Мое спасение.

Утренний беспорядок царил в отделении. Носясь по отделению, врачи, медсестры и прочий персонал не замечал времени. Только недавно за окном не было ничего, кроме тишины, а уже сейчас гнали машины по магистрали. Кларк неслась в лабораторию для получения результатов утренних анализов. Она хотела взять их поскорее, чтобы заскочить в реанимацию к Эйдену. Она видела, как его глаза открылись, когда его разбудили еще на операционном столе, и как они также закрылись, после чего Эйден провалился в сон вновь. Единственное, что она не видела, так это то, к кому на смену попал в реанимацию Эйден. Не смотря на все дерьмо, что сотворил Блейк, она была готова вычитать ему все нотации по надзору за мальчиком, а то есть все его особенности вдоль до цвета его ногтей, вдолбить в его голову всю историю болезни мальчика. — Да-да, я знаю, что анализы вполне может забрать медицинская сестра, но пока их допросишься, я схожу сюда два раза! — объяснялась Кларк перед лаборантом, которому от скуки приспичило по расспрашивать Кларк о ее обязанностях врача. Вернувшись в ординаторскую и разложив бланки с анализами по соответствующим историям болезни, Кларк поправила волосы перед входом в палату реанимации и вошла. Даже утром в реанимации царил тусклый цвет ламп: окон, которые бы впускали утренний свет не было. Сейчас, когда Лекса вернулась в свое отделение, за два неполных дня она уже выполнила пять операций вместе с Эйденом. Все реанимационные койки были заняты — даже сейчас, по крайней мере около трех стояли реаниматологи. Эйден не спал. Тощее лицо мальчика стало еще бледнее, отчего рыжие волосы полыхали пожаром, а синяки под глазами темнее. В такой же бледной и худощавой шее торчали три прозрачных мягких трубочки от центрального венозного катетера. Вдруг оторвав взгляд своих зеленых глаз с пустоты, Эйден впился в Кларк. В глазах парня зеленый огонь проникал в глаза Кларк, оставляя на своем пути следы самой настоящей детской благодарности. — Кларк, прости меня за ту ночь! — внезапно появившийся до невозможности белый халат Блейка, да и он сам прервали зрительный контакт Кларк и Эйдена. — Я не помню ровно ничего, голова раскалывается до сих пор. Но то, как Лекса промыла мне мозги явно означает что-то очень плохое. Кларк, это алкоголь, ты же сама понимаешь. — Блейк продолжал подбирать слова для своего извинения. Кларк же смотрела в точку, где пару секунд назад за несколько метров лежал Эйден. Сейчас же ее она видела перед собой синюю медицинскую форму Блейка. Тот попытался положить руки ей на плечи, на что Кларк оттолкнула его, привлекая внимание всех находившихся рядом реаниматологов. — Не смей меня даже пальцем тронуть, понял? — Кларк смотрела на Беллами с злостью, которая проявлялась во всей Кларк: голубые глаза стали серыми, а лицо превратилось в гримасу. — Я здесь, чтобы выдать Вам все указания, доктор Блейк, которые касаются работы с пациентом, перенесший инфекционный эндокардит. — Лекса мне об этом тоже говорила. Она всегда говорит индивидуальные особенности своих пациентов. А ты то что? Чем тебя так задел этот ребенок? Самый обычный пациент, которому не повезло заразиться стафилококком черт знает как. — Как ты смеешь говорить такое в его присутствии? — Кларк заметила, как Эйден в своей кровати изменился в лице. — Как ты вообще смеешь такое говорить? Ты- человек, который понятия не имеет, что значит перенести операцию? Ты не можешь работать в реанимации. — Кларк подошла к Эйдену. — Не тебе решать! — крикнул в спину Кларк Блейк на всю палату реанимации и вышел вон. — Прости за это. — она смотрела ребенку глаза. — Я знаю, как это непрофессионально с моей и его стороны. Ты только что перенес операцию. Мы не должны этого делать. Прости. — Все в порядке, доктор Гриффин.- парень выдохнул. Он пытался не показывать признаков слабости с его стороны, но Кларк видела его насквозь. — Нет, зови меня Кларк, пожалуйста. — Хорошо, Кларк. Есть-ли какие-нибудь новости по поводу того, как быстро я вернусь в свою палату обратно? — Я думаю, что сегодня. — Кларк в руках держала историю Эйдена, которую открыла. — Судя по записям реаниматологов, ночь ты провел хорошо. Думаю, сегодня Лекса посмотрит тебя и выпишет обратно в палату. Как ты провел ночь? Вероятно, скучно? — Я ужасно хотел пить. Мы с реаниматологами догоговорились, что они будут давать мне воды каждые полчаса, хоть и ужасно мало. Хорошо, что тут висят часы, и они не могут меня обмануть. — Эйден и Кларк улыбнулись.