Право на счастье

      Все случилось именно так, как Санса себе и представляла. Ровно пятьдесят три дня спустя после отъезда Сандора мейстер Стеффрон вошел в Малый чертог, и, не скрывая удивления, протянул Рикону полоску пергамента, запечатанную черным воском. Рикон отложил вилку, вытер руки о дублет, взломал печать, пробежался глазами по строчкам, и протянул письмо Сансе, добавив странным голосом: — Тебе надо это прочесть, сестра.       «Вот теперь моя очередь притворяться», подумала она, беря его. И, вопреки тому, что она знала, что в нем, сердце в груди все равно подпрыгнуло, а кровь прилила к щекам: «Лорд Рикон, Извещаю вас, что я жив и здоров, и получил известия о том, что мои жена и сын находятся в Винтерфелле. Я собираюсь сесть на корабль в Королевской гавани и прибуду в начале следующей луны. Сообщите об этом вашей сестре Сансе и моему сыну Эддарду. сир Сандор из дома Клиганов, лорд Клиган-холла. Писано в Королевской гавани в 20 день 4 луны 307 года от З. Э.»       Санса подняла глаза на Рикона и отдала ему письмо. — Ты как будто не удивлена — заметил он. — Я не…. Я… Прошу прощения. — Путаясь в подоле платья, Санса неловко выбралась из-за стола, и на подгибающихся ногах вышла из чертога. Пришла в себя она только в септе, обнаружив вдруг, что стоит на коленях перед изображением Матери, и плачет навзрыд. Напряжение, точившее ее все это время, выходило со слезами. Санса пыталась успокоиться, но у нее ничего не выходило. В конце концов, слезы кончились, и она обессиленно опустилась на небольшую скамью, утирая глаза рукавом платья. Какая же она стала плакса — совсем как в детстве, а ведь она думала, что это прошло! Санса глубоко вздохнула несколько раз, и поняла, что снова злится на Сандора — как он смеет заставлять ее так тревожиться! За эти почти две луны — ни единого письма, ни весточки, ни из Клиган-холла, ни из столицы! А если бы с ним что-то случилось, она даже не знала бы, где его искать! Бесчувственный чурбан! При этой мысли она невольно улыбнулась — при всех недостатках, бесчувственным Сандора назвать никак было нельзя — наоборот, чувств в нем было даже больше, чем полагается мужчине, но ей это нравилось. Ладно, теперь она может успокоиться и потихоньку собираться в дорогу. И надо будет поговорить с Недом.       ***       Санса готовилась к этому разговору, как полководец — к сражению, но в детскую вошла со спокойным лицом, и таким же спокойным голосом велела Хильде выйти и оставить ее с Недом наедине. После этого она усадила его на скамью перед очагом, села рядом сама и заговорила: — Нед, сынок, у меня для тебя радостная новость: твой отец жив.       Нед помолчал и слегка нахмурился. Улыбка завяла на лице Сансы, не успев расцвести. — Ты понял, что я сказала? Твой отец жив и собирается приехать за нами в Винтерфелл. А потом мы все поедем в Клиган-холл, дом твоего отца и — твой. — Мы уедем из Винтерфелла? — в голосе Неда Санса уловила беспокойство. — Да. Но ты не бойся — в Клиган-холле тебе будет хорошо, у тебя будут и игрушки, и мейстер, и мастер-над-оружием. — Но я не хочу другого мастера-над-оружием. Я хочу, чтобы вернулся сир Флориан!       «Ты знала, что будет нелегко», напомнила себе Санса. — Если мы уедем из Винтерфелла, то как сир Флориан нас найдет, если вернется? — Нед, послушай. Сир Флориан уехал — мы не знаем почему. Твой дядя лорд Рикон освободил его от клятвы. Он не обещал, что вернется, и скорее всего, мы его больше не увидим. А твой отец жив, и после многих лет разлуки мы наконец его увидим! Неужели ты не рад? — Я хочу, чтобы вернулся сир Флориан! — выкрикнул Нед со слезами в голосе и, вывернувшись из ее объятий, отошел к окну. Санса услышала всхлипы, но осталась сидеть на скамье, пытаясь справиться с раздражением — на упрямство Неда, на глупость его отца и на собственную наивность — как она могла подумать, что с сыном Сандора Клигана будет легко? Хорошо, она была ласкова, это не помогло, видимо, настало время для строгости.       