюнетки заложило одно ухо. Но ответа не последовало. Все зачем-то прислушались, и именно в тот момент послышался тихий скрип табурета и удара, словно что-то упало на пол.       — Разойдитесь, — тут же буркнул Оффендер, чуть поправив штаны. Когда Милли и Трендер отошли немного в стороны, Смекси резко ударил ногой по двери, но та не поддалась, что только разозлило безликого. Он сильнее напрягся и вновь ударил в дверь, но снова безуспешно. Оффендермен уже думал хватать девушку и брата, но дверь поддалась с третьего раза и с громким звуком отворилась, пропуская их всех внутрь.       — Майси! — тут же вновь крикнул Трендер, самым первым влетая в комнату и приближаясь к столу, чуть не спотыкаясь о тот самый табурет. Он упал на колени рядом с беловолосой, совсем не обращая внимание на ее ужасающий вид, лишь тут же прикладывая руку к ее впавшей щеке. По телу приятно прошелся ток, но внутри, казалось, абсолютно все органы сжались. Она дышала, была теплой. Была живой. — Она жива! — завопил он, явно будучи уже в истерике. — Майси! — Ему было уже всё равно на рыдающую от сильного облегчения Милли, и на Оффендера, который тут же исчез, бросив перед этим, что им поможет Слендер.

***

      Яркий свет больно ударил в глаза, какой-то странный писк — по ушам. Голова почему-то ужасно раскалывалась, и хотелось очень сильно пить. Уайт зажмурилась, начиная приходить в себя и припоминать, что произошло. Вскоре боль немного утихла, а Майси поняла, что неприятный писк — звуки работы больничного аппарата за мониторингом ее состояния. Наконец-то она смогла приоткрыть глаза. Смуглокожая девушка с черными волосами и в розовом костюме что-то записала на листочке, закрепленном на планшетке, что висел на койке. Девушка подошла к Уайт по правую сторону и выкрутила зажим-регулятор на полную, чтобы пакет на высоком штативе поскорее опустел. Беловолосая внимательно проследила за медсестрой, после пытаясь прочитать название препарата на пакетике, но он был очень неудачно повернут.       — Доброе утро, мисс Уайт, — ласково и с улыбкой на лице протянула брюнетка, смотря на лежащую. — Как вы себя чувствуете? — спросила она, чуть изогнув брови. Ее темно-карие глаза пробежались по девушке, оценивая ее состояние.       — Пить… — только и смогла протянуть Майси, понимая, что даже не может двигать языком — настолько во рту было сухо.       — Да, сейчас, — спохватилась девушка, тут же подойдя к столику напротив окна и начав наливать воду в стакан из прозрачного кувшина. Майси осмотрелась, отмечая, что она в больничной палате, где находилась лишь ее койка. Интересно, как она сюда попала, если всего лишь недавно точно лежала на полу в своей лаборатории. Казалось, ничего не произошло. Не только безумного эксперимента, но и всего того, что началось после ее поездки на пикник в лес двадцать второго апреля. Девушка вернулась и поднесла стакан к губам Уайт, второй рукой проникнув под ее голову, чтобы немного наклонить. Беловолосая тут же чуть ли не залпом опустошила весь стакан, прикрывая свои потемневшие веки. Медсестра поставила стакан обратно к кувшину. — Вам поправить подушку? — мило спросила она, вновь обращаясь к Майси.       — Да… — уже более легко смогла ответить голубоглазая, тут же хмурясь от того, что ее начали трогать, но после оставили в покое в более комфортном положении. Пока девушка помогала пациентке, Уайт мельком глянула на ее бейджик, закрепленный на нагрудном кармане ее костюма — Беверли Мэлоун, палатная медицинская сестра. Пока Майси пила воду и ей поправляли подушку, жидкость в пакетике закончилась, но Беверли тут же подсоединила второй. Обойдя койку, она отрегулировала зажим на второй капельнице, через которою в беловолосую вливали обычную глюкозу.       — Если что — нажмите на кнопку вызова, — протянула Мэлоун, аккуратно вкладывая в бледную руку девушки небольшой пульт лишь с одной красной кнопкой. Брюнетка посмотрела на Уайт, но та лишь медленно моргнула, показывая, что поняла ее. Беверли кивнула и направилась к выходу из палаты, но внезапно остановилась, повернувшись. — К вам пришел ваш отец и мистер Виардо. Им сообщить, что вы пришли в себя?       Майси нахмурилась, не совсем понимая, о чем говорит эта девушка. Отец? Мистер Виардо? Но потом ее будто осенило, когда она вспомнила, что как-то ее спас Оффендер, назвавшись ее папочкой. Должно быть, тот самый Виардо — Трендер. Уайт расслабила лицо, вновь медленно моргнув и ощущая, как начинает слегка ускоренно биться сердце. Да и аппарат начал чаще издавать слегка раздражающие звуки. Беверли кивнула и вышла из палаты, оставив Майси наедине. Она подняла взгляд голубых глаз к потолку, понимая, что всё-таки это происходило на самом деле. Майси поймала себя на мысли, что не впервой так думает. В палату тихо зашли двое мужчин. Брюнет, сжимая в руке широкополую шляпу, взял ту самую планшетку, которую недавно держала медсестра, а рыжеволосый тут же подошел в ней поближе, аккуратно кладя руку на ее тонкую кисть.       — Роза Уайт, — хмыкнул про себя Оффендер, поджав губы. Он повесил планшетку обратно и подошел к Майси с другой стороны. Девушка не смогла сдержать слабую улыбку, ведь она действительно была безумно рада видеть их. — Рад, что ты снова с нами, — он так же улыбнулся, а после протянул руку и аккуратно сжал кончик носа Уайт. Майси глубоко вздохнула, понимая, что у нее появилось достаточно сил, чтобы побеседовать с пришедшими.       — Почему я вижу ваш человеческий облик? — тихо спросила она, переводя взгляд то на Трендера, то на Оффендера, в какой-то момент облизав свои пересохшие губы. Братья переглянулись, но после вновь посмотрели на девушку.       — Ты очень слаба сейчас, — ласково протянул Трендер, аккуратно взяв Майси за руку и слегка сжимая ее. Он улыбнулся чуть шире, ощутив, как девушка тоже попыталась сжать его руку в ответ.       — Я думала, что умерла… — всё так же тихо прошептала она, взглянув в ярко-синие глаза модника и отмечая про себя, что они чертовски красивые. Они вновь переглянулись. Оффендер тихо вздохнул и очень аккуратно присел на край койки, не сводя взгляда с «дочери».       — Маргаретт Аттвуд, которую ты звала до этого Гением, отдала тебе свою жизнь. Но в обмен ты теперь должна остаться в лесу, — объяснил он, наблюдая за тем, с каким спокойным лицом девушка всё это слушает, кажется, совсем будучи не против.       — Почему я тогда здесь, а не в лаборатории? — она слабо вскинула брови, переведя взгляд на фиолетовые глаза мужчины.       — Пока лес без охраны, — ответил Смекси, коротко глянув на Трендера. Майси глубоко вздохнула и прикрыла глаза, переваривая услышанное. — Тебе не обязательно будет спускаться в подвал и сидеть там, как Маргаретт. Достаточно лишь просто не покидать территорию леса, — вновь начал объяснять брюнет, явно обрадовав девушку этими словами. Она любит лес, поэтому ей казалось, что ничего сложного в этом не будет. Может, просто обострятся ее чувства и она сильнее будет ощущать то, что происходит в нем.       — Где Милли? — наконец-то спросила она, открыв глаза и впившись взглядом в дверь, будто ждала, что Корцвей сейчас зайдет, но потом вспомнила, что Беверли говорила только про двоих.       — Дома, — коротко ответил Оффендер, наблюдая за тем, как Трендер так же медленно и аккуратно сел на другой край койки. — Осталось дождаться тебя. Мы все будем теперь вместе, — он протянул руку и аккуратно провел по щеке девушки, не переставая ей улыбаться. Ей было хорошо. Майси верила в то, что всё страшное уже позади и теперь ничто не будет ее тревожить настолько сильно.       — Почему не пришел Слендер, раз теперь его ничего не держит там? — уже тише спросила Уайт, чувствуя легкую усталость и прикрывая от этого глаза.       — У него нет маскировки, — тут же ответил модник, не сводя взгляда с девушки. Он любовался ею. Ему не нравилось, что она так выглядит, но Трендер знал, что она в скором времени поправится и станет прежней. Без этих темных кругов вокруг глаз, без впалых щек, пересохших губ. Станет такой же прекрасной, как и была. Заметив, как Трендер смотрит на Майси, Оффендер с пониманием вздохнул, поднимаясь с койки.       — Оставлю вас, Жан Виардо и, — Смекси поклонился, — дорогая Роза Уайт, — он кивнул Трендеру и направился к выходу из палаты.

