Агломерация

26/09/25 Р-сектор Тонкая струйка вина медленно наполняла бокал. Когда темно-бордовая жидкость достигла трети, Кейтлин кивком остановила официанта. Тот ловко подхватил бутылку и, не пролив ни единой капли, склонил горлышко над соседним бокалом. В отличие от нее, собеседник Кейтлин остановился лишь когда между вином и стеклянным ободком осталось едва ли больше сантиметра. Официант поставил бутылку на стол, развернув этикеткой к ним — «Слезы Абисса», двенадцатилетняя выдержка — и удалился, чтобы не мешать разговору. Лоуренс Уоссет — костюм цвета мокрого асфальта, пошитый на заказ в «Элис Тейлорс», запонки от «Эклипс», часы от «Зилеан Клокворкс», должность младшего исполнительного директора «Пилтовер Инкропорейтед» и двести тысяч международных кредитов дохода, не считая годовой премии, — откинулся в кресле, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала. Это был знак, что настало время закончить светскую беседу и перейти к обсуждению дел. Выверенным движением Кейтлин положила вилку на край тарелки и отпила вина, больше из желания следовать правилам хорошего тона, чем действительно наслаждаясь вкусом напитка. Промокнув губы, она тщательно сложила белоснежную салфетку, спрятав красные следы от вина и помады, и положила ее на стол. — С чего мне начать, мистер Уоссет? — Лоуренс, — поправил ее начальник. — Кейтлин, я не раз просил вас обходиться без ненужного официоза. В конце концов, я близкий друг вашего отца. То есть, был им. Кейтлин кивнула: это было правдой, и в какой-то степени давало ей право нарушать этикет, но ей было решать, воспользоваться ли этим правом. В конце концов, он, может, и был старым другом отца — но никак не ее самой. Если она правильно помнила, Уоссет был на несколько лет старше отца. Но, похоже, немалую часть своего дохода он тратил на лучшие омолаживающие клиники P-сектора, а может и ездил на восточный берег в обход строгих корпоративных правил. Ему было далеко за семьдесят, но выглядел он при этом на крепкие сорок, чуть тронутые едва заметной патиной времени, — тщательно выверенная седина на висках, едва намеченная сеточка морщин в углах глаз, резко очерченные носогубные складки. Стилисты недаром ели свой хлеб. — Я закончила работу по вспышке дискриза в Агрокластерах P-24 и P-27. Утечки избежать не удалось, но релайтеры отлично справились со своей работой, так что с нами эпидемию никто не связывает. Я лично мониторила СМИ и соцмедиа. «Пилтовер Инкропорейтед» ни разу не упоминается в связи с инцидентом. — Как они выкрутились? — Погодные условия позволили списать все на отложенные последствия Катаклизма. — Весьма удобно. Иногда я даже думаю, что во всей этой истории с Шуримой не обошлось без влияния наших специалистов — то-то корпорации от нее одна польза, — Уоссет хохотнул и приложился к бокалу, единым махом отпив едва ли не половину вина. Просочись его слова во внешний мир, не миновать бы ему скандала, но здесь, в самом сердце штаб-квартиры «Пилтовер Инкропорейтед», он мог позволить себе пару рисковых шуточек. Особенно во время обеда со специалистом по особым вопросам, чьими основными обязанностями было урегулирование подобного рода «неприятностей». — Пострадавшие среди местного населения? — Имеются. В основном — работники двадцать седьмого, занятые на переработке сырья и их семьи. При сборе шанс заразиться не так велик. Всех лечим по страховке, даже тех, у кого в договоре нет пункта о не связанных с работой болезнях. Соответствующая информация «подвязана» на статьи о вспышке и всплывает при любом обращении. Уоссет одобрительно кивнул. — Убытки? — Еще подсчитываем, но по предварительным расчетам все будет в переделах годовой нормы. — Уверены? До конца года еще далеко. — Справимся. — Дальше. — Инцидент со стрельбой в лаборатории. Урегулирован. — Расскажите