Некорректная конкретность

Капроновая крышка вылетела из горлышка бутылки портвейна, словно пробка шампанского, и, стукнув о потолок, отрикошетила прямиком в пустую кружку. — Подставляйте бокалы, алчущие веселья, чего ждете? — Витька Корнеев аккуратно, стараясь не поднять со дна мутный осадок, качнул «огнетушителем» из стороны в сторону. Мы обосновались в его лаборатории, благо, дежуривший в эту ночь Юрка Семиряков из отдела Жиана Жиакомо сжалился над недогулявшими камрадами. Свадьба закончилась почти в полночь. Наша компания задержалась дольше остальных не то в силу младых лет, не то в результате того, что заявились мы на торжество с изрядным опозданием. Виной — непредсказанные дожди под Затонью. Именно там мы здорово увязли на легковушке какого-то частника, согласившегося свозить нас за четвертной в областной центр, чтобы забрать портативный магнитофон «Весна», который Витьке удалось — по большому блату, вне очереди и без переплаты — достать в подарок молодым. На обратном пути пришлось заскочить в институт и, пользуясь служебным положением, прибегнуть к помощи авральной команды: одежда наша была в таком виде, что посетить приличное место просто не представлялось возможным. Но уже через час мы вошли в зал ресторана, как и подобает друзьям жениха, вычищенные и пахнущие прачечной, в сопровождении громкой песни, рвущейся из динамика: «Люблю, я люблю только тебя» трепетно и нежно выводили Муслим Магомаев и Лариса Мондрус, однако как раз в этот момент напутственные слова новоявленным супругам произносил Янус Полуэктович, поэтому нам пришлось остановить пленку и тихонько пробираться на свободные места в конце стола. Витька при этом едва не уронил какую-то пожилую даму — благо, я вовремя успел подхватить ее под локоть, зато стул с грохотом обрушился на пол. Словом, много шуму наделало наше появление. Некоторые из гостей посматривали на нас укоризненно. — Мы на свадьбу пришли или на семинар по планированию семьи? — довольно громко пробурчал Витька, когда мы наконец-то уселись. — Тише ты, — я помахал Володе Почкину, восседавшему возле невесты на правах свидетеля, он кивнул мне в ответ, а Роман подмигнул и знаком предложил нам наполнить бокалы. Выпив по команде тамады «за сказанное», я набросился на закуски. Надо сказать, что в Соловецких ресторанах я никогда не был. Как-то не складывалось. Но до меня доходили слухи, что из трех, имеющихся в наличии, тот, что при гостинице «Студеное море» — самый лучший. Поговаривали, что здесь подают великолепную стерлядь и даже жульен с непременными белыми грибами. Гадая, что же припасено на горячее, я, набив рот «Столичным» салатом, принялся осматриваться. Гостей было много, человек пятьдесят, не меньше. Среди незнакомых лиц, кои являлись скорее всего родственниками с обеих сторон, я с радостью находил людей, ставших за год работы в институте родными для меня — Федора Симеоновича Киврина, Кристобаля Хозевича Хунту, Жиана Жиакомо, А-Януса Полуэктовича, Бальзамо… — Слушай, Витька, а У-Янус разве не должен был прийти? Что-то я его не вижу… Витька помотал головой и, подняв стопку, стукнул ею о мою вилку. — Да и Эдик тоже… Не мог подождать! Витька кивнул и залпом выпил водки: — Эх, хорошо пошла! — Ты смотри, не очень-то. Люди кругом. — А я что? Не человек, по-твоему? Горько! Гости радостно подхватили Витькин призыв, и парой секунд спустя все уже дружно скандировали: «Горько! Горько!». Роман встал и подал руку молодой жене, помогая подняться. Та, смущенно улыбнувшись, чмокнула его в губы и тут же уселась обратно. Какая-то женщина, как я понял — мама Романа, сидящая от молодых в некотором отдалении, промокнула глаза краешком скомканного платочка. Вообще она была очень «на нерве», что мне лично казалось довольно странным. Я знал, что у Романа это уже третий по счету брак, и поэтому никак не мог взять в толк, чего же маме так расстраиваться? — Слушай, Витька, а чего мать Романа так убивается? Ты посмотри, на ней прямо лица нет… Ей невеста не нравится? Витька энергично потер лицо ладонями, повернулся ко мне и, облокотившись о стол, хмуро посмотрел в глаза. — Привалов, ты можешь хоть раз заткнуться и молча получать удовольствие? Ведь все для тебя — еда, питье, тамада вон старается, чего же тебе еще не хватает? — Ну и личность ты, Витька! Станешь завтра с утра приставать ко мне с расспросами, чем все