Прекрасные моменты жизни

Солнце ярко светило в глаза, небрежно кидая лучи по комнате, и заставляя Чонгука приоткрыть глаза. На часах 8:12, а рядышком спящий Чимин. Младший по-детски причмокивает пухлыми губами и хмурится, когда Гук ерзает по кровати, поворачиваясь к Чиму лицом. Наблюдать за умиротворенным лицом Пака – безграничное удовольствие. Старший невесомо касается губами его носика, и ресницы Чимина начинают трепетать, сообщая о том, что Чим просыпается. Когда Пак открывает заспанные глаза и чуть приподнимается, смотря на часы, Чонгук заливисто смеется, вызывая недоумение у младшего. - Чего ты смеешься с утра пораньше? – Чим поворачивается к старшему лицом, а тот еще громче хохочет – Чимин с красным пятном от подушки на щеке и заспанными глазами. Выглядит до ужаса мило. - Доброе утро, малыш, - шепчет Чон, целуя младшего в уголок губ, а тот смущенно краснеет и хихикает от удовольствия. Чонгук перебирает пальцами в мягких каштановых волосах Пака, а тот лежит у Гука на груди, прислушиваясь к мерному стуку его сердца. - Минни, куда сходим сегодня? – задумчиво спрашивает Гук, отвлекая младшего от размышлений. - Давай сегодня мы просто погуляем? Хочу идти по улице и держать тебя за руку, - тихо шепчет Чимин, заставляя Гука глупо улыбнуться. – Или ты не хочешь? - Я с тобой куда угодно и когда угодно хочу, - так же тихо отвечает Чон. – Тогда вставай. Позавтракаем и будем одеваться. Чимин приподнимается и наваливается всем телом на Чонгука. Тот ухмыляется, замечая в глазах Пака недобрый огонек. - Хмм, малыш, к чему ты клонишь? – ехидно спрашивает Чон, заглядывая в ясные глаза младшего. Чим ерзает верхом на Чонгуке, усаживаясь поудобнее, а у Гука в боксерах становится теснее, потому что на нем растрепанный и ухмыляющийся Чимин. Старший опускает ладони на крепкие ягодицы Пака и слегка сжимает их, срывая с пухлых розовых губ тихий стон. Гук приглушенно рычит и переворачивает Пака на спину, подминая под себя. Чим пошло улыбается, облизывая губы, отлично зная, что этим действием провоцирует старшего. Гук внимательно следит за движением языка младшего, а затем накрывает пухлые губы своими, врываясь в рот Чимина юрким языком. Он выводит своим языком немыслимые узоры, углубляя поцелуй. Они отрываются друг от друга, когда воздуха не хватает. У Чонгука дрожь по всему телу и каменный стояк, потому что под ним такой желанный Чимин, с припухшими от поцелуя губами и покрасневшими от возбуждения щеками. Старший спускается поцелуями на чувствительную шею младшего, оставляя красные следы от укусов, а потом заботливо проводя по ним языком, как бы извиняясь. Чим извивается под ласками старшего, когда он постепенно переходит к его груди, проводя влажную дорожку, и обхватывает губами чувствительный сосок, срывая с пухлых губ стон чуть более громкий. Чонгук поглаживает бока младшего руками и снова любуется таким чувственным Чимином под собой. Старший аккуратно снимает с Пака ненужные боксеры и раздвигает его ноги в стороны. Он целует внутреннюю сторону бедра, а потом смотрит Чиму прямо в глаза и ухмыляется. Гук обхватывает рукой член младшего, убирая большим пальцем каплю выступившей смазки, а потом наклоняется и головку обдает горячим дыханием. Старший проводит языком до основания, очерчивая каждую венку. Он обхватывает головку губами, начиная активно отсасывать младшему под его громкие поскуливания. Чимина надолго не хватает, когда Чонгук вбирает особенно глубоко, поэтому он кончает прямо в теплый влажный рот Чонгука, а тот проглатывает все до капли и