Она подошла к сыну, развернула его лицом к себе и сказала: — Нед, хочешь ты того или нет, сир Флориан уехал, а твой отец скоро будет в Винтерфелле, и тебе придется привыкнуть к этому. Я не жду, что ты сразу полюбишь его — мягче добавила она — но веди себя как подобает.       Нед посмотрел на нее снизу вверх — лицо было заплаканным, но упрямым. Он помолчал, поджав губы, и наконец ответил: — Хорошо, матушка.       Санса кивнула в знак одобрения, но, закрыв за собой дверь детской, поняла, что у нее сосет под ложечкой. Все пошло не так.       В шестой день новой луны Сандор из дома Клиганов появился у ворот Винтерфелла. Из окна комнаты Санса увидела его на дороге — высокую фигуру на желтом коне, одетую в желтое с черным. Она заставила себя стоять спокойно, а не нестись вниз по лестнице, сбиваясь с ног, привычным успокаивающим жестом пригладила платье и волосы, зашла в детскую за Недом, и, держа его за руку, неторопливо, как и подобает леди, спустилась во двор, чтобы встретить гостя. Тонкости этикета не предполагали, чтобы сестра и дочь великого лорда выходила на улицу, чтобы встретить лорда мелкого, и, к тому же, чужого вассала — но для жены по отношению к мужу подобное не только допускалось, но и приветствовалось. Санса взглянула на сына — лицо Неда было спокойным, может быть, не слишком веселым, но все же, когда он забывал, что ему надо хмуриться, в нем проглядывало обычное детское любопытство. «Может быть, все не так уж и плохо», подумала Санса. Их разговор оставил у нее тяжелый осадок, но сейчас уже ничего было не поделать.       Сандор въехал во двор замка почти сразу же после того, как они вышли. Санса невольно задержала дыхание от радости и восхищения при взгляде на его высокую прекрасно сложенную фигуру в желтом табарде с тремя черными гончими поверх черного дублета. Правой рукой в черной замшевой перчатке Сандор сжимал поводья, а на левой, как он и обещал, сидел сокол в клобучке. Одежда была новой — уж не задержался ли он в Королевской гавани для того, чтобы справить себе наряд, достойный того, чтобы явиться в нем перед лордом Винтерфелла? Санса улыбнулась. Тем временем, предмет ее мыслей спешился, отдал лошадь и сокола слуге и подошел к ним. — Здравствуй, леди-жена — слова звучали церемонно и сдержанно, но в глубине низкого хриплого голоса слышалась буря чувств, до поры сдерживаемая силой воли. — Здравствуй, лорд-муж — ответ Сансы был таким же, разве что голосом она владела чуть лучше.       Сандор подошел еще ближе, и вдруг крепко обнял ее, прижав к себе и зарывшись лицом в ее волосы, а потом, так же резко отстранившись, коротко, но крепко поцеловал в губы, и, наконец, улыбнулся. — Нед, подойди сюда и поздоровайся с отцом — Санса поманила сына, который, стоило ей отпустить его руку, тут же отошел на несколько шагов. Глядя в землю, тот подошел и поклонился отцу, повторив приветствие Сансы. — Здравствуйте, милорд. — Я твой отец, Нед. — Да, милорд. — Подними-ка глаза и дай на тебя посмотреть. — Нед замялся, и Сандор ухватил пальцами за подбородок, одновременно наклоняясь ниже. Какое-то время мальчик и мужчина молча разглядывали друг друга.  — Ты боишься меня? — Нет! — в ответе Неда прозвучало такое искреннее возмущение, что Санса невольно улыбнулась, несмотря на растущую внутри тревогу, которая начинала заглушать для нее радость встречи. — Хорошо, сынок. Мать ведь рассказывала тебе обо мне? — Да, милорд… То есть да, отец. — Хорошо. А вот я о тебе совсем ничего не знаю, но ты мне все расскажешь, верно? — Как прикажете, отец. — Я не приказываю… Я просто хочу узнать тебя получше, вот и все. — В голосе Сандора зазвучала растерянность. — Хорошо, отец. — Нед сделал еле заметное движение головой, Сандор отпустил его и выпрямился, нахмурившись и кусая губу.  — Ладно… Это может и подождать. А вот нас ждет твой брат — он посмотрел на Сансу, приподняв брови в немом вопросе. — Да-да — с облегчением кивнула Санса. — Нед, ступай к Хильде. — Нед, чье лицо приобрело прежнее угрюмое выражение, кивнул и убежал.       По коридору они шли в молчании — Санса чувствовала, что Сандор одновременно обескуражен и огорчен. Рикон принял их в Большом чертоге, сидя на своем резном троне. Разговор двух мужчин, в котором Санса предпочла не участвовать, был краток, оба держались вежливо, но прохладно, что вполне естественно для двух малознакомых людей. Рикон, впрочем, достаточно любезно предложил свояку быть гостем в Винтерфелле столько, сколько он пожелает, предложил устроить в его честь охоту или даже пир. Сандор сдержанно поблагодарил и ответил, что собирается забрать жену и сына и уехать домой как можно скорее — но, так как сборы дело небыстрое, он полагает, что времени вполне хватит и на первое, и на второе. Наконец, когда Санса уже начала ощущать нетерпение, Рикон их отпустил, и, схватив Сандора за руку, она быстро зашагала к своим покоям.       Как только за ними закрылась дверь, все напускное радушие тут же слетело с Сандора. Без всякого почтения он стащил с головы новенький табард и кинул его на постель, налил себе вина из кувшина — Санса приготовила его еще три дня назад, сама себе не желая признаваться, что этим она как будто старается приблизить миг, когда наконец, вино будет выпито тем, кому оно предназначено, и устало опустился в кресло у стола. — Я сейчас же прикажу принести тебе обед — ты, должно быть, голоден. — В пекло обед — Сандор махнул рукой. — Что за дерьмо тут происходит? Я имею в виду Неда. — Ох — Санса села рядом и сложила руки на коленях. — Не знаю. Наверное, зря я с ним говорила о тебе, точнее — я только сказала, что ты возвращаешься, но он… Понимаешь, он ждет сира Флориана. — Понимаю — губы Сандора скривились. — И он ему милее, чем я. Твою ж мать… — Это я виновата — Санса покачала головой. — Я столько о тебе рассказывала ему, о том, как ты сражался на Стене, как любил меня и защищал от разбойников, что, наверное, ты казался ему рыцарем из песен, а не живым человеком. И, когда ты появился под личиной сира Флориана, он решил, что он — ты — и есть такой рыцарь. Что по сравнению с ним какой-то неизвестный и непонятный ему отец… — На глаза снова навернулись слезы, да что же с ней такое? — Да к тому же еще и уродливый. Впрочем, мальчишка меня не боится — это уже говорит в его пользу. Вот что, Пташка — Сандор хлопнул себя по коленям и встал. — Не забивай себе этим голову. Я это дерьмо заварил, мне и расхлебывать.       Санса увидела, что он идет к двери и вскинулась: — Куда ты? — Поговорю с ним. — Даже не поешь с дороги? — Сейчас есть вещи поважнее. Не бойся, я вернусь и все расскажу.       Он ушел, оставив ее наедине с ее страхами. Вот так — они не виделись две луны, а теперь Сандор даже часа с ней не побыл. Умом Санса понимала, что сердце Неда сейчас важнее ее собственного, но с чувствами ничего поделать не могла. Тем не менее, ей надо было чем-то себя занять до возвращения Сандора — ну что ж, черная гончая сама себя не вышьет. По крайней мере, она будет занята делом, и благословите, боги, того, кто придумал рукоделие.       Сандор не стал спрашивать у слуг, где «юный лорд Эддард», тем более, ему не хотелось лишний раз смотреть на их рожи, кривящиеся при виде его ожогов — он и так знал, где скорее всего он сможет его найти. И оказался прав: еще на подходе к учебному двору он услышал ритмичные звуки ударов, а потом к ним добавились и слова: — Вот! На тебе! Получай, засранец! Подавись! Пошел ты! Седьмое… — От кого это ты набрался таких слов, парень?       