По ту сторону стены

Это утро от других ничем не отличалось. Началось оно у Сасори ровно в девять, но осознать, что проснулся, он смог только стоя у плиты, сонно ожидая, когда закипит чайник. Вчера уснуть он смог только ближе к трем часам ночи, когда голова устала генерировать мысли и пропало желание малодушное застрелиться. Дейдара, как назло, уезжать домой передумал, аргументировав это тем, что лень тащиться на стоянку за машиной. Вместо того, чтобы перестать докучать Сасори, он, наоборот, пытался вывести того из себя. Но Акасуна орешек крепкий, уже привыкший к подобным выпадам, поэтому коварные планы Дейдары не осуществились, подробностей неудавшегося свидания узнать не удалось. Но фильм посмотреть он его таки уломал. Сейчас вышеназванный Тсукури сонной мухой бродил по дому, периодически зевая, скрываясь то в мастерской, то в кухне, то в душе. Казалось, Дейдара просто не мог осознать того, что начался новый день и с этим ничего не поделать. — Никогда больше не буду назначать встречи до обеда, мм, — промычал он, в очередной раз заползая на кухню, но уже с зубной щеткой в руках. — Никогда, — добавил он, оттопырив указательный палец вверх, будто пытался что-то доказать. Сасори равнодушно кивал, зависнув у открытого холодильника. Есть пока не хотелось, но надо было. А еда вся какая-то позавчерашняя и совсем не вдохновляющая. — Во сколько она придет сумку забирать? — Пришлось остановить выбор на плавленых сырках, которые притащил явно Дейдара. А когда он притащил, лучше даже не думать. Дейдара запихнул щетку в рот, подумал, нахмурив помятое ото сна лицо. Нарыв в закромах памяти нужное, он вынул щетку обратно и брезгливо скривился. — В одиннадцать. Ноль. Ноль. — И, не дождавшись ответа со стороны Скорпиона, вновь отправился бродить по своим делам. Или просто в очередной раз искать расческу. Сасори искренне не понимал, зачем отращивать такие длинные лохмы, если ты не девушка: люди могут не так подумать. Встречаться с Ино не хотелось. От слова «совсем». Настроение было такое меланхолично-пофигистичекое, что терять его было просто кощунством. Ему порой нравилось плавать в собственных мыслях, когда тебя никто не трогает, не втягивает в конфликт. Что на выставке, что много раз после этого и вчера на «Стене» они расстались не очень-то радушно. Не хотелось бы, чтобы поделки Дейдары и его собственные марионетки разбили об его голову. Она у него одна единственная и очень нужная. По крайней мере, иногда. Скудный завтрак происходил в относительной тишине. Слышались только странные вопли из глубин дома, который издавал незваный гость. Хотя лучше так, чем сидеть одному в пустом доме и втыкать бессмысленным взглядом в гладкую поверхность стола. Сасори бросил короткий взгляд на настенные часы, отмечая, что до приезда Ино осталось каких-то двадцать минут, за которые он должен успеть залезть на чердак, переодеться, состроить презрительно-недовольное выражение лица и с новой силой возненавидеть мир, чтобы, не дай боже, начать просить прощения у этой… Ино. Ему совершенно не хотелось признаваться себе в том, что она и правда его очень заинтересовала, особенно его местами извращенное сознание. Да, модели ему не только позировали, но и кровать иногда грели, а иногда и не кровать. И он, наверное, немного сожалеет, что свет вчера включили слишком рано. Все-таки мужчина, который долгое время не мог удовлетворить потребности собственного организма, имеет свойство звереть и бросаться на все смазливо-красиво-грудастое в радиусе метра. Нет, до такой стадии Сасори еще не дошел, но был близок к этому. А время все неустанно ползло к одиннадцати часам.