ухмыляется. Пак тяжело дышит и ждет продолжения, поэтому Чон тянется к прикроватной тумбочке, доставая оттуда баночку с лубрикантом, и открывает крышку, тщательно смазывая пальцы. Он аккуратно вводит первый, на что Чим слегка морщится, и нежно проводит им по теплым стенкам. Когда палец свободно входит, он добавляет второй, просовывая их чуть глубже, и разводя в стороны, подобно ножницам. Добавляя третий палец, Чон надавливает сильнее, доставая до простаты и проходясь по ней смазанными пальцами. Чимин выгибается и сладко стонет, подвиливая бедрами навстречу длинным пальцам своего парня. Старший еще несколько раз поглаживает чувствительную точку, а затем высовывает пальцы, успев уловить губами разочарованный стон Пака. Он нежно подвигает Чимина к себе, заставляя раздвинуть ноги шире и закинуть их Чону на плечи, а сам приставляет головку к входу. Старший глубоко целует Чимина, толкаясь наполовину, а Пак прикусывает ему губу. Поцелуй приобретает медный привкус крови, что заводит обоих еще сильнее. Чонгук толкается еще раз и входит до основания, осматривая дрожащего парня под собой. Ладонь Чонгука со шлепком опускается на ягодицу Пака, отчего тот давится стоном. На белой коже остается красноватый след. - Это за то, что ты кусаешься, - пошло прошептал Чонгук, толкаясь еще раз и попадая головкой прямо по простате. Чимин выдыхает и стонет, когда Чон начинает постепенно набирать темп. Чувствовать Чонгука в себе – верх удовольствия. Паку до безумия нравится чувствовать себя заполненным любимым человеком. Гук всегда был в постели просто шикарен, он умел доставить удовольствие, оставаясь при этом достаточно грубым и достаточно нежным. Их первый раз Чим помнит очень отчетливо. Все случилось слишком спонтанно и неожиданно. В ту ночь страсть была перемешана с нежной любовью, а Чимин принимал в себя Чона полностью, отдаваясь целиком. Чонгук ускоряется, тихо рыча и наслаждаясь громкими стонами Чимина. Младший несдержанно скулит и тянет руку к своему члену, но Гук перехватывает его руку и заносит ее над головой Чимина, свободной рукой обхватывая член младшего. Чон плавно двигает рукой, задает темп, аналогичный своим толчкам, а Чимин берет высокую ноту, когда старший надавливает большим пальцем на головку. Им хватает еще несколько чувственных движений, чтобы Чимин вскрикнул, изливаясь себе на живот. Чонгук совершает финальные движения бедрами и кончает внутрь Чимина, тихо рыча. Чимин блаженно улыбается, когда чувствует, как старший притягивает его к себе, а по бедрам стекает теплая белесая жидкость. Пак разворачивается в объятиях Чона и утыкается носом ему в изгиб шеи. Гук целует младшего за ушком, кусая мочку. - Я люблю тебя, - шепчет он совсем тихонько, вызывая на губах Чимина улыбку. - Я тоже люблю тебя, - отвечает тот и целует парня в подбородок. Пока Чонгук заправляет постель, Чим быстренько забегает в ванную, чтобы принять утренний душ. Он чистит зубы, а потом замечает красные капли на белоснежном мраморе раковины. Пак испуганно поднимает голову и смотрит на свое отражение в зеркале. У него из носа к пухлым губам тянулась тонкая струйка алой крови. Чимин поспешно запрокинул голову, пытаясь остановить кровь, а потом судорожно достал из шкафчика бумажные носовые платки. Пак вытер кровь и внимательно всмотрелся в ярко-красные разводы на белом платке. Чимин положил платок на стиральную машинку, чтобы выкинуть после того, как примет душ, а сам принялся снимать с себя одежду, отмечая, что неожиданно покрылся мурашками. Чонгук заботливо приготовил