- Еще вчера моему однопалатнику сделали операцию. Маленькому Яну. Я обещал его маме следить за ним. Кстати, ему операцию сделали позже, а его уже выписали в палату. Почему? — Видишь-ли, эта его первая и не последняя операция. Эта операция подготовительного характера. Она готовит сердце к последующим. Твоя в разы сложнее. Я приведу обычный пример — тебе вскрывали грудную клетку, а ему делали через лопатку. Уже огромная разница. — С минуты на минуту должна прийти заведующая. — сказал только что подошедший реаниматолог с огромным пузом. — Она звонила минуту назад. — Хорошо. Тогда можете и ЭХО привозить. — Уже. *** Двойные двери реанимации распахнулись, и вошла Лекса. Интересно было то, что будучи кардиохирургом и заведующей отделения, она все равно оставалась женщиной. Ее походка не была размашистой, но и ничуть не уступала походке тигрицы. Волосы были прибраны в хвост, но полоски волос все равно падали на черные очки. Она подошла к Эйдену, возле которого стояли Кларк и тот самый реаниматолог с огромным выпирающем пузом. При виде этого реаниматолога, Лекса нахмурилась. — Здравствуйте, коллеги, здравствуй, Эйден.- она улыбнулась мальчику, на что он подарил ей полный доброты и благодарности взгляд. — Кларк, — сказала Лекса, смерив ее непонимающим взглядом. — А где Блейк? — Он ушел, виляя задом. — выкрикнул реаниматолог из другого конца реанимации. Все засмеялись. По лицу Эйдена прошлась детская улыбка, из-за которой его лицо стало не таким больным. Кларк ухмыльнулась, видя легкую полуулыбку заведующей. — Раз он так гордится своей пятой точкой, то ему не составит труда вернуть ее сюда обратно. Найдите его. Одна медсестра вышла из реанимации и отправилась искать Блейка. — Ну что же, Эйден, — Лекса обратилась к мальчику. — Ты ведь помнишь, я вчера заходила к тебе, когда ты проснулся. Ты неплохо выглядел. Сейчас еще лучше. Мне сказали, что ты даже выпил бутылку питьевого йогурта. Хорошо себя чувствовал после этого? -Да. Я готов сделать это еще раз. Помираю от голода! — пожаловался Эйден. — Ох, это очень хорошо. Кларк, — услышав свое имя, Кларк резко перевела взгляд с мальчика то на историю, то на Лексу. — Расскажи мне подробно о вчерашнем дне Эйдена и прошедшей ночи. — Хорошо. Вышел Эйден из сна в четыре часа дня. Сразу попросил воды. Каждые полчаса получал по 15 миллилитров чистой воды. Анализ: гемоглобин- 92, СОЭ- 20, лейкоциты на две единицы превышают норму, тромбоциты- 358. Было введено кроворазжижающее. Пульс- 95 стабильно. Давление- 105 на 60 тоже стабильно. Ночь провел в полудреме… — Кларк рассказывала без запинки, с полной уверенностью. Лекса внимательно слушала, кивая. Переведя взгляд на Эйдена, она сказала: — Что же, если ЭХО покажет удовлетворительный результат, я тебя выпишу. Подкатили перевозной аппарат ЭХО. Включив и настроев его, Лекса встала: — Кларк, пожалуйста. — Лекса указала рукой на аппарат, приглашая Кларк сесть. — Спасибо.- Кларк кивнула в знак благодарности и села. Лекса встала возле нее, почти касаясь ее спины халатом. Смазав гелем прибор, Кларк отдернула от груди Эйдена одеяло. По виду шов поставлял примерно 20 сантиметров длинны. На него была наложена асептическая повязка. Дотронувшись холодным аппаратом ЭХО, смазанным гелем, Кларк начала свое путешествие по груди Эйдена, комментируя все, что видела на мониторе. — Функция протеза удовлетворительная. — Кларк перевела аппарат на другое место. — В плевральной полости выпота нет. — Кларк снова легким движение перевела головку аппарата, перед этим немного выдавив на него геля. — Перикард. Хм… В перикарде жидкость. — Кларк измерила ее на экране. — 5-6 миллиметров. Закончив, Кларк встала и ждала оценки Лексы. Она же, перевернув мысли в голове, сказала: — Жидкость в перикарде уйдет через два дня, если он расходится. Можно вытаскивать дренаж и переводить его в палату, доктор Гриффин. — Вы уверены, что жидкость в перикарде уйдет? — Да, главное, заставляйте его ходить. Никаких уток. Пускай сам встает и идет до туалета. Пускай ходит туда-сюда по палате. — Мы вас поняли. — кивнула Кларк.