Право на счастье

      Бракосочетание должно было состояться в замковой септе, - об этом Сансе доложила разбудившая ее служанка. В ее комнате все утро царила суматоха – девушки выкупали ее в воде с ароматными травами и маслами, расчесали ей волосы, соорудили из них сложную прическу и надушили, порой сопровождая своим действия фамильярным хихиканьем, от которого у нее по спине пробегали неприятные мурашки. Затем на вытянутых руках осторожно внесли платье – должно быть, его шили еще к ее свадьбе с Джоффри. Это было чудесное произведение портновского искусства, бледно-серое, воздушное, с глубоким вырезом, украшенное тонкой вышивкой и жемчугом. Когда на Сансе уже затягивали шнуровку, в комнату без доклада вошла королева. Она кисло оглядела девушку и заметила: - Какая жалость, что приходится отдавать такую красоту такому чудовищу. Но ничего не поделаешь. Я пыталась отговорить короля от этого брака, говорила, что можно найти других женихов для такой знатной девицы как ты, но он не пожелал ничего слушать. - Я всегда рада исполнить волю его милости – Санса говорила тихо, почтительно наклонив голову. - Да, да, это я уже слышала, как и то, что в тебе нет крови предателя и что ты верна короне – отмахнулась Серсея. – Но неужто ты сама хочешь выйти за Пса? - А разве я могу отказаться от этой свадьбы?       Королева улыбнулась: - Как сказать – конечно, ты можешь вырываться, рыдать и устроить представление для всех гостей, но в любом случае, либо ты пойдешь в септу по доброй воле, либо тебя отнесут туда на руках. Но так или иначе тебя выдадут за Пса и уложат с ним в постель. Так-то вот, голубка.       С этими словами королева вышла, а Санса пыталась привести в порядок мысли и чувства. Вопросы Серсеи заставили ее вновь вернуться к тому, о чем уже очень долгое время Санса старалась не задумываться – чего хочет она сама. Ее слова о том, что Клиган не самый худший муж из возможных были правдой только отчасти – будь у нее возможность сохранить ему жизнь иным способом, она бы ни за что не согласилась на такое унижение. Но она уже вступила на дорогу, и все, что теперь ей остается – это пройти ее до конца.       Сансе показалось, что время тянулось бесконечно долго, пока ее одевали, пока шли по казавшимся бесконечными замковым коридорам, пока она медленно поднималась по ступеням ко входу в септу. Внутри в нос ударил сильный запах духов, ароматы благовоний, дым от свечей. От духоты и голода – за приготовлениями ни она, ни ее горничные не вспомнили о завтраке – у Сансы закружилась голова, тугой корсет не давал вздохнуть полной грудью. У входа стоял ее жених. Впервые она видела Сандора Клигана в столь великолепном наряде, и, если бы не ожоги, он выглядел бы настоящим рыцарем из песни. Чисто вымытые и подстриженные темные волосы падали на плечи, здоровая половина лица была гладко выбрита, черный дублет был расшит агатовыми бусинами, а серебряные застежки удерживали на его плечах свадебный плащ, где с желтого бархата на Сансу скалились три бегущие гончие с высунутыми алыми языками. Стоящий рядом с ним Джоффри, разряженный в пух и прах, казался заморышем. Он подошел к ней. - Ты сегодня прекрасна, Санса. Так как ты – подопечная короны, я выдаю тебя замуж вместо твоего отца. Ты рада? - Как будет угодно вашей милости – король улыбнулся в ответ на ее слова, и Санса в который раз заметила, что его губы, казавшиеся ей когда-то такими красивыми, похожи на извивающихся червяков.       Встав рядом с женихом, она посмотрела в лицо Клигану, и заметила, как он бледен, а рука, которую он ей подал, еле заметно, но дрожала. - Вы нехорошо себя чувствуете, милорд? – прошептала она, пока они шли к алтарям Отца и Матери. - Достаточно хорошо, чтобы сыграть свою роль. А Пташка готова пропеть свою песенку?       