завтрак, который состоял из горячих бутербродов и вкусного ароматного чая, на что Пак, вышедший из ванной, улыбнулся и чмокнул парня в уголок губ. Чон заметил, что у Чимина, сидящего напротив, подрагивают руки, но не посчитал нужным спросить, раз сам Пак ни о чем не рассказывает. Они позавтракали в спокойной обстановке, редко перекидываясь парой фраз, а потом в обнимку пошли одеваться, чтобы сходить прогуляться по солнечным улочкам Сеула. На улице было очень тепло и по-весеннему свежо как и вокруг, так и на душе. Люди спешили туда-сюда, не обращая внимания на парней, идущих, держась за руки. Чонгук то и дело притягивал к себе Чимина, чтобы подержать его в своих объятиях. Чим такому напору старшего удивлялся, потому что настолько частые объятия в людных местах были у них редкостью. Пак прижимался вплотную и счастливо улыбался, наслаждаясь крепкими руками Чонгука, что обвивали его талию. Немного понежившись в объятиях, они направились дальше, не спеша шагая вдоль по тротуару. Неожиданно у Чимина закружилась голова, и он чуть не упал на асфальт, благо, крепкие руки старшего вовремя подхватили его. - Чимин, ты в порядке? – Чон испуганно посмотрел на ослабевшего парня, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Д-да, Гукки, все хорошо, - Пак попытался встать, но едва удержался на ногах, поэтому Гуку пришлось взять его на руки. – Пошли домой, пожалуйста, я хочу домой... Чонгук быстро спохватился и направился в сторону дома. Им повезло, что они отошли не так далеко, и смогли бы быстро добраться до многоэтажного дома, но Чимин потерял сознание в руках Чонгука. Чон быстро набрал номер скорой, умоляя приехать как можно скорее, сдерживая слезы и пытаясь привести Пака в чувство. У младшего побледнели пухлые щеки и руки, но он дышал, поэтому Чонгуку стало легче. Но не настолько, чтобы можно было выдохнуть спокойно. Чимин открыл глаза и увидел перед собой белое полотно. Голова ужасно болела и кружилась при каждом незначительном движении, поэтому он еще не до конца понимал, почему видит перед собою лишь белое гладкое пятно. Пак попытался снова закрыть глаза и вспомнить, что произошло накануне. Они шли с Чонгуком по улице, а потом... Боже, я потерял сознание прямо на улице! Где Чонгук? Что с ним? Чимин начал ерзать, пытаясь поднять голову и оглядеться, и когда ему это удалось, он понял, что находится в больнице. Слева от него сидел Чонгук, склонив голову на кровать и прижимаясь теплой щекой к бледной руке Пака. Чим спокойно выдохнул, расслабляясь от присутствия старшего, а потом легонько провел свободной рукой по волосам Гука. Чон поморщился, подняв глаза, а потом подскочил ближе к Чимину, совсем забывая про сон. - Малыш, ты очнулся, - утверждение, произнесенное шепотом. У Чонгука синяки под глазами и уставший вид, из-за чего Чим чувствует себя виноватым. - Гукки, - у Пака хриплый голос, отчего он сам его не узнает. - Как ты? Что-нибудь болит? – обеспокоенно поинтересовался Чон, сжимая в своих руках маленькие ладошки Чима. - Г-голова немного, - слабо улыбнулся Пак, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. – Ты выглядишь уставшим. Я давно здесь? - Ты проспал около двенадцати часов, а я все это время не смыкал глаз, - сообщил Чонгук, а младший дернулся, распахивая глаза. - Я двенадцать часов был без сознания? – испуганно прошептал он. - Нет, малыш, ты просто спал, - ласково произнес Чон. - Прости, Гукки, - прошептал младший, в миг погрустнев. – Я так напугал тебя... - Малыш, все хорошо, я же рядом, - улыбнулся Гук, заставляя