Сандор стоял, опершись на ограду учебного двора и наблюдал за Недом, наносившим удары деревянным мечом набитому соломой чучелу. В нем была видна выучка — его собственная — но сейчас мальчишка был зол, и от злости совершал ошибки одну за другой. Услышав голос отца, он резко остановился и посмотрел на него. Растрепанные темные волосы падали на глаза, но Сандор все равно заметил, что лицо у него заплаканное. — Простите, отец — Нед, стараясь говорить как можно более почтительно, опустил меч и поклонился. — Я не ругал тебя, а спросил, кто научил тебя ругаться. — Никто. — Лгать отцу — грех, Нед. К тому же, я чую ложь, как собака чует кровь. Так что отвечай мне правду.       Опустив глаза, Нед пробормотал: — Бенджи, поваренок… И Лита, скотница… И Корт Норри, наш начальник домашней стражи. — Хорошо.       Сандор кивнул и подошел ближе. Закусив губу, он смотрел на сына, не зная, как выпутаться из западни, в которую привела его ложь. Будь сейчас здесь «сир Флориан» — несомненно, Нед сиял бы от счастья. Сансе он сумел объяснить причину своего поступка, к тому же, она его уже знала, а Нед — нет. Проклятье! Что же ему делать? Нельзя же все оставить вот так. Сердце снова заныло знакомой сладкой болью — вот он, его первенец, плоть от плоти и кость от кости, но он даже не может протянуть руку, чтобы обнять его или погладить по голове. — Мать назвала тебя в честь деда? — вопрос был глупый, но надо же было с чего-то начинать. — Да, в честь лорда Эддарда. — Я знал его. Он был благородный человек. — Вы знали моего дедушку? — Нед перестал разглядывать носки сапог и посмотрел на отца. — Какой он был? — Он… — Сандор задумался, как бы получше рассказать — Он был благородным — повторил он. — И добрым. И справедливым. «И терпеть меня не мог, ублюдок благородный» — мрачно добавил он про себя. Он, эээ… Невинно пострадал — злой король Джоффри ложно обвинил его в измене и казнил. Ты можешь гордиться тем, что носишь его имя. — А мой другой дедушка — ваш отец? — Мой отец? — Да. Расскажите про него — и добавил, уже тише — Пожалуйста.       Сандор сглотнул. Вопрос поставил его в тупик. Что он может рассказать о своем отце? Что тот был тщеславным ничтожеством, мечтавшим, чтобы его дети выбились в люди любой ценой? Что он предал одного своего сына ради другого и не заслужил ни единого доброго слова? Или что в конце концов, тот самый старший сын, на которого он возлагал столько надежд, его и убил? Дерьмо. Нечего тут рассказывать. Давно заглохшее раздражение при мысли о том, какова пропасть между Старками, среди сотни поколений которых, наверняка, встречались подлецы и ублюдки, но были и герои, и мудрецы, и воины — и Клиганами, которые, помимо него самого насчитывали всего три поколения — неграмотный псарь, тщеславный мелкий рыцарь и жестокая скотина — вдруг снова подняло голову внутри. Ну нет, твердо сказал он себе — это дерьмо я на голову Неда вываливать не буду. — Мой отец был рыцарем, как и я. Но он рано умер, как и мой брат и сестра. Так что рассказывать о нем особо нечего. — Так значит, у меня нет ни дяди, ни кузенов? — слегка разочарованно протянул Нед. — Сандор заметил, что он уже не так напряжен и подошел к нему чуть ближе, и взбодрился. — А, нет, есть! У меня есть дядя Рикон здесь, в Винтерфелле. Матушка говорит, что он женится и у меня будут двоюродные братья и сестры! А еще есть другой дядя, король Джон в Королевской гавани, а еще кузина леди Алис Тенн в Кархолде. Леди Алис такая красивая, она недавно приезжала к нам на турнир. Знаете, отец, когда я вырасту — я женюсь на леди Алис!       