Право на счастье

      Десять дней спустя после того, как у Сансы началась лунная кровь, они достигли Ланниспорта. После малолюдных дорог большой портовый город — шумный, грязный, с узкими улочками — ошеломил Сансу и напомнил ей Королевскую гавань. К счастью, обоз проехал по окраине города и по широкой дороге двинулся к Утесу Кастерли — неприступной твердыне Ланнистеров.       Замок она увидела через два часа — солдаты и возницы, в предвкушении сытного обеда и отдыха погоняли лошадей и заметно повеселели. Утес был огромен и неприступен с виду, немногим уступая Красному замку. Ее муж все больше мрачнел лицом, в то время как в Сансе проснулась тревога, и она обхватила себя руками, чтобы унять неожиданный озноб. Из всех Ланнистеров, что ей встречались, только лорд Тирион не причинял ей зла и даже помогал, но она замечала, с каким пренебрежением к нему относятся остальные члены семьи. Что если сир Киван окажется не лучше их всех? Что если он бросит ее и Сандора в подземелье, где они сгниют заживо? Что если прикажет казнить его? Пытаясь успокоиться, она решила как следует рассмотреть свое новое обиталище. Видя перед собой огромный, хорошо укрепленный и красивый замок, Санса почувствовала укол боли и вспомнила свой настоящий дом, в тысячах лиг отсюда, на Севере. Теперь он разграблен и сожжен, там больше нет никого из тех, кого она любила. При мысли о Бране и Риконе скорбь сжала сердце.       Наконец, колеса загрохотали по подъемному мосту, потом по каменной кладке двора, и вот она уже перед главным входом. Сандор спешился и помог Сансе сойти с повозки. К ним направлялся какой-то добротно, но неброско одетый немолодой человек с брюзгливым лицом и нашитым на грудь алым львом Ланнистеров. Подойдя, он коротко поклонился ей и, намеренно не замечая Сандора, сказал: — Леди Санса, добро пожаловать в Кастерли-рок. Сир Киван просит вас и вашего мужа пройти к нему без промедления.       Пока они поднимались по бесконечным лестницам, страх Сансы усиливался с каждым шагом. Все вокруг было враждебным и чужим, и только теплая рука Сандора на ее плече помогала ей держаться прямо и спокойно. Наконец, тяжелая резная дверь отворилась, и они очутились в роскошно убранном кабинете, за столом сидел мужчина за пятьдесят. Фамильные черты Ланистеров — золотистые волосы и зеленые глаза — были и у него, но лицо не было ни надменным, ни жестоким. Сандор и Санса встали у двери. Сир Киван поднял глаза от бумаг: — Леди Санса, я рад, что вы, наконец, благополучно добрались. Клиган, вот уж не ожидал увидеть тебя здесь снова. Надеюсь, ты оберегал леди по дороге? — Как и полагается мужу — саркастически усмехнулся тот. — Да, до меня дошли вести о вашем браке. Удивительно, как лорд Тайвин это допустил. — Похоже, даже ему не всегда под силу справиться с внучком — прохрипел Сандор в ответ. — Садитесь, миледи. И ты тоже.       Санса перевела взгляд с одного мужчины на другого. В их поведении чувствовалось напряжение, но особой враждебности она не ощущала. Может быть, их будущее не так плохо, как она боялась? — Лорд Тайвин прислал мне подробное письмо, касающееся Вашей жизни здесь. Что касается тебя, Клиган, то будь моя воля, я бы засадил тебя в подземелье до конца твоей жизни, однако, на твое счастье, у меня не хватает опытных людей. Война пожирает их как голодная свинья свое пойло. А новобранцы из рук вон плохи, и их столько, что мой мастер-над-оружием не справляется. Возьмешь их на себя, отвечаешь головой. Сир Киван сделал паузу. — Что же до вас, леди Санса, то ваше положение несколько иное. Как замужнюю женщину, вас нельзя считать больше подопечной короны, но ваш муж — вассал дома Ланнистеров, а значит, и вы тоже. К тому же, ваш брат и мать подняли мятеж и воюют против законного короля, так что, к сожалению, я не могу предоставить вам той свободы, которой, вы, должно быть, желаете. Вы будете жить здесь, в Утесе, у вас будут покои, слуги и удобства, приличные вашему происхождению и положению. Я представлю вас своей жене, дочери и их дамам, и вы можете проводить в их обществе столько времени, сколько пожелаете. Вам также позволено свободно бывать везде в пределах Бобрового утеса, но в Ланниспорт вы можете ездить только в сопровождении одного из моих гвардейцев или членов моей семьи. Я также думаю, что жестоко лишать вас всякого общения с родичами, но не будьте на меня в обиде за то, что ваши письма будут прочитываться. И я буду очень рад, если ваш муж и вы будете присутствовать на ужинах в общем зале, но это не приказ, а приглашение.       Напоследок сир Киван улыбнулся — довольно приветливо: — Я никогда не одобрял поведения моей племянницы и короля в отношении вас. До меня доходили слухи… Надеюсь, что смогу хоть немного исправить репутацию дома Ланнистеров в ваших глазах, миледи. А сейчас, простите, дела не ждут. Вам, должно быть, надо отдохнуть после долгой дороги, а с вашим мужем мы еще потолкуем.       Санса поняла, что ей пора уходить. Она встала, церемонно присела и сказала как можно более почтительно: — Благодарю вас, сир Киван.       