Чимина немного расслабиться. Их идиллию прервал врач, заглянувший в палату и хмуро посмотревший на Гука. - Чон Чонгук? – он дождался утвердительного кивка и хмыкнул. – Выйдите на пару минут, мне нужно с вами поговорить. - Я сейчас приду, мой хороший, - Чон чмокнул младшего в висок, когда врач скрылся за дверью, а потом вышел следом за ним. Доктор стоял около подоконника напротив палаты, и Чонгук подошел к нему. - Я вас слушаю. - Чон Чонгук... Пак Чимин, он... Вы же знаете о том, что у него рак? – осторожно интересуется мужчина. - Да, - хмыкает Чон, стараясь сдержать эмоции. - Его состояние ухудшилось. Пак Чимину лучше остаться в больнице, потому что... – врач выдержал некоторую паузу, а потом на выдохе добавил. – Ему осталась неделя. Слова полоснули по сердцу Чонгука словно нож, заточенный искусным мастером. На несколько мгновений взгляд Чона расфокусировался, а сердце пропустило удар. Эти слова были страшными и больно били по чему-то прижившемуся внутри. Слезы подступили к глазам. - Н-неделя? – осторожно переспросил Чонгук, пытаясь вдохнуть полной грудью, но легкие отказывались принимать хоть каплю кислорода. Мужчина лишь кивнул и, похлопав Чона по плечу, поспешил удалиться. Гук стоял посреди коридора совершенно потерянный и потрясенный. Там, за дверью в палату, лежит его Чимин. Чимин, которому осталась лишь неделя жизни. Хочется заплакать в голос, кусая запястья, и кричать так громко, чтобы все услышали, но Чонгук не может. Потому что за дверью в палату его Чимин. Он вытирает выступившие слезы, поправляется, и с легкой напускной улыбкой открывает дверь. Чимин, увидев любимого, слабо улыбается и подзывает его к себе рукой. - Хочешь чего-нибудь? – аккуратно интересуется Чон, поглаживая Пака по голове. - Неа, - улыбаясь, отвечает младший. – Просто побудь рядом со мной... Чонгук снимает куртку и ложится рядом с Чимином, аккуратно прижимая его к своей груди и вдыхая родной запах. Чимин пахнет ванилью, а Гук до ужаса любит ваниль. Они лежат вместе долго-долго, иногда лениво целуясь и улыбаясь друг другу. Старший чувствует, что Чимин все знает. Знает, что осталось совсем мало. Он все же просит врача разрешить им поехать домой, на что мужчина хмурится, но потом соглашается. Они едут в такси, глядя в окно и думая о своем. Чимин прижимается к Чонгуку, радуясь, что проведет с ним последние дни. Он не знает, что сказал тогда врач Чону, но он чувствует, что организм с каждым мгновением слабеет все больше, голова кружится чаще. Он ощущает, что осталось совсем немного. Время ускоряет свой ход как будто назло, не оставляя ни одного лишнего мгновения, чтобы они могли насладиться друг другом в последний раз. Чимину безумно страшно. Страшно оставить Чонгука, страшно покинуть этот мир, страшно умирать, ведь он так любит жизнь. Весь этот мир с его недостатками и недочетами он принимает таким, какой он есть. Чонгук думает о том, что это несправедливо. Такое доброе и ясное сердце, как у Чимина, должно биться всегда. Но оно скоро остановится насовсем, и принять это как должное невозможно. Чонгуку становится ужасно больно от того, что он беспомощен. Единственное, что он может сделать сейчас – быть рядом и отдавать всю свою любовь. Все те чувства, которые он обещал себе пронести с собою до самой смерти. Они заходят в квартиру, расслабляясь, наконец, потому что больничные стены безумно давят. Чонгук вызывается приготовить ужин, но к нему спешит присоединиться Чимин, поэтому они готовят вместе, веселясь и обнимаясь. Они проводят вместе пять счастливых