закончилось — не дождешься. Я тоже тебе ничего рассказывать не стану. — Пожалуйста, — Корнеев равнодушно пожал плечами и сунул в рот маринованный гриб. Я обиделся и стал смотреть, как тамада вручает свидетелям самодельные аляповатые дипломы «За неоценимый вклад в создание новой семьи». Впрочем, долго скучать с неизвестно отчего помрачневшим Витькой мне не пришлось: объявили танцы, и я сразу поднялся из-за стола, чтобы успеть перехватить Стеллочку, сидевшую рядом с каким-то щеголеватым юнцом и радостно смеющуюся его рассказам. Мимо меня проплыл Кристобаль Хозевич, по пути отстригая кончик сигары серебряной гильотинкой. Мы приветливо раскланялись. Официантки суетились возле столов, солист ресторанного ансамбля объявил белый танец, и я, пробираясь между вальсирующих пар, краем глаза заметил, что мама Романа стоит рядом с молодыми и, виновато улыбаясь, тянет сына в круг танцующих. Не знаю, что тут на меня нашло, но я немного притормозил. Наверное, меня поразило лицо матери: несмотря на то, что она улыбалась, ее глаза были полны слез. Однако как следует поразмышлять над необычностью ситуации не удалось, потому что в этот момент кто-то крепко хлопнул меня по плечу: — Здорово, Сашенция! Как настроение? — могучий Володя Почкин, покинув свой пост рядом с молодыми, протянул для пожатия ладонь. — Порядок! Правда, опоздали немного… — Ну, вы не много потеряли, гости-тосты, то да се... А Витька где? — Остался наверстывать упущенное. — Серьезно? Пожалуй, стоит ему помочь, а то кругом люди… — Вот и я говорю, — мне стало спокойнее от того, что не я один опасался за безопасность праздника. — А ты куда? — Володя ухватил меня за рукав. — Спасать Стеллочку. Я кивнул в сторону, где возле колонны Стеллочка, счастливо улыбаясь, танцевала с тем самым щеголем. — Стеллочка в относительной безопасности. А вот у остальных могут возникнуть проблемы. Пойдем. И, не обращая внимания на мое сопротивление, Володя повлек меня к столу, за которым сидел сумрачный Корнеев и, набычившись, что-то медленно жевал. <empty-line> Традиционно под занавес торжества с невесты сняли фату; дрожащими руками повязав ей на голову косынку, мама Романа, натянуто улыбнувшись, сказала: «Добро пожаловать в семейную жизнь», и после этого присутствующие принялись потихоньку испаряться, кто в прямом, а кто в переносном смысле. Решив не дожидаться ухода молодых супругов, озабоченных сейчас проводами особо дорогих гостей, мы распихали по карманам яблоки и груши — Витька, ничтоже сумняшеся, прихватил еще и арбуз — и трансгрессировали к воротам института. С полчаса тарабанили в дверь, пока наконец нам не открыл сонный и растерянный Юрка Семиряков из отдела Жиана Жиакомо. — Вы чего? — удивленно спросил он, оглядывая нас с головы до ног. — Ночь на дворе. — Понедельник начинается в субботу, слыхал такое? Не дав недоумению Юрки разыграться в полную силу, Витька вошел внутрь. Володя, извиняясь, улыбнулся. — Юра, мы со свадьбы Романа, в общагу их сейчас не пустят, сам понимаешь, выручай? — А вдруг Камноедов? — Юрка явно колебался. — Мы тихо. — Ладно, давайте. Только по коридорам не шарахайтесь. Куда пойдете? — В Витькины палаты, — вздохнул Володя, глядя вслед идущему к вестибюлю Корнееву. Поднимаясь по лестнице, мы с Володей шепотом обсуждали, стоит ли сотворить бутылку «Столичной» или кое-кому уже хватит; сами мы весь вечер пили портвейн и мешать не собирались. Корнеев, покачиваясь, стоял между столом и диваном с чаном в руках и раздумывал, куда бы поудобнее его примостить. Я выгрузил из карманов фрукты прямо на бумажные завалы каких-то Витькиных расчетов и диаграмм. — В принципе, я могу вот так всю ночь простоять, но тогда вам придется меня поить. — Еще чего, — Володя, подхватив чан с водой с другой стороны, помог Корнееву закинуть его на железный стеллаж в углу кабинета. Я уселся на диван. — Выключен? — Не боись! Двигайся. Володя сотворил две бутылки Массандры. «А водку?» — буркнул Корнеев, но в ответ получил только увесистый шиш. — Разливай. Капроновая крышка вылетела из горлышка бутылки портвейна, словно пробка шампанского и, стукнув о потолок, отрикошетила прямиком в пустую кружку. — Подставляйте бокалы, алчущие веселья, чего ждете? — Витька аккуратно, стараясь не поднять со дна мутный осадок, качнул «огнетушителем» из стороны в сторону. И с этого момента началась совсем другая история.