Санса не успела ответить – их уже ждал септон. Обряд прошел как в тумане, она делала и говорила все, что полагалось, но не замечала ничего вокруг. Неожиданно ей на глаза навернулись слезы, и огоньки свечей начали расплываться у нее перед глазами. Скорее бы все кончилось. Наконец, пришло время меняться плащами. Неожиданно рядом с ней вырос Джоффри, и все с той же гадкой улыбкой принялся возиться с завязками ее плаща, не преминув ущипнуть ее за грудь – Санса едва удержалась от того, чтобы не оттолкнуть его. А вот с плащом жениха вышло затруднение – Клиган был настолько выше своего бывшего подопечного, что тому пришлось едва ли не подпрыгивать, чтобы расстегнуть застежки. Наконец, он справился, красный как рак, грубо сунул ему в руки плащ и отошел в сторону. Сансе тоже пришлось постараться, чтобы набросить белый шелковый плащ на плечи Пса, и, к счастью, никто из гостей не обратил внимания, что, наклонившись окутать невесту своим, жених пошатнулся, и на мгновение вцепился в ее плечо с такой силой, что стало больно. Глядя друг другу в глаза и держась за руки – так положено, в очередной раз напомнила себе Санса – они произнесли обет: - Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый… - Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своей леди и женой. - Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя своим лордом и мужем.       Быстрое прикосновение жестких обветренных губ – и все было кончено.       Септон поднял над молодоженами сияющий радугой кристалл и провозгласил: - Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Сандора из дома Клиганов и Сансу из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними.       Гостей на свадебном пиру было немного, но все как будто веселились от души, или прилежно делали вид, что веселы. Не было ни королевы, ни лорда Тайвина, ни других членов Малого совета, зато присутствовал король и его дядя лорд Тирион. Музыканты играли, вино лилось рекой, одни изысканные блюда сменялись другими. Несмотря на голод, Санса так и не смогла проглотить ни кусочка из того, что ей предлагали. Непрошеные слезы так и норовили пролиться, и время от времени ей приходилось закусывать губы, чтобы не расплакаться – только лишнее удовольствие Джоффри. Несколько пар гостей вышли потанцевать. Санса повернулась было к мужу, но он сидел с таким мрачным видом, что она не решилась напомнить ему о том, что по традиции первый танец танцуют молодожены. Да и умеет ли он вообще танцевать? Санса вздохнула и отпила вина, ожидая, когда, наконец, можно будет уйти.       Сандор заметил, что Пташка ничего не ест – от волнения, наверное. Ему тоже кусок в горло не лез, зато виночерпий не уставал ему подливать, чем он и пользовался. Надраться – это был самый лучший выход. Вино – вот в чем он всегда топил любые чувства, разве что от страха перед огнем оно не помогало. Клигану потребовалось усилие, чтобы признаться себе в том, что сейчас он тоже боится – боится той минуты, когда они останутся наедине, и всех последующих дней, лун, лет. Он никогда не думал о будущем, просто делал что приказывали. Да и теперь он сам себе не хозяин, но будущие годы рядом с Пташкой – Сансой, надо привыкнуть к этому имени – представить все равно не выходило. Сандор оглядел гостей. Веселятся, ублюдки. Еще бы, такое зрелище – их выставили напоказ словно диких зверей и ждут, когда те начнут их развлекать. Не дождутся. Он краем глаза посмотрел на свою молодую жену. Лицо спокойное, но он-то знал, что это маска, и под этой маской девчонка отнюдь не выглядела счастливой. Вон, и губу закусила, чтобы не плакать. Плачь – не плачь, а дело сделано. Отчего ему тогда так паршиво? Он не хотел всего этого, он такая же жертва малолетнего ублюдка в короне. Он сам никогда не был счастлив и не умеет – да и не хочет – делать никого счастливым, и ее тоже не сделает. Даже думать об этом смешно – что любая женщина когда-либо сможет примириться с таким замужеством. Но по крайней мере – это он обещал себе твердо – ее больше никто не обидит. Никто и никогда.       