***

      Лес оживал вместе с новой хозяйкой. Уайт оправлялась от истощения, а лес просыпался после зимнего сна. Было до мурашек на коже приятно сидеть посреди деревьев и слышать каждое движение ветвей от ветра, каждое передвижение лесного зверька и даже муравьев. Этот сказочный и родной мир был теперь с ней всегда. В ней. Майси слилась с лесом, стала с ним одним целым. Она считала себя глупой, когда в первый раз отказалась от этого, ведь не знала, насколько это прекрасно. Словно у нее появился ребенок.       Конечно, после всего произошедшего у всех дела пошли вверх. Трендермен вернулся к работе, беспокоясь теперь только о своих бутиках с одеждой и аксессуарами, и практически всегда был в приподнятом настрое. Оффендермен полюбил утренние чаепития с Милли, которая стала с ним более открыта. К слову, она больше не опускала шторы, идя принимать ванну. У Слендермена всё было по-прежнему. Он продолжал часами стоять у огромного окна в своей темной комнате и смотреть куда-то в даль. И только ему известно было, что творилось в его голове. Он остался монстром, не очеловечился, как его младшие братья, от него всё так же веяло смертью. Но он был в какой-то степени счастлив. Счастлив, что лес его вновь принял. На стенах в его комнате висели те самые записки, которые Уайт подготовила ему в качестве предсмертного подарка. Конечно, было немного тоскливо остаться теперь одному. Но иногда к нему приходила молчаливая Слендер Майс, вставала рядом и так же долго всматривалась в лесную даль. У них было абсолютно полное понимание. И ни капли ненависти.       Всё было близкое, до интимности родное. Не надо было даже кратких слов. Но в какой-то из дней, Слендер повернулся к Майс, и его голос загудел в ее голове:       — Хочешь, расскажу, что будет дальше?..

Конец.