Седина

      Сора осторожно дернула рукой, за которую Арима Кишо все еще держал ее. Следователь вывел девушку из кабинета начальника несколько минут назад, но не спешил отпускать ее руку, продолжая тянуть к выходу из здания. Теперь, когда они находились на улице, Сора решилась прервать стремительный побег. Мужчина остановился.       - А, – Сора еще раз потянула, – спасибо, что вывели меня, а то этот начальничек кидал на меня такие взгляды, что…       Ооха замялась и неловко рассмеялась. Она смотрела то на спину Аримы, то на его пальцы, медленно разжимающиеся и опускающиеся. Он не поворачивался и ничего не говорил. Сейчас мужчина был похож на статую самого себя, безэмоциональную и недвижимую.       Арима Кишо медленно развернулся, но, сколько встревоженная Сора не ловила его взгляд, он смотрел куда-то поверх ее головы. Наконец он посмотрел на девушку, но глаза его будто заволокло дымкой.       - Арима-сан?       Ооха помахала перед его лицом рукой, подергала за руки и обошла вокруг несколько раз. Когда она достала телефон, чтобы позвонить в больницу, он очнулся:       - Ты можешь идти, – он сказал это так холодно, что Сора забеспокоилась еще больше, но уже через минуту вспомнила, что такая безразличность свойственна Ариме Кишо.       - Хорошо, – она кивнула и убрала телефон в карман, – я скоро зайду к вам и верну рубашку.       Ооха Сора, признаться, уже забыла, что одета в чужую одежду. Она вспомнила, растерянно глянув на телефон, и посчитала это отличным поводом, чтобы еще раз побывать в квартире у следователя.       От своего глупого желания девушка зарделась, но Арима все еще не обращал на нее внимания. Он кивнул и, развернувшись на каблуках, пошел вперед.       Он уже давно скрылся, а девушка все продолжала стоять, глядя на подвернутые рукава белоснежной рубашки, и пыталась осознать и принять тот факт, что действительно хочет еще раз оказаться дома у Аримы Кишо. Ей ведь действительно понравилось смотреть, как сильнейший следователь CCG готовит для нее завтрак, понравилось чувствовать его руку на своем запястье. Понравилось просыпаться в его квартире и видеть его спину.       Ооха Сора обреченно застонала, понимая, что влюбилась в Ариму Кишо.       Пострадавших из отряда Аримы выписали из больницы уже на следующий день, торжественно объявив, что все, что нужно было, они сделали, и теперь ребята могут валить на все четыре стороны. Ребята, в свою очередь, были несказанно рады наконец разойтись по домам.       Несмотря на пережитое, ночью никто из них не спал, пусть и усиленно демонстрировал обратное. Химамура Рейта разрабатывал план тренировок, которые позволили бы ему хоть немного сравняться с Оохой. К тому же в его планах было найти для себя более сильный куинке. Конно Аота вовсю планировал свадьбу с той же Оохой. Он составил список гостей и меню, выбрал место проведения церемонии и долго представлял Сору в разнообразных свадебных платьях, каждое из которых было откровеннее предыдущего. А Гора Ясухиро слушал бормотание обоих и мысленно обещал себе наутро врезать им. Позже он переключился на анализ поведения Аримы Кишо, пытаясь вычислить его цели и планы на новый отряд.       Поэтому утром Химамура, Гора и Конно были счастливы, что больше никто не заставляет их отвечать на вопросы, и гневно шикали на каждого, кто издавал звуки громче тихого шепота.       Стоило им выйти, Конно оживился и принялся звонить Соре. Девушка долго не отвечала, а когда ответила, голос ее был тихий, и сама она едва ли понимала, что Аота говорит ей. Он, тем не менее, назначил ей скорую встречу и был несказанно счастлив ее тихому «угу».       Химамура и Гора, слышавшие весь разговор, не были столь радостны.       - Его пошлют, – с некоторым сочувствием протянул Рейта.       - Точно, – печально подтвердил Ясухиро.       А Конно Аота уже мчался на встречу своей любви.       Из транса Ариму Кишо вывел телефонный звонок. Ему бегло сообщили, что его отряд выписали из больницы, и все вопросы по поводу миссии улажены. Арима ровно ответил, про себя отметив, что ему отчего-то не все равно, и отключился.       И только после этого заметил, что сидит на собственном диване и старается думать о чем угодно, кроме командира его отряда. Мысли об Оохе Соре приводили его в странный ступор. Арима не понимал, почему его так раздражали сальные взгляды начальника, и зачем он силой вывел подчиненную из кабинета.       