Музыканты закончили играть, и король поднялся из-за стола. Санса отметила, что его лицо раскраснелось, а движения неловкие – он, похоже, был сильно пьян. - Пир подходит к концу! – пьяным, развязным голосом громко сказал Джоффри – Пора проводить молодых на ложе! Посмотрим, что северная волчица может предложить моему Псу!       Клиган тоже встал – по лицу прошла судорога: - Ваша милость, вы уверены, что леди в этом зале хотят увидеть меня без одежды? Если хоть одна из них брюхата, то от моего вида может скинуть. А мою жену, помнится, вы уже как-то раздевали. - Не смей спорить со мной, ты, шавка – Джоффри покраснел еще сильнее, губы затряслись - Одно мое слово – и ее прямо здесь отымеют все мои гвардейцы. - Ваша милость, не стоит… - это лорд Тирион попытался урезонить племянника, но тот отмахнулся от карлика и пошел к столу, где сидели новобрачные. Там он грубо ухватил Сансу за руку и силой вытащил на середину чертога. Рукав треснул и порвался по шву, но этого никто не заметил кроме Сансы – все молчали, глядя на них, злость и ярость висела в воздухе словно облако. Клиган, схватившись за нож, смотрел на Джоффри так, что казалось, хочет убить его взглядом.       В этот миг Джоффри вдруг покачнулся, наклонился, повиснув на Сансе, и его вырвало. - Его милости дурно. Праздник окончен, расходитесь. Кто-нибудь, помогите королю! – на этот раз голос Тириона Ланнистера прозвучал громко и властно. Гости, притихнув, начали покидать зал. Один из гвардейцев, придерживая короля за плечи - из него продолжала извергаться блевотина – вывел его вон. Санса так и стояла, словно оцепенев. Наконец, она почувствовала тяжелую руку на своем плече. - Идем, Пташка. Все кончилось. Пошли, не стой столбом. Ты – он ткнул пальцев в одного из слуг – проводи нас в брачный покой.       Должно быть, слугу подгонял страх перед Псом Ланнистеров, так что по коридору они шли очень быстро, Санса задыхалась в своем корсете и путалась в юбках. Клиган, несмотря на хромоту, двигался гораздо быстрее, чем можно было ожидать от мужчины, который неделю назад был на пороге смерти. На лестнице Санса все-таки споткнулась о свой длинный подол и рухнула на каменные ступени. Боль в коленях была такой, что она охнула. - Седьмое пекло! Да ты на ногах не стоишь. – Сандор наклонился, рывком поднял ее за локоть, не сумев сдержать стона, и до самой спальни тащил ее за собой, так что Санса еле успевала перебирать ногами.       Они снова были в комнате Сансы, только кровать заменили на другую, побольше, а в углу были кучей свалены пожитки Пса. Захлопнув дверь, он, наконец, отпустил ее, и без сил рухнул в резное кресло.       