Сандор засмеялся: — А как же ее муж, Сигорн Тенн? Про него ты забыл? Он из вольного народа, а они шутить не любят — у него бронзовые доспехи и древний меч. — Вы его видели? — глаза Неда засверкали от любопытства. — Не его — его сородичей. Они свирепые и беспощадные воины, но храбрые и преданные. А короля Джона я тоже видел — тогда он был еще лордом-командующим Ночного дозора. Он посвятил меня в рыцари. — Это было на Стене? На Стене, да? Матушка говорила, что ты сражался с Белыми ходоками? Так это все правда? — Чистая правда, малыш. — И какие они?       Сандор слегка задумался. — Жуткие. Просто усраться, какие жуткие. Белые, тощие и с синими как лед светящимися глазами.       Нед широко раскрыл глаза, услышав ругательство: — А матушка мне запрещает так говорить… — А мы ей не скажем — Сандор наклонился к сыну и усмехнулся. — Вот бы здесь был сир Флориан, я бы ему все это рассказал — мечтательно произнес Нед, и внутри у Сандора все оборвалось — как, как, седьмое пекло, ему перебить это дурацкое восхищение рыцарем-шутом, которое он же сам в голову Неда и вложил? «Придется сказать ему», понял Сандор. Иначе Нед будет до бесконечности сравнивать его с Флорианом, и в этом сравнении он всегда будет проигрывать. Решение пришло ему в голову — быстро и неожиданно, и Сандор решил не тянуть. — Я знал сира Флориана. — Да? Правда? Вы знали его? Он самый лучший рыцарь из всех, он выиграл турнир в Винтерфелле, и матушка надела ему гирлянду на шею, а дядя Рикон подарил тысячу драконов и боевого коня!       «Я помню», чуть было не сказал Сандор. — Да, я его знал. Давно, еще когда мы оба были на Стене. — И вы видели его лицо? Люди говорили, что он, должно быть, сделал что-то очень плохое, и боги покарали его — он стал уродлив… — Да, я его видел. — Это правда — что люди говорят? Он и правда такой? — Ну… Не больше, чем я, Нед. — Но ты не так уж и уродлив, наверное, бывает и хуже!       Сандор рассмеялся от души на это простодушное заявление и наконец протянул руку и потрепал сына по голове. — Ты прав, сынок. Я не так уж уродлив. Больше скажу — настоящее уродство чаще всего не видно. — Сандор помрачнел, перед глазами снова возникло то, о чем он мечтал забыть — вот Григор хватает его за шкирку, от неожиданности он разжимает пальцы и чудесный деревянный рыцарь падает на пол, а затем — боль, целое море боли, он плавает и тонет в этом море, кажется, целую вечность. — Отец? Тебе дурно?       Сандор открыл глаза, сам не заметив, как зажмурился, и пальцами стер набежавшие слезы. — Все хорошо, Нед. Просто вспомнил кое-что. — Что-то плохое? — Да. Но это было давно, и теперь уже все в прошлом. — Это хорошо. — кивнул Нед. — Матушка говорит, когда-то давно мы жили в Долине, и там нам было плохо, но я этого совсем не помню. А что ты еще знаешь о сире Флориане?       Сандор наклонился ближе к ребенку. Вот сейчас будет самое сложное — не промахнись, Сандор Клиган, рыцарь Семи королевств, мать твою. — А если я тебе скажу, что знаю его самую большую тайну, из-за которой он и скрывал свое лицо в Винтерфелле — ты обещаешь никому не говорить?       Глаза Неда округлились, и он закивал: — Обещаю! Клянусь богами, старыми и новыми! — Клясться не обязательно, но раз уж ты поклялся, то держи слово. И делай, что велю.       Нед снова кивнул, на этот раз более серьезно. — Ну хорошо. А теперь иди в оружейную, возьми учебный доспех, копье и прикажи оседлать твоего коня. — Но зачем… Хорошо, отец.       Нед ушел, а Сандор ждал его, нахмурившись и потирая подбородок. Сработает ли его уловка? И если да, не получит ли он вместо радости — обиду и взрыв гнева, на который его сын скор так же, как он сам?       