***

Проснувшись не в своей кровати и даже не на диване, не в своей квартире, не в своей пижаме и с жуткой головной болью, Ино долго пыталась понять, где она и что с ней. Весь мир сейчас для нее потерял какие-либо краски, превратившись в одну серую массу. А воспоминания прошедших событий обрывками все же решили вернуться к ней, словно сжалившись над несчастной. Первое, что она вспомнила — это то, как прошедшим вечером напивалась с Темари текилой с горя. Данному факту свидетельствовал хорошо знакомый диван, который девушка все же смогла рассмотреть. Следом последовала причина сей попойки, от чего Яманака, издав жалобное поскуливание, скрылась с головой под пледом. Ну почему именно в этот раз текила не сотворила свое волшебство и не стерла память подчистую? — Проснулась? — Услышав шуршание и какие-то странные звуки, Темари вошла в комнату и вопросительно посмотрела на подругу, то есть на комок под пледом. — Да, если ты согласишься меня убить, — раздалось хриплым и пропитым голосом, а в горле чертова пустыня и башка жутко раскалывается, просто бери и отрывай, чтобы легче стало. — А если нет, то это твое воображение и я все еще сплю. — Ну-ну, — закатив глаза, выдохнула Песчаная и быстро преодолела расстояние от двери до дивана, безжалостно срывая с подруги плед. — Давай вставай, иди в душ и завтракать, времени уже мало осталось, а тебе еще ехать за сумкой нужно. А об этом она все же забыла. Услышав слова подруги, Ино резко открыла глаза и мысленно обматерила всех и вся. Эх, текила, не то ты из памяти стерла, совершенно не то. А может, все же отправить за сумкой Темари и не мучиться? Нет. Ино никогда не была трусихой, и было неправильно втягивать в их разборки с Акасуна посторонних людей, хоть и очень близких. — Сколько у меня времени? — Сев на диване, Яманака попыталась найти ногами тапки, которые залетели под место ночлега. — Ты дашь мне что-нибудь из одежды? Не в платье и чулках же ехать. — Все же достав тапки, при этом страшно застонав от смены положения на опасно близкое к полу, девушка поднялась с дивана. — Времени два часа. И мой гардероб в полном твоем распоряжении. — Подмигнув гостье, хозяйка дома поспешила обратно на кухню, чтобы не дать их завтраку пропасть. — Жду тебя на кухне. Кивнув, Яманака поплелась в сторону ванны. Душ. О дар Богов! Особенно это понимаешь с похмелюги. Просидев в ванной добрые сорок минут, Ино все же кое-как привела себя в порядок. Еще влажные волосы она заплела в тугую косу, завязав на голове синюю ленту, которую как-то забыла у Песчаной. В этот раз она не стала перебарщивать с макияжем, просто скрыла последствия бессонной и пьяной ночи. Добравшись до шкафа подруги, Ино выудила из него первые попавшиеся на глаза вещи: белый свитшот с каким-то синим принтом, простые черные леггинсы и джинсовую куртку, которую повязала поверх леггинсов. На ноги она обула черные кроссовки. Ну не будет же она опять для него выряжаться? Слишком много чести. — Чай? Кофе? — Повернувшись к Ино, Темари так и застыла с открытым ртом и чайником в руках, осматривая такой непривычный внешний вид подруги. — Чай крепкий и с сахаром. — Не обратив внимания на удивленное состояние Песчаной, Яманака села за стол, подперев голову рукой. Есть совершенно не хотелось, поэтому она ограничилась лишь чаем и кусочком сыра. После того, как они покончили с завтраком, который прошел в молчании за просмотром какого-то мультика, Ино, попрощавшись с подругой, отправилась за треклятой сумочкой. До нужного дома она добралась с опозданием в десять минут, но это произошло не по ее вине, ведь над пробками она не властна. Стоя напротив двери, Яманака вобрала в легкие побольше воздуха, и на выдохе нажала на кнопку звонка.

***

— Ключи! Ты видел ключи? Где эти чертовы ключи?! — Дейдара как ополоумевший электровеник носился по комнате, переворачивая все вверх тормашками, качественно наводя бардак на своем пути. Одетый, причесанный, но все равно недовольный, он ужасно опаздывал на встречу с клиентом и за это ненавидел весь мир. — Знаю. Задний карман твоих драных джинсов. — Сасори на все это безобразие смотрел с видом философским, закинув ноги в резиновых тапках на журнальный столик. Сам он переодеваться не стал, так и оставшись в растянутой выцветшей футболке и домашних штанах, творческий беспорядок на голове причесывать даже не думал. Словом, дом его, правила тоже его, а если кто-то будет возникать, то это уже их проблемы. — Да чего ты такой спокойный, когда у меня тотальный пиздец будет, если я опоздаю! О, нашел, мм, — облегченно выдохнул Дейдара, и правда обнаружив ключи в кармане. — Пустырник. Советую. — Акасуна отсалютовал ему кружкой, демонстративно к ней приложившись. — Да иди