дней, наслаждаясь друг другом сполна, не упуская ни одной минуты. Вечером они дурачатся на диване, пока Чим не устает и не жалуется на мимолетное головокружение. Гук заботливо укладывает его в кровать и ложится следом. Они лежат друг напротив друга, смотря прямо в глаза. - Я боюсь, Гукки, - шепчет Чимин, заставляя Чона напрячься. Он ласково тянет Пака на себя, целуя в макушку. - Я тоже боюсь, родной, - сглатывает старший, сдерживая подступающие слезы. – Я безумно боюсь тебя потерять. - Обещай мне, что всегда будешь помнить меня, - Чимин поднимает влажные глаза на Гука, и тот видит, как у младшего подрагивают губы. - Я никогда не забуду тебя, Чимин, - слеза скатывается по щеке, впитываясь в подушку. – Спасибо тебе. - За что? – дрожащим голосом спрашивает Пак, уже не стараясь сдерживать рвущиеся наружу всхлипы. - Ты научил меня ценить, - Чимин плачет в голос, пытаясь закрыть себе рот рукой. – И любить. Минни, ты научил меня любить. - Будь счастлив, - младший прижимается к Гуку всем телом, содрогаясь в рыданиях, а Чон безмолвно роняет слезы, закусывая губу. - Я люблю тебя, Пак Чимин, - тихо шепчет он, целуя Чима в макушку. - Я люблю тебя, Чон Чонгук, - отвечает младший, медленно засыпая с улыбкой на губах. Чонгук обнимает Чимина, утирая слезы свободной рукой, а потом чувствует, что время вокруг него остановилось. Он слегка отстраняется, придерживая Пака за плечи. Младший молчит, умиротворенно прикрыв глаза. На щеках, уже не таких пухлых, как раньше, не засохшие дорожки от слез, а губы такие же по-детски надутые, только теперь уже более бледные. Ресницы Чимина не подрагивают. Чонгук прижимает бездыханное тело к себе, закрывая глаза, а потом кричит. Кричит в голос, пытаясь заглушить боль, что разъедает внутренности подобно кислоте. Но не помогает. Для Чонгука жизнь – это Чимин, но теперь Чимина нет. Разрывающая боль, слезы и чувство несправедливости. Чон аккуратно в предпоследний раз касается чиминовых остывших губ своими. Последний поцелуй он подарит ему на похоронах.

***

Однажды Чимин попросил, чтобы Чонгук был счастлив и помнил его всю свою жизнь. И Чонгук пообещал. Спустя некоторое время Чон не без труда смог немного оправиться после потери своего смысла жизни, в лице пухлощекого парня с добрым сердцем. Еще спустя некоторое время он пришел к отцу и попросил прощения за то, что произошло между ними. Чон старший принял его и простил, сознаваясь и в своих ошибках. Только тогда он подробнее узнал о том, кто такой Пак Чимин. Когда он осознал, что благодаря Чиму Чонгук теперь такой, какой есть, он сразу же подорвался желанием поблагодарить его. Гук грустно усмехнулся, рассказывая о том, какую сильную любовь они пронесли вместе, и почему теперь все чувства сквозь время несет только Чонгук. Не было и дня, когда бы Чон забывал о Чимине. Каждую секунду, каждую минуту младший был в мыслях Гука. Он лучезарно улыбался глазами-щелочками и твердил, что «Все будет хорошо», и Чонгук верил. Чон воссоединился с семьей, карьера у него пошла в гору даже без помощи отца. Тот настаивал, но Гук твердо сказал, что намерен добиться всего сам. Все знакомые удивлялись, как Чонгуку удается в этой жестокой повседневности оставаться всегда в бодром расположении духа и со счастьем на лице. Но мало кто знал, что Чонгук умеет ценить. Чимин навсегда останется гореть ярким огоньком в сердце Чонгука. Младший будет смотреть на него сверху и лучезарно улыбаться, потому что Чон сдержал обещания. Старший будет чувствовать доброе сердце Чимина рядом с собой до самой смерти.