Пройдя на кухню, чтобы заварить чай, мужчина вспомнил, как еще утром девушка сидела за этим столом, положив голову на руки, и как он сам украдкой посматривал на нее. Она улыбалась своим мыслям, и ее улыбка отчего-то уже не так раздражала.       Чайник противно засвистел, следователь выключил газ и напряженной рукой вылил кипящую воду в раковину. Затем с грохотом поставил пустой чайник обратно и вышел из кухни.       Арима Кишо метался по квартире и нигде не мог успокоиться. Ему казалось, что каждый уголок его дома теперь пропитан Сорой. Это почему-то радовало и раздражало одновременно. Девушка чудилась ему в самых разных местах. Следователь окончательно сдался, когда увидел девичий силуэт в смятых простынях. Ему хотелось, чтобы она была здесь, но это ничего не меняет. Не должно менять.       Арима вышел в гостиную, сел на диван, на котором спала Сора, и открыл выхваченную с полки книгу. Мужчина монотонно перелистывал страницы, но глаза его были обращены в одну точку. Мыслями Арима Кишо был рядом с девушкой, одетой в его рубашку.       Из транса его вывел звонок в дверь. За окном уже было темно, а уличные фонари только начали включаться. Бегло выглянув в окно, Арима натолкнулся на удивленный взгляд Горы. Тот бежал рядом с Химамурой в сторону его дома, но резко остановился, схватив друга за руку. Следователь не увидел, как его подчиненный проследил за ним, а после развернулся и, что-то бурча, скрылся за поворотом. Химамура громко выругался и последовал за товарищем.       Арима Кишо открыл дверь и замер, смотря на заплаканную Ооху, сжимающую полы одолженной рубашки.       - Какого черта? – только и успел произнести он, прежде чем девушка уткнулась в его грудь.       Конно Аота не шел, он почти летел, глядя на небо и врезаясь в прохожих. Он не заметил, как Ясухиро схватил его за локоть, не давая попасть под машину, не заметил, когда его товарищи потерялись в толпе и не заметил, как дошел до дома.       Окрыленный скорым свиданием парень не обращал внимания ни на что, кроме собственных фантазий. Он представлял собственную свадьбу, Сору в пышном белом платье, их будущих детей и, самое главное, их первый поцелуй. Когда его мысли дошли до первой брачной ночи, Аота замер с совершенно глупым и совершенно счастливым выражением лица и до самых кончиков волос покрылся краской. Все с тем же выражением лица Конно сел и, обхватив плечи руками, рассмеялся.       Ему удалось немного успокоиться, прежде чем выйти из дома, но парень все еще не замечал ничего вокруг. Он чудом дошел до кафе, в котором назначил встречу, и снова замер.       За столиком у окна сидела Ооха Сора. Она теребила закатанный рукав рубашки, закусывала губу и смотрела то в экран телефона, лежащего на столе, то в окно. Она не заметила Аоту, и он остановился, чтобы подольше полюбоваться девушкой.       Одна только мысль, что девушка так нервничает из-за него, приводила Конно в неописуемый трепет. Он обратил внимание на явно мужскую рубашку, но представил, что она его, и расплылся в счастливой улыбке. Парень все продолжал любоваться девушкой и не заметил, как за углом притаились Гора и Химамура.       Аота зашел в кафе и сел напротив Соры, но она как будто его не заметила. Девушка продолжала смотреть в окно и нервно покусывать губы. Парень, в который раз за день, густо покраснел.       - Привет, – протянул он, силясь перестать лыбиться.       - Привет, – Ооха встрепенулась. – Все в порядке? Вы же в больнице были всю ночь, да?       Девушка нервничала и не могла подобрать слова, но Конно не обращал внимания ни на что, кроме своих фантазий. Она задала еще несколько ничего не значащих вопросов, отвечала невпопад и запиналась. Парень же краснел и приписывал волнение девушки себе.       - Сора, – он взглянул ей в глаза и тут же отвел взгляд, – я… это…       Девушка удивленно посмотрела на всегда бойкого и говорливого друга. Только теперь, своим странным поведением, он привлек ее внимание. Сора смотрела на смущенного друга и не понимала, что могло так сильно сказаться на его поведении.       Конно Аота подскочил на месте, его глаза загорелись решимостью, и он протянул любимой девушке бумажную коробочку с потрепанным пластмассовым колечком внутри.       - Выходи за меня!       