ты, Данна, — фыркнул Тсукури, закидывая рюкзак на плечо, в котором опасно что-то загремело. — Нет, сегодня ничего не побью, мм. — Ты так в этом уверен? — Сасори снисходительно улыбнулся, откидываясь на подушки. — Дождешься ты у меня перца в трусы, ага, — обиженно пропыхтел Тсукури, прыгая на одной ноге и пытаясь обуться. Кроссовки ни в какую не хотели принимать в себя ноги несчастного коллеги. Тут в наступившей тишине похоронным колоколом прозвенел звонок в дверь. — О! — Тсукури тут же расплылся в злорадной улыбке. — Хоть упейся своей травы — она тебе не поможет. Чао! И он вприпрыжку отправился к выходу, оставив медленно мрачнеющего Сасори с зажатой чашкой в скрюченных пальцах. Завидев Ино на пороге, Тсукури одарил ее странной улыбкой, проскакивая мимо девушки на улицу. — Утречка, Ино! Не скучай! — и, злорадно расхохотавшись, будто только что сделал самую великую в жизни пакость, Дейдара лихо припустил в сторону автостоянки, мысленно проклиная собственную нерасторопность. Сасори сидел на диване, как на каленых углях, пытаясь придумать, как следует встретить Ино. Вид, скажем так, не слишком презентабельный. Действительность пришлось принять с мрачной решимостью на лице. А Ино даже слова не успела сказать, когда Дейдара пронесся мимо, так и застыв на пороге с отвисшей челюстью. А его злорадный смех добром явно не попахивал. Блеск! И что теперь ей делать? Простоять весь день на пороге точно не ахти какой вариант. Но есть еще более устрашающий — войти внутрь и лицом к лицу столкнуться с тем, из-за которого она вчера гробила свой организм текилой и никотином. Яманака до сих пор чувствовала на себе запах табака и алкоголя. Или ей только кажется из-за похмелья? Но решать определенно нужно. Либо она все же заходит, либо делает ноги, как последняя трусиха. Ага, и тогда Акасуна ее еще и пугливой будет считать, а не только легкомысленной, доступной, беспринципной и так далее, как он ее еще там называл. Нет уж, спасибо, этого ей точно не надо. Сделав глубокий вдох-выдох, девушка, скрипя зубами, все же зашла внутрь дома, закрывая за собой дверь. Так нелюбимые блондинкой фильмы ужасов сейчас казались ей детским лепетом по сравнению с тем, что ей предстоит. Чертов Дейдара, чтоб его черти драли. Ну почему он не мог просто войти в положение и не передать долбаную сумочку? А теперь ей предстоит снова увидеть Сасори Акасуна. Сняв свои кроссовки у входа, Яманака прошла внутрь, осматриваясь. Она даже голоса не подала, чтобы хозяин дома смог подсказать ей, где его можно найти. Лучше уж помолчит до поры до времени и сама его найдет. Первая комната, в которую она заглянула, оказалась кухней, но нужный в ней объект не наблюдался. Следом последовала, по всей видимости, гостиная, где и обнаружился Сасори. Бросив на мужчину быстрый взгляд, Ино уставилась в пол, так и застыв в дверях. — Я за сумкой, — без церемоний начала девушка, желая лишь одного — поскорее убраться из этого дома, как можно дальше от него. — Во-первых, спасибо за то, что забрал ее из клуба, а во-вторых, отдай мне ее, и я пойду. — Она чувствовала, как сердце бешено забилось в груди, а руки самопроизвольно нервно сжали рукава джинсовой куртки. Да, так неуютно она себя еще никогда не ощущала. Заметив «чудесное», явно пострадавшее от похмелья создание, Сасори скептически изогнул бровь, постучав пальцами по кружке. Напиток уже давно закончился, когда Дейдара тут отплясывал, надо было подлить еще. Акасуна с минуту молча рассматривал ее, не зная, как правильно начать диалог. Да и стоит ли его вообще начинать, а то только усугубит все. Друзей у него и так мало, зато враги растут в геометрической прогрессии. И кто же в этом виноват? Загадка. Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, Скорпион поставил кружку на журнальный столик и опустил ноги на пол. — И тебе доброе утро, — протянул, поднимаясь с дивана. Засунув руки в карманы домашних штанов, он направился прямо к Ино, но не для того, чтобы поговорить с ней, а лишь потому, что она отделяла его от лестницы на чердак, где пришлось вчера оставить сумку. Сасори протиснулся между девушкой и дверным проемом, даже не задев ее. Думал он о том, что сумку отдаст, ругаться не будет. Все чудесным образом забудется, и он со спокойной совестью будет зависать в мастерской, занимаясь любимым делом. Ино не решилась последовать за ним, так и оставшись стоять на том же месте. Она затаила дыхание, когда Сасори проходил мимо нее, но взглянуть на него так и не решилась. Зато пока Акасуна нет рядом, она спокойно могла оглядеть гостиную, в которой, в принципе, ничего интересного не обнаружилось, если не считать куклы, что лежала на столе. Оглянувшись и поняв, что Сасори еще не спешит