поподробнее. Кейтлин слегка замялась, как бывало всякий раз, когда ей приходилось докладывать о чьих-то идиотских поступках. — Это… по-своему курьезный случай. Лаборатория находится — вернее, уже находилась, она больше не пригодна для дальнейшего использования — за пределами охраняемого сектора, и чтобы к ним не совались местные, какой-то умник догадался распространить слух, что здание принадлежит Цифровым. — Это какая-то банда? — Да. Вместо того, чтобы избежать ненужного внимания, они это внимание привлекли. На них напали местные бандиты — должно быть, думали повоевать за добычу. В результате — большая куча трупов, полный разгром комплекса, десятки единиц уничтоженного оборудования. Мы достаточно быстро обо всем узнали, специалисты успели подчистить все связи с нами, инцидент списали на бандитские разборки — он даже не попал в новости. — В любом случае, я хотел бы увидеть отчет. — Постараюсь закончить до конца дня. Бокал Уоссета опустел. Он сделал знак рукой, и официант возник рядом с их столиком, будто по волшебству. Кейтлин покачала головой в ответ на его вопросительный взгляд — нет, она не хотела еще вина. В общем-то, она даже не собиралась допивать это — у нее впереди было много работы. Отпустив официанта, Уоссет вновь обратился к Кейтлин: — Самое интересное вы оставили напоследок? — Да, мы все еще решаем этот вопрос. — Неприятная история. Если об этом узнают журналисты… — Мы сделаем все, чтобы подробности не попали ни в новости, ни в газеты. — Подробности? — в голосе Уоссета прозвенело плохо скрываемое недовольство. Расслабленная поза куда-то исчезла, он весь подобрался, будто перед прыжком. — Утечки быть не должно. — Он публичная персона, мистер Уоссет, — холодно заметила Кейтлин. — Будет трудно скрыть его смерть. Но мы можем сделать так, чтобы она выглядела более пристойной. Без всех этих подробностей… про уборную. — Позвольте мне объяснить, — твердо ответил Уоссет. — Мистер э… Джейс только что заключил с нами трехгодичный контракт на рекламу и успел получить аванс. До тех пор, пока он не отработает лицом все то время, за которое ему заплатили, пресса не должна узнать о его смерти. — Я вас поняла. Я немедленно свяжусь с релайтерами. — Кстати, уже известно, почему он умер? — Пока нет. Полиция уже передала нам дело, за молчание им заплатили, сейчас над ним работает один из лучших специалистов. — Привлеките безопасников. — Нет. — Кейтлин, я знаю о вашей вражде, но я привык думать о вас как о профессионале. В конце концов, докапываться до причин таких происшествий — это их работа. Кейтлин почувствовала, как кровь приливает к лицу, и с неудовольствием подумала, что на щеках у нее, должно быть, вспыхнули красные пятна, заметные даже через слой тонального крема. Но когда она заговорила, голос ее был холоден, как лед: — Лоуренс, — начала она, выделяя голосом его имя. — Мы сейчас говорим об отделе, который не может уследить за собственными сотрудниками. — Вы про тот случай? — Уоссет помрачнел. — Боюсь, это наш общий провал. И ваш в том числе. — Вовсе нет, — Кейтлин улыбнулась. — Вот когда мальчишка и его данные объявятся — это будет моим провалом, но пока он целиком и полностью на совести безопасников. Уоссет одобрительно рассмеялся. — Хорошо, Кейтлин. Вы меня убедили. Можете возвращаться к работе. Кейтлин встала из-за стола, одернула пиджак цвета топленого молока и протянула руку. Уоссет тоже поднялся и крепко пожал ее ладонь. Кивнув на прощание, она развернулась и пошла к выходу, цокая высокими каблуками, — прямо над бездной. Ресторан находился на нижнем ярусе Кольца, круглого нароста, охватывающего верхнюю часть здания штаб-квартиры, и корпоративные дизайнеры настояли на том, чтобы сделать пол прозрачным. Кейтлин казалось, что она ступает по стеклу — хрупкому и