BTS и внезапные пейринги (драбблы)

«Офицера Ким застали в постели с мужиком. А знаете кто был мужик? Пусанский убийца!» Намджун не уверен сказал это кто-то вслух, или это хор самобичевания у него в голове. В любом случае, он пока в коридоре и есть время сделать вид, что ничего не слышал. Намджун делает вдох-выдох, молча заходит в общий рабочий зал и проходит мимо заваленных бумагами столов в свой кабинет. На одном из столов нагло сидит зам начальника соседнего отдела с похабным выражением лица, его полукругом обступили мрачные подчиненные «офицера Ким». Намджуну сейчас некогда с этим разбираться. Репутации Намджуна хватает на то, чтобы подчиненные опустили глаза и разошлись, сделав вид, что очень заняты. На то, чтобы поздороваться сил уже ни у кого не хватает.

--

Тэхен делал для Намджуна то, чего никто больше не мог. Выправлял какую-то кривую пружину внутри, то и дело дававшую сбои. Рядом с Тэхеном Намджун работал идеально, все жизненные процессы протекали как по маслу. Намджун высыпался, не забывал следить за собой, все дела делались вовремя, он меньше волновался, когда на работе случались неожиданности и накладки. Мозг тоже работал чисто, ясно и последовательно. Ничего особенного для этого Тэхен не предпринимал, просто был. Проблема только в том, что полагаться на Тэхена в этом случае это как полагаться на героин для улучшения качества жизни. Способ, которым Намджун узнал обо всем, не был легким. Когда за Тэхеном пришла группа захвата, они спали. Намджун среагировал на шум открывшейся от пинка двери, кажется, раньше, чем проснулся. Первые двое людей в черной форме разлетелись от его ударов в разные стороны, чудом не всадив в него ни одной пули. Человек в костюме и бронежилете что-то кричал, и еще какой-то странный звук мешал сосредоточиться. Вся ненужная информация проходила мимо мозга Намджуна. Главное — не дать этим людям добраться до Тэхена, что бы они ни задумали. Сигнал, наконец, пробился через концентрацию, и он понял, что странный звук, раздававшийся сзади, — это смех Тэхена. Намджун медленно обернулся, и тут же оказался крепко скручен людьми в черном. — Намджун-а, это он. — Человек в костюме встал прямо перед вырывающимся Намджуном и тот замер. У человека был приятный успокаивающий голос. — Что? Инспектор Пак Сонун, которого наконец вспомнил Намджун, показал куда-то ему за спину открытой ладонью. — Шесть убийств, Пусан. — Нет. Инспектор Пак покачал головой. На его лице была жалость, как при взгляде на неизлечимого больного. Следующие два дня тоже были не сахар. Допросы, воспоминания, ощущение своей непроходимой тупости, снова допросы, злость. На себя, на Тэхена, на полицию. Кроме того, Намджун этого не помнит, но похоже кто-то из ребят с автоматами сломал ему пару ребер. «Так тебе и надо, идиот», — думает он. Он всегда воспринимал Тэхена как нежного юношу, а себя как надежную защиту и опору. Оказалось, наоборот. Целый день он ненавидел Тэхена и желал больше не видеть его никогда в жизни. Всю ночь ему снился Тэхен, таким идеальным, каким он был два года их совместной жизни. Горячее тело, кожа цвета карамели, сбивчивое дыхание, яркие губы. На третий день утром позвонил инспектор Пак. — Сам не знаю зачем я звоню… Возможно тебе нужно знать, что господина Ким послезавтра переводят в Пусан. И еще… Родственники жертв требуют смертную казнь. Решимость Намджуна держаться подальше сдувается как воздушный шар.

--

Через два часа Намджун выходит из своего кабинета, проходит обратно через временно пустой общий зал, через коридор, через перешеек в соседнее здание. Два раза расписаться и «у вас десять минут». Намджун не дает себе думать, он открывает дверь и упирается взглядом в Тэхена, одетого в тюремную робу. Тот сидит за столом, руки в наручниках пристегнуты к столешнице. Намджун замирает в проходе, он не готов. Тэхен поворачивает к нему голову. — Если разлюбил, уходи. Намджун давится воздухом. И, конечно, никуда не уходит. Они сидят друг напротив друга. Тэхен все еще такой красивый. Спокойный и уверенный в себе, как будто ничего не произошло. Намджун чувствует, как его тело согревается с кончиков пальцев ног до самой макушки. Когда он только зашел, в комнате было почти так же по-осеннему промозгло как на улице за стеной, а теперь почти жарко. Согревающий огонь в сердце Намджуна как будто отражается на лице Тэхена теплом. — Я тебе когда-нибудь снился? — почему-то спрашивает Намджун. Тэхен удивляется. — Мне не снятся люди. «Просто ты ему не настолько важен» — говорит Намджуну внутренний голос. Намджун вдыхает и выдыхает, мысленно помещая свои чувства за стеклянную витрину, любоваться издалека, не теряя голову. «Это ничего», — отвечает он сам себе. Тэхен смотрит на перемены его выражения лица и улыбается, ему нравится Намджун, решающий проблемы. — Говорят, тебе ребра сломали, — вдруг вспоминает Тэхен. Намджун пожимает плечами. — Я не помню. — Я знаю их имена. — Я тоже знаю. Тэхен улыбается снова. «Шесть трупов», — думает Намджун. Почему так? Как так вышло вообще? — Хочешь что-то спросить, хён? Стеклянная витрина трескается, эмоции распирают Намджуна во все стороны, он почти чувствует как тело трещит по швам, пытаясь выразить все противоречивые мысли сразу. За любой из вопросов Тэхен подвесит его к потолку как за кишки. Потому, что ни один из вопросов не имеет смысла, а Тэхен не любит, когда Намджун начинает тупить. — Нет. — Когда я выйду, съездим во все музеи в Европе, — Тэхен расслабленно потягивается, насколько позволяет цепь наручников. «Смертная казнь», хочет сказать Намджун, но молчит. Вместо этого он дает себе мысленную оплеуху. Следствие длится месяцами, смертную казнь не приводят в исполнение почти никогда, а если и соберутся, то лет через тридцать. У них полно времени на двоих. У него достаточно денег, чтобы оплатить хорошего адвоката и переехать в Пусан. — Я уж думал, ты не придешь в себя, — закатывает глаза Тэхен. — И выкини эти сраные никотиновые патчи, тебе все равно не помогают.