возвращаться, Ино прошла внутрь. Взяв куклу в руки, девушка неторопливо рассмотрела ее. Сразу видна рука мастера. Грустно улыбнувшись, Яманака положила изделие на место, когда вспомнила про обещание Сасори. — Видимо, не судьба, — тихо прошептала Ино и провела пальцами по атласной ткани платья куклы, закусив нижнюю губу. — Времени не было сделать. Только заготовки есть. По описаниям, — тихо промолвил он, подходя к ней со спины. Только отлучился, а тут уже по его дому ходят, разглядывают все. Да, после второго свидания он решил начать делать куклу. Хотел подарить ей ее после третьего свидания, когда она согласилась бы (а на другое он и не рассчитывал) стать его моделью для новой марионетки. Но не сложилось, что теперь поделать. Вздрогнув от его голоса, Ино прикусила щеку, в момент почувствовав себя воришкой, пойманным на месте преступления. — Держи. — Он протянул сумку на расстоянии вытянутой руки, глядя куда-то в сторону, мимо нее, пустым взглядом карих глаз. Обернувшись, она посмотрела на него. — Это уже неважно, — тихо выдохнула Ино, повернулась полностью к Акасуна и, сделав шаг, забрала свою сумку. — Еще раз спасибо, — произнесла она и замялась. — Скажи, ты жалеешь о том, что так произошло? — Сама не поняла, как эти слова слетели с ее губ, мельком посмотрела на мужчину и покачала головой. — Нет, забудь. — Решительно двинувшись вперед, она прошла мимо Сасори, не задевая его и намереваясь как можно быстрее покинуть его дом. Скорпион прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал, как она, словно от пожара, бежит из его дома, от него самого, одетая так странно, будто намекая этим, что все кончилось, не успев толком начаться. — Кажется, ты жалеешь об этом больше, — протянул он, отворачиваясь к окну, за которым день вступал в свои права, нагревая воздух и землю. Лучше провести его дома в тени за любимым занятием. Теперь ему не надо ждать очередных свиданий, «Стена» позади. Его слова заставили Ино остановиться недалеко от двери. Медленно повернувшись, она посмотрела на него, пока он этого не видел, но тут же перевела взгляд в пол. — Я не жалею, — тихо, но с твердой уверенностью в своих словах прошептала она, прикрыв на мгновение веки. — Мне больно и обидно. — Яманака зажмурила глаза, чувствуя, как к ним подступают предательские слезы. — Впервые в жизни я встретила человека, на мнение которого мне не наплевать. Я так злилась на тебя, когда ты называл меня легкомысленной, не думающей о последствиях, а в итоге повела себя там, на «Стене», именно так, как ты и говорил — легкомысленно и глупо. — Ее голос дрогнул. Сглотнув, девушка продолжила. Нужно договорить и расставить все точки. — Я поддалась своему желанию, сделала то, что лишь раз в жизни делала. Для меня это было даже больше, чем просто желание, но теперь это пустое. — Закусив нижнюю губу, Ино сжала в руках свою сумочку. — Я пойду. Во второй раз она отвернулась, во второй раз собиралась уходить, только сейчас чуть ли не бегом до двери. Нет, останавливать он ее не стал. Все такой же неподдельно-расслабленный он продолжал стоять у стены, глядя в окно, где все было слишком ярким и неправильным. — Кто-то мне говорил, что не будет жалеть о последствиях, — заговорил Сасори, даже не зная, слушают его или нет. — Что мнение других — пустой звук. А сама, — он криво усмехнулся, впившись пальцами в собственную руку, — вопреки своим словам, только и делаешь, что убегаешь. Ты мне казалась смелой и дерзкой, а на самом деле… — Сасори фыркнул, вспоминая, как они неудачно начали знакомство. Кто виноват в том, что признания хоть в чем-то даются с таким трудом, что он так скуп на добрые слова и комплименты. Тогда, на «Стене», казалось, что в его тело вселился кто-то посторонний. Не мог он так расклеиться из-за девушки, лицо которой тогда еще не видел. Или, может, это случилось вне «Стены»? — А чего ты от меня ждешь?! — Резко останавливаясь в дверях гостиной, Ино посмотрела прямо на Сасори, сверкнув глазами, в которых застыли слезы. — Что я распластаюсь перед тобой, буду льнуть так же, как там?! В отличие от тебя, я никогда не носила маски, я была одинаковой, что на «Стене», что за ее пределами! А ты же!.. Ты просто… — прорычала от бессилия Яманака и до хруста костей сжала руки в кулаки. — Я не знаю, какой ты настоящий. На «Стене» ты уважал меня, с таким трепетом относился, а по ту сторону — с таким презрением и издевкой смотрел, что я просто придушить тебя была готова. — Смотря на Акасуна, девушка чуть ли не задыхалась от собственного дыхания, и злость в ней закипела за считанные секунды. — Даже сейчас стоишь истуканом, весь такой холодный и напыщенный, разглагольствуешь о том, какой меня считал и какой я оказалась. — Сделав шаг