Наконец, Нед вернулся, держа в одной руке поводья, а другой — неловко таща слишком большое для его роста копье. Сандор подсадил его, отвел коня в дальний конец учебного двора и развернул в сторону кинтаны. — А теперь — покажи мне, как ты управляешься с копьем. Но ни в коем случае не вздумай оборачиваться и смотреть на меня. Ты понял, Нед? — Я понял. — Вот и молодец. А теперь — пошел! — Сандор хлопнул коня по крупу, и отошел в самый темный угол, где две высоких стены создавали густую тень. Сытая лошадка неторопливо перешла с шага на рысь, подчиняясь ударам пятками в бока, Нед прижал копье к боку, прицелился, и… — Слишком низко. Еще раз!       Нед развернулся, старательно глядя себе под ноги, снова разогнался, прицелился — — Слишком высоко. Еще раз!       На третьей попытке Сандор увидел, что тот закусил губу и покраснел. «Злится» — с умилением подумал он — «Весь в меня». — Копье ушло в сторону! Еще раз! — Не дергай его как удочку, держи крепко! Еще раз!       На седьмой попытке Нед не выдержал: в ярости он швырнул копье в песок, и закричал: — Я не хочу больше! Надоело мне это дурацкое копье! У меня не получается, хотя я стараюсь, сир Флориан! — мальчик резко закрыл рот, так что даже зубы стукнули.       Несколько мгновений он молча смотрел на темную фигуру в глубине двора, его глаза сделались большими и темными от потрясения. Он быстро спрыгнул с лошади и подошел к Сандору: — Так это были вы… то есть ты? Это правда? — в его голосе поровну мешались надежда и страх, он напряженно ждал ответа.       Сандор не стал его мучить: — Да, сынок, это был я — ответил он, выходя из тени. — Это и есть тайна сира Флориана. — Но почему?.. А матушка знала?.. — Потому что одни ублюдки, то есть плохие люди желали мне зла, и я предпочел скрыть свое имя на время. А матушка ничего не знала — но, можешь мне поверить, она хорошенько отругала меня, когда узнала — добавил он с улыбкой.       Нед слегка отступил назад: — А как же… А я… — Я не хотел лгать тебе, Нед. Обещаю, что больше никогда не буду тебя обманывать, и гореть мне в седьмом пекле, если я нарушу слово.       На этих словах Нед робко улыбнулся, и последние преграды между ними рухнули — мгновение спустя Сандор, опустившись на колени, прижал его к груди, вдыхая родной и чистый детский запах, а потом поднял и закружил. Тот засмеялся, и отец опустил его на землю: — Ну все, все. Теперь-то ты не против уехать из Винтерфелла?       Нед радостно замотал головой, а затем, помявшись, спросил: — Отец, а можно… — Давай, спрашивай.       Мальчик помолчал еще немного, а затем выпалил: — А можно у нас не будет никакого мастера-над-оружием? Я хочу, чтобы меня учил ты! — Я в любом случае буду тебя учить, Нед. Да так, что ты взвоешь и запросишься обратно сюда, к Корту Норри. — Нет — твердо ответил Нед. — Никогда. — Ну, как скажешь. А теперь — мне нужно поговорить с твоей матерью. Беги, играй.       Нед ушел, а Сандор вздохнул — глубоко и довольно, как после драки. Ух, ну, кажется, он более-менее справился. Хорошо хоть Нед еще слишком мал, чтобы осознать всю глубину отцовской глупости, но одного задушевного разговора и одной общей тайны мало, чтобы стать хорошим отцом. Сандор умел убивать, теперь — умел еще и любить, но воспитывать детей он не умел. Его собственный отец — о нем лучше не вспоминать, гори он в пекле, был дерьмовым отцом, король Роберт был не лучше. Достаточно ли ему будет не быть таким, как они? Ответ был очевиден — нет, недостаточно. Сандор вздохнул еще раз — от мыслей пухла голова, и ему захотелось сначала напиться, а потом потрахаться с Пташкой. Ну или наоборот. Мысли о Сансе и вине его взбодрили — в конце концов, научился же он быть мужем, пусть через боль, потери и ошибки — значит, и отцом научится быть. Возможно, гребаные боги, если они есть, оставили его в живых как раз для этого.