Санса огляделась. Служанки постарались – на столе стоял графин с вином, курились на медных пластинках благовония, в очаге весело трещал огонь. Белье было свежим, шелковым, между простынями разбросали лепестки роз. Какая насмешка. С тех пор, как Санса начала мечтать о замужестве, в ее голове всегда мелькали одни и те же картины. Вот она стоит под чардревом рядом с молодым пригожим лордом. Рядом улыбаются отец, мать и братья, даже Арья и вечно грустный сводный брат Джон Сноу. Потом – брачный пир с грубоватыми шутками северных лордов, в конце пира – провожание, - ее воображение всегда чрезвычайно волновал этот обряд – и вот они, наконец, остаются одни в спальне, богато убранной, но без южной вычурности. Дальше воображение Сансы не заходило, она только всегда представляла, что кровать будет укрыта дорогими и теплыми меховыми шкурами. Весь сегодняшний день походил на ее мечты столько же, сколько Сандор Клиган походил на Рыцаря Цветов. - Санса – хрипло позвал ее муж, в первый раз назвав ее по имени. – Налей мне вина. – и добавил – Пожалуйста. - Конечно, милорд. – она налила ярко-красное и густое, точно кровь, вино в два бокала – ей тоже не помешает выпить – и поднесла ему.       Клиган отпил и сказал: - Я не лорд. И не прячься от меня в свои благородные манеры, меня ты этим не проведешь. - Как же мне к вам обращаться? - У меня есть имя, вот и зови меня по имени. Или твоя мать всегда звала твоего отца «лорд Старк»? - Нет… Сандор. – имя, против всяких ожиданий, ей понравилось.       Она присела на край кровати, отпила еще вина и взглянула на мужа. Его лицо как всегда, было равнодушно-хмурым, точно его не волновало то, что должно случиться сейчас. Еще бы, до нее у него наверняка было немало женщин. Санса залпом допила сладкое крепкое вино и дрожащим голосом сказала: - Мне раздеться?       Сандор странно посмотрел на нее, и кивнул: - Но сначала налей воды в таз и поставь перед креслом. - Но зачем?... - Делай, что говорят, девочка.       Молча, так и не поняв ничего, Санса сделала то, о чем он попросил. Затем она отошла к кровати, и медленно принялась развязывать шнуровку. Перед глазами все плыло, сердце билось в горле, колени дрожали, а пальцы стали точно деревянными. Наконец, ей удалось справиться с платьем, туфлями, чулками и корсетом. Она глубоко вдохнула, приготовившись стянуть тонкую нижнюю рубашку, но голос мужа остановил ее: - Довольно. Иди сюда.       На негнущихся ногах Санса развернулась и подошла к креслу. Он что, хочет сам снять с нее сорочку? - Ближе. – Она уперлась ногами в его колени. Сандор уже снял с себя черный дублет и закатал левый рукав рубахи. Санса стояла и смотрела куда-то ему в живот, ждала сама не зная чего. - Пташка – голос его по-прежнему скрежетал как пила, но теперь в нем слышалось еще что-то кроме презрения и злости. Таким голосом он рассказывал ей о своих ожогах и о том, как мир ужасен. – Посмотри мне в глаза.       Санса подчинилась. Глаза у него были темно-серыми, их выражение было для нее загадкой, но гнева, кажется, в них не было. Это хорошо, потому что весь день ей казалось, что он зол на нее не меньше чем на Джоффри и весь остальной мир. Это ее муж, и она приказала себе не отворачиваться. Что он теперь сделает? Снимет с нее рубашку? Поцелует? Но он спокойно сидел, а потом поднял руку и кончиками пальцев легко провел по ее щеке и шее. К удивлению Сансы, прикосновение не вызвало у нее отвращения и желания отодвинуться. - Сколько тебе лет? - Когда луна сменится, будет тринадцать. - Гребаное седьмое пекло. Да ты еще ребенок. - Я уже расцвела - Санса покраснела при этих словах, но какой смысл скрывать от него правду? Она помнила приказ короля – они должны скрепить свой брак. - Я видел девиц твоего возраста или чуть старше, чье нутро было разорвано на части ранними родами. Ты когда-нибудь задумывалась об этом? - Н-нет. - Конечно нет. Потому что ты всего лишь хорошенькая пташка, чья головка набита глупенькими песенками.       