в сторону мужчины, Ино подняла руку, в которой держала сумку, потрясая ею. — Я, переступив через свои чувства и гордость, приехала сегодня за этой гребаной сумкой, а ты вчера даже побоялся ответить на мой звонок! Определись, наконец, что тебе нужно! — Тяжело дыша, Яманака смотрела прямо на него, больше не пряча своих глаз, своих чувств. — Пить, стараясь закрыться от проблемы, тоже трусость, — бросил он на нее взгляд через плечо, оглядев с ног до головы. Как будто он не смог бы унюхать этот омерзительный хмельной напиток, запахом которого его друзья награждали машину, когда Сасори развозил их по домам. — Мне ничего не нужно. И я никогда не притворяюсь, я такой изначально. Не нравится? — Акасуна снисходительно усмехнулся. — Ну, уж какой есть. — Сасори повернулся к ней, театрально развел руки в стороны и пожал плечами, показывая, что изменить что-то в себе он не в силах. В груди злость мешалась с привычной долей скепсиса. Неважно, каков будет результат, все это сомнительно и непостоянно. Скорпион на мгновение закрыл глаза, взывая к внутреннему спокойствию, но тут же, цокнув от досады, молча отправился на кухню за другой дозой пустырника. — Значит, то, что было между нами на «Стене», для тебя ничего не значит? Или же это просто была попытка сбежать от реальности, а может, от самого себя, а? — Усмехнувшись, Ино следила за каждым действием Сасори, а когда поняла, что он решил покинуть ее, не дала ему этого сделать. Ее рука цепко схватилась за его локоть, останавливая. Она посмотрела ему прямо в глаза с вызовом во взгляде. — Да, то, что я вчера пила, пытаясь забыться, может, меня и не красит, но ответь: тебе самому вчера не захотелось забыться? — Вопросительно вскинув вверх бровь, девушка чуть сильнее сжала пальцы. — Ты спокойно спал? Не думал обо мне? Не переживал из-за нашей сегодняшней встречи? И последний вопрос: ты хочешь, чтобы я сейчас ушла, или же нет? Смотря прямо в глаза Акасуна, Ино всеми правдами и неправдами пыталась скрыть собственное желание. Она не хотела, чтобы он ее отпускал. Но она желала вытащить из него того Сасори, каким он был на «Стене», ведь это тоже он, часть его. Так почему он это скрывает? Скорпион остановился, уставившись на руку, что схватила его, с толикой недоверия. — Мне нужна была модель для новой марионетки. Вот зачем я пошел на «Стену», — медленно, тщательно проговаривая каждое слово, ответил он ей, почти не мигая глядя в ее голубые глаза. — Но увлекся, бывает, — он вздохнул, пытаясь игнорировать участившееся сердцебиение из-за ее прикосновения. Нет, не будет он никого умолять. — А спал я, знаешь, замечательно. Но кофе все равно гадость. — Сасори поморщился, ему казалось, что тот противный горький вкус до сих пор остался во рту и не заглушить его уже никакими средствами. — Дверь слева по коридору, не заблудишься. Мастер марионеток осторожно отогнул по одному пальцу, освобождая свою руку от поразительно крепкого захвата. На душе отвратительно пусто, а в мастерской ждут своего часа еще столько кукол и марионеток. Нельзя давать себе расслабляться. Столько лет взрослой сознательной жизни, завязанной на постоянной работе, чуть дал слабину — и реальный мир проглатывает целиком. Нельзя, это травит. Отношения тоже. Не нужны они. Ведь они вянут, как цветы, а искусство — оно вечно. Закрыв глаза, Ино все же не смогла сдержать пары слез, которые скатились по нежным щекам, обжигая. Ее сердце словно разбилось вдребезги, обливаясь кровью. И что теперь? Все? Конец? За что она пыталась бороться? — Ты стал такой же куклой, как и твои марионетки, бесчувственной и холодной, — выдохнула Яманака, не сдвинувшись с места и решив попробовать последнюю попытку. Ей ведь уже нечего терять, если только не саму себя. — Только вот они не согреют твою душу и тело холодными ночами. И не подарят тебе своего тепла и ласки, они не будут заботиться о тебе, когда ты станешь старым, не разбавят твоего одиночества и не дадут познать, что такое быть человеком, которого любят и ценят, которым дорожат. Ты говоришь, что твое искусство вечно, но по мне — лучше миг жизни, чем вечная смерть, ведь они не живые, а мертвые. — Повернувшись, Ино посмотрела на Сасори печальным взглядом, но также в нем присутствовало желание быть рядом с ним, искреннее желание, которое она перестала скрывать, ведь это глупо. — Я не в состоянии измениться, — холодно произнес Акасуна, которого всегда задевали слова критики в адрес его искусства. Марионетки — его жизнь, вся душа, любовь в них. А она не понимает. Никто не понимает. — А ты не можешь этого принять. О чем еще говорить? — Сасори вопросительно изогнул бровь, впрочем, не ожидая ответа. Глупо любить только одну сторону человека, не замечая