Картина на миллион

      Очередная дождливая ночь в Лондоне. Кто-то сейчас сидит в своих больших апартаментах или в роскошном ресторане. Кушает блюда за сто долларов, пьёт не менее дешевое вино. Одним словом, люди наслаждаются богатой жизнью. А теперь вернёмся к южной части. Тут всё немного по-другому. Маленькие дома, никаких ресторанов, максимум какие-то забегаловки, в которых едва можно находиться, много наркотиков, алкоголя, и район не самый приятный. Но мы тут справляемся, вот недавно было убийство, всем районом прятали тело, верить или нет — ваше дело.

***

4 часа утра       Хочу сказать, мир так прекрасен без людей, сейчас я лежу на подоконнике с кружкой кофе, скоро надо собираться и идти рисовать. Уличных художников расценивают, как вандалов, которые портят всё, конечно, люблю опасность, когда все люди могут меня видеть и все могут доложить на меня. Но все мы знаем, что такого не будет, не смотря на то, что мы не самые богатые, образованные, мы все до невозможности дружные. Привыкли помогать друг другу. Телефонный звонок обрывает все мои мысли, я беру трубку, это наш шериф:       — Луи, все мы хорошо знаем, что ты сегодня рисуешь, мы никогда тебя не задерживаем, но сегодня прошу не делай это. Приезжает какой-то богатый с противоположной стороны смотреть здесь дом Стэна, так что прошу, сиди дома.       — Подумаю над твоим предложением, пока, — сбросил вызов.       Опять в голову полезли все мои мысли, ещё и вперемешку с тем парнем, с другой стороны. Дом Стэна — именно там и рисую, он перед смертью разрешил мне это делать. Все мы любили его, самый дружелюбный старикан на южной стороне, всем помогал чем мог, кому деньгами, кому дозой, а некоторыми даже приют давал. Все от него уехали: дети, жена, внуки, но он так и не смог бросить свой дом. Интересно, я так же состарюсь в одиночестве? Умру один и меня похоронят соседи? Кстати, вероятно, но после того, как умру, меня точно не будет беспокоить, где меня похоронят, хоть на заднем дворе. Ох, сестра бы сказала: «Как ты так можешь Луи, это же так безответственно». Как жаль, что меня это не беспокоит. Пять часов утра, пора. Собрав все свои баллончики, кисти, краски и, сложив их в рюкзак, тихо спрыгнул с окна на втором этаже и направился прямо к дому Стэна.       Вот и синяя поцарапанная дверь, старая, облезлая. Достав ключи, которые старик отдал мне перед смертью, я вошёл внутрь. Все так же, как и было вчера, позавчера. Мои краски на полу, кисти повсюду, балончики с краской еле живые, надо бы купить новые. Не стану тянуть время и сразу преступлю к работе, все стены дома были разрисованны кроме одной. Оставил ещё, как будто знал, что надо будет уходить из этого дома. Оставлять все свои рисунки и воспоминания здесь, этот дом дороже мне, чем мой, тут даже при жизни Стэна царил мир и покой, редкость. В моём доме, наоборот — хаос. Все эти мысли заставили мой желудок заурчать, я очень голоден, как оказалось. Открыв ящик, я достал оттуда фрукты. Да, иногда приношу сюда еду, которая не портится быстро для того, чтобы есть прямо здесь, а не бегать домой или в наш затрепанный маркет.       Интересно зачем этому человеку дом Стэна, у них, что на другой стороне их нету навалом? Слишком сложно, но надо бы начать рисовать, уже шесть часов. За работой я даже не заметил, что к дому подъехала машина, первым зашёл шериф, странно, а разве не риелторы должны этим заниматься? Он увидел меня, даже не удивился, только произнёс одними губами прячься. Не долго думая, схватил рюкзак и всё, что смог из кистей и красок, я спрятался в одной из комнат, а потом в шкаф. Выпрыгнуть из окна невозможно, они заколочены. Может, пока они на втором этаже, мне удастся убежать? Хотя не думаю, что надо рисковать. Дверь комнаты внезапно открылась, из проёма показалась кучерявая голова, а затем и шериф. Господи, его пальто стоит дороже, чем мой дом. Он начал обращаться к шерифу.       — Почему здесь все стены разрисованы?       — Так получилось… — кудрявый, конечно, не дал ему закончить, а только лишь начал кричать.       — Почему, я спросил!       — Мистер Стайлс, ваш отец сам разрешил это делать перед смертью и даже при жизни. Посмотрите, рисунки же прекрасны, — ох, шериф оправдывается, стоп, он сказал отец? Это кучерявое нечто — сын Стэна?       — Почему я должен вам верить? Да, это достаточно красиво, но это явно мальчишка, который после школы забегает сюда, чтобы не покупать себе холст. Ещё один рисунок и этому человеку не поздоровится. Где он живёт? Я хочу отвезти ему все баллончики, краски, кисти и всё, что там есть для рисования!       — Не знаю, — не сдавай меня, спасибо. Только ты, кучерявый не гони на него, он же хороший.       — Ещё раз повторить? Или мне сказать своим людям, чтобы нашли его?       — Прошу не бить его, не убивать и так далее, он был с вашим отцом в последние года, по закону, если последние пять лет кто-то из чужих сидит и ухаживает за ним, то этот дом автоматически его. Он отказался от дома, думая о детях Стэна, то есть, о вас. И если вы сейчас думаете, что вы его бы выкупили или дом в ужасном состоянии, то поверьте, Луи бы ни за что не отдал дом, ещё он ухаживал за домом весь год. Здесь всё на месте, нигде нет кражи, всё как было при твоём отце. Так что, ты должен целовать ему руки, что он ходил и искал деньги для того, чтобы похоронить его как человека, а не как мы это делаем на заднем дворе и печатаем свидетельство смерти.       — Можно адрес?       — Да, — конечно, он должен был дать ему адрес, чертов шериф. Зачем? Они вышли из комнаты, дверь хлопнула, подождав несколько минут, я вышел следом и направился в сторону дома. Уже десять часов, мама на работе, Лотти в школе, по идее. Вот и за несколько минут интенсивного бега я дома. Не успел, этот кудрявый уже стучал в дверь.       — Эй, полегче она и так еле держится! Что тебе надо?       — Ты Луи? — с усмешкой заговорил кудрявый.       — Допустим я, что надо?       — Приехал передать тебе краски, — подошёл и открыл дверь, заходя внутрь. Конечно же не впущу его. Как будто прочитав мысли, он спросил:       — Впустишь?       — Нет, можешь уходить.       — Что так агрессивно? Я же с миром.       — Ох, прости как же не прилично поступил. Мне так стыдно! — сарказм это привычно для меня. Мой родной язык честно. Мало кто сможет отличить.       — Сарказм не в моде, Луи.       — Сарказм в моде всегда, особенно, когда ты говоришь так красиво. Зачем оскорблять человека? Когда можно ответить сарказмом?..       — Впусти, зачем держать меня на пороге?       — Слушай, не знаю как тебя зовут, но прошу уйди, мне не интересно что ты будешь говорить, — не хочу слушать какого-то мажора, который будет читать мне мораль.       — Моё имя не важно, почему ты не впустишь меня?       — Свали, да? — он меня уже достал, когда дойдёт до его кудрявой головы это?       — Луи, маму в школу вызывают я сказала, что пойдёшь ты. Прошу, мама опять нервничать будет, опять ссора, а так потихоньку всё будет. Пойдёшь? — ко мне подошла сестра, кажется не замечала этого парня.       — Лоттс, знакомься это…— я сделал паузу, давая ему время сказать что-то. Он купился.       — Меня зовут Гарри, но к сожалению мне пора. Пока.