тонкому, сквозь которое при желании можно было разглядеть все подробности уличной жизни. Кого-то другого это, быть может, и выбило из колеи, но только не ее, чуть ли не детства привыкшую к этой картине. Сколько ей было, когда она в первый раз поднялась сюда вместе с отцом. Шестнадцать? Четырнадцать? Или меньше? Уже с детства ее жизнь была неразрывно связана с корпорацией. Двери лифта закрылись за спиной, кабина бесшумно тронулась, отсчитывая этажи от ста двадцать третьего до восемьдесят шестого, на котором располагался офис ее отдела. Стук каблуков утонул в мягком ворсе ковра, Кейтлин прошла по этажу, толкнула дверь офиса — очень скромного, всего лишь на четыре стола, включая секретарский. В ее непосредственном подчинении была совсем небольшая команда, но зато она могла отдавать распоряжения руководителям пиар-отдела и отдела внешней безопасности. Коротко кивнув секретарше, она вошла в собственный кабинет. Идеальный порядок, строгая мебель из каталогов «Форд». Из украшений — картина в ионийском стиле и диплом об окончании Старой Академии на стене, из личных вещей — только фотография отца. Все остальное место было занято книгами и папками с рабочими материалами. Кейтлин тронула контроллер, пробуждая систему от сна, и лишь после этого скинула туфли и аккуратно поставила их под стол. Уселась в кресло, ввела пароль, потянулась было развернуть файл с отчетом по лаборатории, но ее палец замер в считанных миллиметрах от кнопки контроллера. Кое-что было не так. Кейтлин моргнула, будто надеясь, что от этого неправильность пропадет. Не пропала. Она коснулась вшитой за ухо гарнитуры, активируя связь с секретарем. — Элисон, в мой кабинет кто-нибудь заходил? — Нет, — ответила секретарша. В ее голосе звучал вопрос, но она не посмела его задать. — Спасибо. Кейтлин отключила связь и снова уставилась на свой рабочий стол, который, как и весь кабинет, привыкла держать в идеальном порядке. Тем неуместнее смотрелся в самом центре экрана небольшой значок текстового файла — файла, которого просто не должно было здесь быть, потому что она его не создавала. Она снова тронула гарнитуру. — Внешняя безопасность, специалист номер C-28. Слушаю вас. — Особые вопросы, Кейтлин Андервуд. — Чем могу помочь? — даже по голосу было слышно, как подобрался двадцать восьмой. Ей не часто приходилось общаться с рядовыми безопасниками, но те знали ее имя — знали и боялись. — Есть вероятность, что кто-то получил несанкционированный доступ к моей системе. Можете это проверить? — Одну минуту. Похоже, двадцать восьмой так перенервничал, что забыл включить музыку, и она слышала его тяжелое дыхание, мерное жужжание работающих машин и щелканье каких-то тумблеров. — Никаких следов внешнего доступа, мэм, — наконец отчитался он. — Было подключение к сети, инициировано вашей системой примерно двадцать минут назад — но от вашего имени. — Вероятность ошибки? — Я все перепроверил, мэм. Несанкционированный доступ исключен, системой пользовались только вы. — Хорошо. Спасибо, C-28. Значит, системой пользовалась только она, хотя двадцать минут назад она еще обедала с Уоссетом и никак не могла в это время подключиться к сети. В ее кабинет никто не входил — у Элисон нет причин лгать, тем более, что ее слова можно будет потом проверить по камерам — но на ее рабочем столе лежит неизвестно откуда взявшийся файл. Похоже, у нее просто не оставалось выбора — придется его открыть. Вариант передать все в руки безопасникам Кейтлин даже не стала рассматривать. Файл действительно оказался текстовым документом, а не каким-нибудь замаскированным вирусом. Экран расчертили ровные строчки логов. Кейтлин попыталась было бегло их проглядеть, но сразу поняла, что работы будет много. Подобрав под себя ноги, она придвинула кресло ближе к монитору, и углубилась в текст.