других, не пытаясь проникнуться. А слезы никогда на него не действовали. И сам он не плакал еще со смерти родителей. Сасори давно уже не испытывал острых ярких чувств, чтобы придавать виду Ино хоть какое-то значение. Он не понимал, зачем она еще здесь, чего ждет, если он ей так противен. — Я не пытаюсь тебя изменить, это ты меня отталкиваешь, словно боишься, что если впустишь меня в свою жизнь, то все изменится, — выдохнула Ино и направилась в его сторону, подходя практически вплотную. — Каким бы ты ни был, я хочу быть с тобой, почему ты этого не видишь? — прошептала она, заглянула в его глаза и, подняв руку, нежно коснулась его щеки. — Помнишь, на нашем первом свидании я говорила, что восхищаюсь людьми, которые могут создавать такую красоту. Мое мнение не изменилось, я просто не знаю, как донести до тебя то, что хочу сказать. Каждое мое слово ты воспринимаешь предвзято. — Нежно погладив Сасори по щеке большим пальцем, Яманака прижалась к нему, обнимая за торс. — Скажи еще раз, что я тебе не нужна, и ты больше никогда меня не увидишь. — Закрыв глаза, девушка приготовилась к тому, что он ее оттолкнет, прогонит и тем самым убьет что-то ценное внутри нее. Каждое ее прикосновение отзывалось в его теле странной дрожью. Он молча смотрел на нее, выслушивая все, что, казалось, не имело смысла. Просто смотрел, видя прекрасную модель для куклы, а потом вспомнил, как они целовались в темноте. «Стена» позволила отгородиться от внешнего мира, от искусства, от всего. Включили свет — все вернулось. Скорпион захотел еще раз, хоть ненадолго, но вновь это почувствовать. Он протянул руки, обхватывая ее за тонкий стан, и притянул ближе к себе, вспоминая цветочный аромат и собственный запах ее кожи. — Не знаю, — тихо выдохнул он, положив голову ей на плечо. Акасуна и правда не мог дать определение тому, что с ним творится. И почему сердце разрывается, будто делает он что-то неправильное. От его прикосновения, объятий Ино вздрогнула, но когда поняла, что он не отталкивает ее, а лишь крепче прижимает, зажмурилась от прилива некого счастья. Ведь сейчас в его руках она снова чувствовала его, того, каким он был на «Стене». А это значит, что у нее может получиться вытащить его за рамки привычного. Немного отстранившись, девушка нашла его губы своими, увлекая в такой желанный для нее поцелуй. Она дрожала от волнения, перемещая свои руки по его прессу, от груди вверх к шее, которую обнимала, притягивая его к себе. Да, она опять отдавалась ему, опять была в его власти и медленно сгорала изнутри. Но лучше пусть она потом миллион раз будет жалеть о том, что это сделала, чем о том, что сдалась и перестала бороться. Сасори медлил, целуя ее в ответ, не решаясь сдвинуться с места. Знакомые мягкие податливые губы, которые он уже не раз целовал, сейчас были особенно сладки. Той отравляющей сладостью, от которой разрывается сердце. От которой хочется вцепиться пальцами в волосы и тихо завыть. Акасуна целовал ее, но не так, как «на Стене», а осторожно, будто боясь, что все на самом деле иллюзия, что сейчас она разобьется на разноцветные осколки. Впервые странная дрожь в руках, которая просто непростительна для мастера марионеток. Это просто очень сильные эмоции, что побороть он не в силах, не хотят вновь прятаться глубоко в душу. Сасори, с трудом совладав с собой, положил ладонь ей на спину и пальцами мягко обвел линию позвоночника сквозь одежду. Он прекрасно помнил, что все эти тряпки, которые ей совершенно не идут в отличие от того платья, скрывают шелковую светлую кожу, такую чувствительную для ласок. Ино прогнулась в спине по мере продвижения его пальцев, прижимаясь к его груди ещё плотнее. Её рука зарылась пальцами в растрёпанные волосы мастера, а она задышала так прерывисто, словно боялась, что ещё секунда и он придёт в себя, все же оттолкнёт её. Но то, с каким трепетом Сасори целовал ее, медленно прогоняло страх девушки. Отстранившись от его губ, Ино нежно коснулась губами его шеи, прокладывая дорожку из практически невесомых поцелуев до ворота его футболки. Судорожно выдохнув, она обняла его второй рукой за торс, стараясь ещё крепче прижаться к нему, чтобы между ними не было и дюйма свободного пространства. Зажмурив глаза, Яманака почувствовала, как её тело пробивает дрожь, а сердце бьется в бешеном темпе. Сасори наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Он пытался проанализировать все, понять, что делать дальше, но впервые в его голове было пусто. Мысли ленивыми гусеницами блуждают на задворках разума. Перед глазами только ее лицо, длинные светлые волосы, а на губах — ее губы и горько-сладкий вкус во рту. Каждой частицей своего тела он ощущал знакомые прикосновения, вслушивался в