С этими словами он сгреб края ее рубашки и резко дернул, разорвав ее до пояса. По рукам и ногам Сансы тут же побежали мурашки, она прикрыла груди ладонями, моля богов послать ей силы перенести то, что будет дальше. Сандор взял со стола нож, попробовал лезвие пальцем, а затем и равнодушным отточенным движением провел лезвием по внутренней стороне локтя. - Что вы делаете, зачем! – вырвалось у Сансы. - Затем, что этим ублюдкам потребуются доказательства. Или ты предпочитаешь, чтобы это была твоя кровь? - его рот скривился в усмешке.       Когда вода в подставленном тазу немного порозовела, он протянул руку к Сансе: - Вытри кровь тем местом на рубашке, где она должна быть. – та подчинилась. – А теперь ложись.       Чувствуя, как влажная ткань неприятно липнет и холодит кожу, Санса отошла к кровати и принялась вытаскивать из волос шпильки и ленты. - Ми… Сандор… - Что? – он тоже подошел к кровати, откинул покрывало и теперь несколько капель крови алели на простыне. - Вы… вы не собираетесь спать со мной? – пересилила она себя. - Только не говори, что ты разочарована. Нет, не собираюсь.       Санса не осмелилась спросить о причине, но ее слова вызвали в ней странное чувство – смесь облегчения и разочарования. Распустив волосы, она снова взглянула на мужа. Тот, стоя к ней спиной, медленными неловкими движениями стаскивал с себя рубашку. - Ваши раны! Я совсем про них забыла. – Кое-как запахнув сорочку, Санса быстро нашла в сундуке заветную шкатулку и подошла к нему. – Их нужно смазать и перевязать. - В пекло их, заживет – он усмехнулся – как на собаке. - Прошу вас, лорд-муж, сядьте.       Сандор поднял бровь и вдруг расхохотался – в смехе было больше горечи, чем веселья. - Лорд-муж! Седьмое пекло! Ты и вправду будешь меня так называть?       Санса растерялась: - Я снова что-то сказала не так? - Для всего пытаешься подобрать красивые слова. Эх ты, пичужка. – и снова усмехнулся, на этот раз беззлобно. – Хорошо, делай что хочешь.       Санса осторожно размотала бинты. Так и есть – одна из ран открылась. Она старалась накладывать мазь как можно более осторожно, но теперь, когда он не лежал без сознания, это было сложнее, и даже от самого легкого прикосновения он кривился и стискивал зубы. Накладывая свежую повязку, Санса заметила, какая у него широкая спина. Сандор Клиган был вообще выше и крупнее всех мужчин, что ей встречались, кроме разве что Ходора. Затем она перевязала и порез на руке, убрала шкатулку обратно в сундук и вдруг почувствовала, что усталость и напряжение всех дней, что прошли с того часа, когда она опустилась на колени перед Железным троном, навалилась на нее. Санса зевнула, прикрыв рот ладонью. Это не осталось незамеченным для Клигана. - Раз я твой лорд-муж, ты должна меня слушаться. Так что ложись и спи.       Санса была только рада последовать такому приказу. Она быстро легла на край кровати, завернулась в одеяло, и сама не заметила, как заснула.       А к Сандору, несмотря на изнеможение, слабость и боль, сон не шел. Он лежал на боку и смотрел на лицо Пташки. Странно, во сне она казалась одновременно и старше и юнее. Он вздохнул и отвернулся. Он ее хочет - это ясно как белый день. Точнее не ее, а ту женщину, в которую она превращается. И не столько потому, что она красотка с голубыми глазами и волосами цвета темного пламени, сколько потому, что это она. Он хочет Сансу Старк – нет, Сансу Клиган – больше, чем он когда-либо желал любую другую женщину. Сколько он сумеет продержаться? Неделю, луну, год? А что будет, если тело возьмет верх над волей, как тогда, в ночь битвы при Черноводной? В тот раз его удержала ее песня, ее слезы, ее страх и ее невинность, и неожиданная ласка, с которой она коснулась его щеки. Чем она удержит его теперь? Так и не найдя ответов на свои вопросы, он, наконец, заснул.