***

      — Мистер Стайлс у вас мастер класс на следующей неделе, вы не забыли?       — Нет Стив, передай что он всё состоится.       — Хорошо мистер Стайлс.       Честно говоря, за всё это время Луи не выходит у меня из головы. Его синие глаза, как два омута, которые затягивают тебя, всё глубже и глубже. И я не стал исключением, меня влекут его глаза. Многие скажут, что это романтично, но я хочу чтобы эти глаза смотрели прямо в мои глаза, держа во рту мой ствол. А потом, когда он будет извиваться подо мной, постанывая моё же имя, дать нам обоим кончить и уйти из его жизни навсегда. Какие же мысли у него в голове, даже не могу понять, не хочу понимать. Мне нужно сьездить туда, разглядеть его, узнать, влиться в его доверие, а потом растоптать. Рисует он действительно не плохо, даже очень хорошо, для самоучки. Пропорции, тона, контраст, тени — всё это играет огромную роль, что-то пропустишь, и всё работа завалена.       Он держался до последнего, не пустил в дом, а его сестра Лотти, горяча чертовка. Что если переспать для начала с ней, а потом и Луи подцепить на крючок. Очень много вопросов, на которые я не могу сейчас дать ответ.       POV LOUIS       Никогда ещё не было так спокойно, я опять не сплю в столь ранний, или же поздний час. Дом старика оккупировали, там повесили камеры, теперь даже порисовать негде, чёрт! Зачем он появился вообще этот его сын, почему он не пришёл на похороны, так же я его никогда ранее не видел. Что если он мошенник, очень богатый мошенник. Ой, Луи прекрати, это всё твоя ужасно бурная фантазия…       — Луи, пошли, — в комнату зашла сестра, и потянула меня за руку.       — Да куда ты блять меня тащишь?       — Не ори, мама спит, разбудишь, будет волноваться, — она права, но куда мы идём…       — Куда мы? — после продолжительного молчания она всё же ответила.       — Мы идём рисовать, Кортон нашёл не закрашенную стену, гладкую, прямо как полотно, — она чуть не хлопала от радости в ладони. — Ты рад?       — Конечно я рад! Где она?       — Это почти сразу же за домом старика, и да там камеры не снимают, Кортон проверял.       — Окей, хорошо ты меня удивила.       — Ты же знаешь, я могу.       Так мы и провели остаток нашего утра, рисуя на стенах. Стена правда была как полотно, и это не могло не радовать. Никогда не рисовал на более лучшем материале, деньги отсутствуют, а полотно всё же не так дёшево. Да я ною, и вру, если бы я захотел у меня было всё. Но, я не понимаю зачем людям полотно, когда есть огромное количество обшарпаных стен, которых так и хочется зарисовать. Вы не думали что картина Леонардо Да Винчи ''Мона Лиза'' смотрелась бы, более эффектнее на большом здании, где-то на улице, а не на полотне в каком-то доме, у человека который ещё перерисовал ещё раз. Таких тысячи, все рисуют и делают миллионы копий оригинала, но никто так и не узнает секрет автора, почему именно этот портрет, цвет, почему тень падает так, и ещё так много ''почему''. Это и есть секрет искусства, никто не знает ''почему'', кроме автора. Увы, многие авторы уже никогда не скажут нам, в чём же их секрет. Да и из живых, никто не хочет делится, да и зачем? Мало оригиналов, в этом мире жалких копий. Копировать искусство это более безобидно, чем копировать людей, многие так и делают. Зачем? Ответ до сих пор остаётся загадкой.