них и запоминал, несколько небрежно, потерянно отзываясь на ее ласки, опуская руки ниже на поясницу. — Рано, — выдохнул он едва слышно, отстраняясь от ее губ. Не может все быть так подозрительно просто, будто и не было конфликта между ними. Та страсть, что вспыхнула между ними на «Стене», погасла слишком быстро, оставив после себя тяжесть на душе. Что, если сейчас получится так же? — Что? — еле слышно прошептала Ино, кладя голову на его плечо. Ее рука сжала ткань футболки Акасуна. Ино потерлась носом о его шею, просто млея в его руках и теряя рассудок. Но что-то на задворках ее сознания противно скреблось. Она снова почувствовала стену, которую Сасори пытался возвести между ними. Да что с ним не так? Она же здесь, прижимается к нему, готовая отдать всю себя. Что ей еще нужно сказать или сделать, чтобы до него дошло? — Ничего. Голова кружится. — Сасори кусал губы, не в силах сам разобраться со всем, что с ним происходило. Его привычный тихий мир близок к тому, чтобы рухнуть. Он смотрел на Ино, не зная, что сказать, что сделать, чтобы не получилось хуже. Растерянно провел ладонью по ее щеке, привычно очерчивая линию губ и скул, запоминая. Но, больше ничего не говоря, отступил назад, в коридор. Там он быстрым шагом поспешил в ванную, чтобы привести мысли в порядок и подумать. Открыв дверь, сразу же бросился к раковине, открыл кран — и подставил голову холодной воде, стараясь даже не дышать. Никогда он еще не ощущал себя так странно. Непонимающим взглядом Ино посмотрела на то, как Акасуна буквально убежал. Ее сердце в этот момент, кажется, пропустило пару ударов, затаившись где-то в районе груди. Закрыв глаза, она сглотнула подступивший к горлу ком. Что она опять сделала не так? И что ей делать сейчас? Ну почему он ее так мучает? Качая головой, Яманака провела рукой по волосам, срывая ленту, и до боли зажмурила глаза, прогоняя слезы с них. Как же хотелось выть волком на гребаную луну от того, что боль в груди просто удушала!.. Буквально мгновение назад он целовал ее, прижимал к себе, а сейчас так холодно и пусто… Открыв глаза, Ино посмотрела на свою треклятую сумочку, которая валялась на полу и из-за которой ей пришлось ехать сюда. Приходилось сходить с ума от разрывающих ее нутро чувств. Нужно было послушать Темари. Что ей сейчас делать — так и стоять истуканом посреди комнаты, наплевав на остатки гордости, или же… уйти? — Хватит, — тихо промолвила Яманака приговор для самой себя, наклоняясь за сумочкой, и, подняв ту, направилась к двери. И пусть он потом считает ее, кем хочет, она тоже не железная, не одна из его бесчувственных марионеток. А он просто потоптался по ее чувствам, сам того не зная, убивая их. Подойдя к входной двери, девушка быстро обулась в кроссовки подруги, намереваясь все же покинуть этот чертов дом. — Не успеваю я опомниться, а ты убегаешь, — промолвил он со вздохом, опираясь плечом об косяк. Холодная вода действовала отрезвляюще. Влага стекала по лбу и щекам и пряталась в вороте футболки, жадно впитываясь в ткань. Хорошо, что мозги вовремя встали на место, до того, как она покинула его дом, грозя оставить его тут одного в этих безмолвных стенах. — Ино, останься, — говорит он, пристально наблюдая за тем, как она обувается. — По… пожалуйста, — на мгновение он закрывает глаза, удивленно моргает, не понимая, почему так трудно далось последнее слово. Если она уйдет, Сасори опять закроется в себе, и тогда будет поздно. Подняв глаза, Ино посмотрела на него, сомневаясь в том, что услышала. Может, она уже реально с ума сошла, и это все глюки? Выпрямившись, девушка сделала глубокий выдох, мотнув головой. Нет, послышаться ей не могло, это было бы слишком просто. Но вот желание быть в этом доме с каждой секундой все быстрее пропадало. — Зачем? — еле слышно, устало проговаривает она, прижимаясь спиной к двери, и смотрит на Сасори с нескрываемой болью в глазах. — В качестве кого? Выдохнув, Ино поворачивает голову вбок, прикрывая глаза. Сегодня, пожалуй, самый трудный, отвратительный и до безобразия долгий день, который, видимо, не хочет заканчиваться. А она так устала и так была вымотана. Волосы девушки, которые она успела распустить, когда сорвала ленту с головы, практически полностью закрывали ее лицо. Они еще влажные, волнистые и неприятно прилипали к коже, но сейчас это казалось таким мизерным по сравнению с общей чертовщиной. Сасори тяжело выдыхает, уставившись куда-то поверх ее головы. Слова в мыслях путаются, он не может найти нужных, но и не может позволить ей так просто уйти. — Я… — начинает он и тут же сбивается, хмуря лицо. — То, что я говорил на «Стене»… было настоящим. То, что чувствовал — тоже настоящее, — он сжимает кулаки, ногтями впиваясь