Повисла тишина. Аота смотрела на Сору, открывшую от удивления рот, и улыбка постепенно сползала с его лица. Гора и Химамура, слышавшие выкрик товарища, переглянулись и двинулись ко входу в кафе. Немногочисленные посетители кафе замерли в ожидании.       - А я в Ариму-сана влюбилась, – тихо произнесла Ооха, опустив голову.       Аоту словно по голове ударили. Он опустился на стул, и краски вернулись в его восприятие. Он увидел чужую рубашку на любимой девушке, ее смущенный румянец, причиной которого являлся отнюдь не он, вспомнил ее волнение и искусанные губы. Конно Аота понял, что опоздал, и злость захлестнула его. Он злился на себя за то, что медлил, на Ооху, потому что полюбила не его, на товарищей, которые могли остановить его глупый порыв. Аота понял, как глупо было сразу предлагать девушке жениться, он корил себя за невнимательность и легкомысленность. И больше всего Конно злился на Ариму Кишо, который посмел увести у него девушку, которую он любит уже почти десять лет.       Но рядом была только Сора, а злость требовала выхода.       - Значит вот оно что, – Аота зло усмехнулся, – вот как ты стала лучшей на курсе.       Не помня себя, он сказал еще много гадостей о ней и об Ариме, высказал все, что пришло ему в голову. Конно не заметил, как вошли Гора и Химамура, он смотрел только на Ооху, чье выражение лица становилось только тверже. Это злило еще сильнее. Он говорил и говорил, обвинял ее во всех смертных грехах, почти кричал на нее, выливая все больше гадости, и никак не мог остановиться.       - Аота, – Ооха Сора посмотрела в глаза Конно Аоте, одним взглядом заставив его замолчать, – я считала тебя своим другом, – на ее глазах выступили слезы. – Но теперь не твое дело, с кем я общаюсь, и кого я люблю.       Девушка уверенным шагом направилась к двери, но у самой цели развернулась.       - Идиот! – крикнула она и убежала.       По ее щекам катились слезы.       - Точно идиот, – Ясухиро одарил Аоту злобным взглядом и выбежал следом за девушкой.       Химамура Рейта же молча подошел, ударил Конно кулаком в лицо и так же молча вышел.       Конно Аота вытирал разбитый нос рукавом и осознавал, что он не просто идиот, он полнейший, натуральнейший кретин.       Сидя в кафе, Ооха Сора представляла себе, как после разговора с Аотой пойдет и признается Ариме Кишо в любви. Девушка всегда любила все делать сразу, тем более с ее теперешней работой глупо было бы откладывать на потом такие важные вещи. Она не готовилась ни к какому ответу. Сора просто признается, и будь что будет.       Еще Ооха хотела поговорить с Аотой. Долгое время он был ее единственным другом, и она привыкла доверять ему любые тайны.       Но все пошло совсем не так, и теперь девушка, плача, бежала, и ноги сами вели ее к заветному дому. Мир Оохи Соры рушился, и от Аримы Кишо зависело, возникнет ли что-нибудь на образовавшемся пустыре.       Сора позвонила в дверь и попыталась прекратить плакать, но ничего не вышло. Только сейчас она поняла, что совсем не хочет, чтобы Арима видел ее в таком состоянии. Но отступать было поздно, и девушка судорожно мяла подол рубашки, силясь остановить слезы.       Дверь открылась, и прежде, чем они оба успели что-то осознать, Ооха бросилась к Ариме и разрыдалась пуще прежнего.       Арима Кишо попытался отцепить от себя руки девушки, но безуспешно. Он завел ее в квартиру и, закрыв дверь, принялся обдумывать, что делать с подчиненной дальше. К своему удивлению, ему было приятно обнимать девушку, но то, с какой скоростью свитер пропитывался ее слезами, напрягало.       Не придумав ничего лучше, следователь подхватил девушку на руки и отнес в ванную. Обескураженная, Сора легко расцепила руки; Арима смог отойти и включил воду в душе.       Вопреки ожиданиям, Ооха не кричала, а стояла и хлопала глазами. Она не ожидала такой подлянки от Аримы, но слезы отчего-то враз высохли. Вместо того, чтобы плакать, Сора расхохоталась, и теперь уже Арима смотрел на нее удивленно.       Ооха Сора стояла под струями воды и хохотала, из глаз и носа ее текла вода, девушка понимала, что очень скоро ей будет жутко стыдно, но сейчас она чувствовала облегчение. Он не выгнал ее, не упрекнул и ничего не спросил. Вместо этого Арима Кишо, пусть неуклюже, попытался успокоить ее. Улыбка озарила лицо девушки.       На выжженном пустыре пробивалась трава.       - Я люблю вас, Арима-сан!