За дверью ее ждал стюард — он представился Бенвиллом и учтиво, хотя и холодновато, предложил Сансе проводить ее в отведенные чете Клиган покои. Следуя за ним, Санса отмечала повсюду богатство и роскошь — порой, даже слишком кричащую. Наконец, перейдя через крытую галерею в другое крыло замка, они пришли. Им предоставили две комнаты с отдельной уборной — солярий и спальню. В солярии была дверь на лесенку, по которой можно было спуститься в небольшой внутренний дворик, в котором стояло несколько деревьев и кустов в горшках. Комнаты были большими и богато убранными, из окон открывался вид на море, и, если бы не львы повсюду, Сансе здесь бы даже понравилось. После полутора лет в Красном замке ей уже было почти все равно, где жить, лишь бы не там. И она понимала, что в ее положении нужно соглашаться на то, что предлагают. Она стояла и осматривалась, пока стюард не прервал тишину осторожным покашливанием: — Миледи? — Да, Бенвилл? — Я пришлю к вам служанку, ее зовут Герта. Надеюсь, вы останетесь ей довольны. — Да. Благодарю вас.       Стюард с поклоном удалился, а Санса осторожно присела на край обитой бархатом кушетки. В ней боролись два противоположных чувства: с одной стороны, ей хотелось побыстрее обустроиться в этом месте, обжить его, сделать уютным, приятным для глаз, создать иллюзию дома — ведь неизвестно, сколько ей — и Сандору, конечно — придется здесь прожить; с другой стороны, по этой же причине ей не хотелось слишком уж привязываться к этому чужому дому, принадлежащему чужой ей семье. Ведь разве не по вине Ланнистеров она разлучена с матерью и братом, разве не королева Серсея приказала убить Леди, разве не Джоффри велел Илину Пейну отрубить голову ее отцу, и разве не по его приказу гвардейцы избивали ее?       Погруженная в свои мысли, она не заметила, как в дверь, постучав, вошла служанка. Санса оглядела девушку — молодая, с молочно-белой кожей в веснушках и рыжеватыми волосами, она не была красавицей, но внушала симпатию. — Прошу прощения, что без стука, миледи. Бенвил велел мне идти к вам. Я Герта, ваша служанка. — Хорошо, Герта. Я Санса Ста… Санса Клиган. Прежде всего, согрей мне воду для мытья и разбери мои вещи, приготовь чистое платье, а грязное отдай в стирку. — Слушаюсь, миледи. — Девица неловко присела и принялась за работу. Делала она все споро, и довольно скоро Санса с наслаждением погрузилась в горячую воду, смывая с себя грязь и усталость долгой дороги. Когда она переоделась в чистое и сушила перед огнем вымытые волосы, вошел Сандор. Лицо у него было усталое и мрачное, но не злое — Санса постепенно училась читать его. — Ты — он кивнул на Герту — дуй отсюда.       Та испуганно глянула его, и, что-то неразборчиво пискнув, почти выбежала из комнаты. Сандор тяжело сел в резное кресло у стола и воззрился на Сансу. Девочка смотрела на него — как всегда настороженно, но теперь хоть глаза перестала прятать, и то хорошо. Но миг спустя она снова надела свою вежливую маску, которую он так ненавидел, и спросила ровным голосом: — Что сказал вам сир Киван?       «Что я урод и дезертир». — Он не насадит мою голову на пику, можешь спать спокойно. Не такой он дурак — бросаться людьми, когда война идет. Завтра начнется моя служба, так что тебе почти не придется меня видеть. — Санса, как он думал, должна была обрадоваться, но она как будто не обратила на его слова внимания. — Вы, должно быть, голодны? Перед вашим приходом я приказала Герте принести нам обед, надеюсь, она не задержится. — А тебе, я смотрю, здесь понравилось? Все лучше, чем Королевская гавань. — Когда нет выбора, где жить, то какой смысл ненавидеть место, где живешь? — Я не замечал, чтобы ты сильно любила Красный замок. — Отсутствие ненависти еще не означает любви, милорд. — Это верно, Пташка. Это верно.       Он тяжелым взглядом смотрел на нее, пытаясь проникнуть в ее душу. Но доспехи на этот раз были подогнаны как надо, не было ни одной зазубрины или бреши, за которую он мог бы зацепиться. Пытаясь не дать злости захватить его целиком, он молча встал и вышел, изо всей силы хлопнув дверью.       Вкусный обед — тушеную оленину в ягодном соусе, репу с ароматными травами, теплый мягкий хлеб, сладкое вино — Санса ела в одиночестве, и никакого наслаждения от еды не получила. Этот непонятный разговор с Сандором взволновал ее сильнее, чем она желала себе в этом признаться. Как, как она будет исполнять свой долг рядом с человеком, который неспособен оценить это? Что проку в его защите, если при любой попытке приблизиться он кусает ее?       Следующие несколько часов она провела, разбирая сундуки, раскладывая вещи, потом попыталась занять себя вышивкой. Время тянулось медленно как улитка, а Сандора все не было. Санса позвала Герту и стала расспрашивать девушку обо всем, что приходило ей в голову. Болтовня горничной на какое-то время заняла ее, но, не найдя, о чем больше ее спрашивать, Санса отпустила служанку. Она снова попробовала вышивать, но мысли блуждали где-то далеко, и работа не шла. В конце концов, поняв, что ничего не помогает, Санса решила лечь спать. На мягкой перине, под чистым бельем она заснет и забудет обо всех бедах. Но заснуть ей удалось далеко не сразу.       Поздно ночью дверь в ее комнату вновь отворилась — на этот раз тихо. Сандор, держа сапоги в руках, осторожно двигался между мебелью — насколько это было возможно, когда ты пьян до самых печенок, а спина адски болит после того, как мейстер вытащил из нее шелковые нити, которыми его заштопали. На мирно спящую Пташку он старался не смотреть. Кое-как стащив с себя бриджи и рубашку, он тяжело рухнул в постель и заснул тяжелым пьяным сном.