в ладонь. Мимолетная боль отрезвляет. — У нас даже времени не было, чтобы попробовать быть вместе… Вне «Стены», видя лица друг друга. Ино, останься. Хотя бы до вечера. Он замолкает, напряженно всматриваясь в ее лицо и пытаясь найти в нем какие-то подсказки, ответы. Сасори знал, что с ним трудно, что порой он бывает ужасно невыносим. Раньше это не казалось проблемой, не мешало, а сейчас приходится открыться и попытаться доверить душу кому-то другому. Тому, кого считал легкомысленным и простым до одури. И спрашивается, кто виноват в том, что до сего дня он так думал обо всем своем окружении. Повернув голову, Ино глянула на Сасори, осмотрев его с ног до головы. Сейчас он выглядит таким незащищенным, таким открытым для нее. Вздохнув, девушка вновь разулась и, положив сумку на тумбочку, направилась к нему. Давая ему еще один шанс, еще один шанс им. Последний. И если он упустит и его, то больше никогда ее не увидит. — Я опять веду себя глупо, — усмехнулась Яманака и остановилась в паре шагов от него, выставляя руки вперед, словно приглашая обнять себя. — Иди сюда, горе ты луковое, — улыбнулась она ему нежно и ласково, а в голубых глазах заиграли искорки. Влюбилась в него так по-детски наивно, даже не помня и не понимая того, когда это произошло. На «Стене» или же по ту ее сторону? Хотя сейчас это не важно, ее чувств это не изменит. Для нее главное, чтобы он наконец-то это понял. Да, глупости ей не занимать… А у него с души как будто камень упал, и дышать стало легче. Он ведь правда боялся, не осознавал этого, но боялся, что Ино уйдет. И тогда бы уже ничего не осталось. Он и марионетки. Акасуна сокращает расстояние, что отделяло их, и опускается на колени перед ней, обнимая за талию, тыкаясь носом в живот и закрывая глаза. — Нет, не горе. Хуже, — шепчет тихо, наверное, только сейчас поняв, что чуть не потерял из-за собственной глупости и неуверенности в своих чувствах. Она пахнет чем-то родным, знакомо и успокаивающе. И так он готов простоять, наверное, вечность, чтобы точно убедиться, что поступил правильно. Опустив руку на голову Сасори, Ино нежно поглаживала его по волосам, улыбаясь. Так странно видеть его перед собой на коленях, чувствовать, что он так же тянется к ней. Немного отступив, чтобы ослабить его объятия, девушка опустилась перед ним на пол, заглядывая в глаза и продолжая улыбаться. — Каким бы ты ни был, просто будь со мной. — Проведя рукой по его щеке, Яманака обняла Акасуна за шею, прижимаясь к нему и кладя голову на его плечо. К ее глазам вновь подступили слезы, но уже иного рода, вызванные счастьем, что расцвело внутри нее. Как-то за одно мгновение стало неважным то, что было до этого. Те обиды, та злость, те колкие слова, которые они говорили друг другу, те волнующие беседы на «Стене», те пылкие поцелуи и прикосновения, полные желания… Все это померкло для нее, теряя смысл, ведь теперь они могут заново начать познавать друг друга. — Давай начнем заново? — Немного отстранившись, девушка посмотрела в карие глаза мастера, протянув ему руку. — Ино Яманака, беззаботная, живущая одним днем и жуткая авантюристка. Рада знакомству. — Сасори Акасуна. Мастер марионеток, социопат, поддерживаю здоровый образ жизни и ненавижу ждать. Взаимно. — Сасори осторожно пожал ее руку и улыбнулся той редкой светлой улыбкой, которой он улыбался, когда были живы его родители. Кажется, в душе его что-то воскресло и свернулось в груди, как котенок. Что-то мягкое и яркое, что было в дреме до этого где-то глубоко внутри. — Вот и славно. — С лица Ино так и не сходила улыбка. Счастье опьяняло, и она до сих пор не могла поверить в его правдивость. Приподнявшись, девушка взяла лицо Акасуна руками, мягко касаясь его губ своими, и тут же отстранилась, заглядывая ему в глаза. Сейчас она видела в них того самого Сасори, с которым познакомилась на «Стене». Эти свидания с ним останутся самыми запоминающимися в ее жизни, вытесняя собой все предыдущие. И все-таки это была неплохая идея отправить туда заявку… — Скажи мне, чего ты хочешь? — шепчет в его губы, нежно проводя по ним большим пальцем и не отрываясь смотря в его глаза. Скорпион кривит губы в усмешке, взяв ее руку в свою. Он легонько сжал ее, будто боялся, что может ненароком сломать. — Тебя хочу. Давно уже. — И, поддавшись вперед, будто обнимает ее губы своими, мягко сминая их, вновь пробуя на вкус и смакуя. Сегодня, в это мгновение, ему и вправду больше ничего не нужно. Не стал бы он тогда так переживать от ее ухода, если бы Ино для него ничего не значила. Может, он еще не до конца разобрался в себе, в них, но в данный момент Акасуна желал именно этого — сжимать ее в объятиях, вдыхать ее запах, ощущать ее своей неизменной частью.