Родовая магия, или дети Королевы Маб

      Гарри проснулся как всегда в хорошем настроении. Шатер хоть и был многократно и на совесть зачарован, но в свое время он специально позаботился о том, чтобы звуки леса проникали внутрь — вот и теперь, какая благодать!       Хрустальная, живая тишина осени. Судя по сквозившему сквозь полотняные стены свету, утро уже давно перешло в ясный день.       Нежась в полудреме, потянулся на кровати. И застыл с задранными руками — на стуле возле его диванчика стояла кружка. Понюхал — разведенное укрепляющее. Беспалочковым заклинанием проверил безвредность и, ухмыляясь возникшей мысленно картинке, в которой профессор зельеварения Хогвартского образца отчитывал неучей, тянущих в рот что попало, выпил.       Потихонечку, стараясь не шуметь, поднялся, опасливо выглянул в соседнее помещение, а потом прокрался в сторону кухни.       Там, на скамье около буфета, восседал, словно так и положено, чопорно-аккуратный в своем темном сюртуке Снейп:       — Доброе утро, мистер Поттер. Чай будете?       — Доброе утро, мистер Снейп, — с неким сомнением ответил хозяин. — Сейчас я приведу себя в порядок и подойду.       Быстро выскочил из палатки. Сбоку от нее было импровизированное место для умывания, а еще дальше — гм, все остальное, тоже слегка магически импровизированное. Наскоро завершил нехитрый утренний моцион, наложил на так и не снятую на ночь одежду парочку очищающих — она все более склонялась стать ветхой тряпочкой, — а по телу прокатилась волна мурашек.       Некоторое время еще постоял просто так, вглядываясь в безмятежный прозрачный лес. В голову лезли какие-то пустяки. И то, что надо все-таки поменять рубашку, пока от очередного сильного выброса она не разъехалась прямо на плечах. И то, что дома, кажется, нет съестного, или все-таки был хлеб с сыром в буфете?       Так и не собравшись с мыслями, Поттер поплелся обратно. Было очевидно, что попадание в Мунго, с точки зрения бывшего профессора, является наименьшей проблемой. А кроме того, имеются какие-то последствия. Странные последствия. Сам Гарри ничего подозрительного, кроме ожидаемого упадка сил, не ощущал.       Но это же он, Гарри Поттер. А вот Северус Снейп, как известно, знаток в темной магии, ну и уж точно на сегодняшний момент самый опытный в Англии маг. Надо сказать, что после того, как Снейп пережил войну и двух великих волшебников, за ним прочно закрепилась репутация крайне изворотливого типа. Лучше, дескать, не связываться: такой, мол, проклянет и не поморщится. И вообще, Пожиратели Смерти бывшими не бывают. Орден Мерлина? Говорят же — ушлый!       Поттера иногда смешили, но чаще раздражали эти слухи. И уж конечно, он вполне доверял опыту Снейпа. А характер… ну что характер — у всех, знаете ли, характер. Это вы с Гермионой Грейнджер долго не общались. Зато бывший профессор настоящий герой, и вообще…       Поведение Снейпа навевало мысли, что ситуация сложилась по меньшей мере неординарная. Это будоражило и интриговало.       Старательно изображая непринужденность, Гарри вернулся на кухню и устроился на своей табуретке. До недавнего времени она была одна, но теперь на трансфигурированном из какой-то ерунды добротном стуле располагался Снейп. Он, не говоря ни слова, налил хозяину чая и подвинул тосты из хлеба, обнаруженного в буфете и, похоже, ювелирно поджаренного Инсендио. Гарри скорее обрадовался, чем удивился — ему приготовили не только чай, но и что-то напоминающее завтрак! Поджаренный хлеб благоухал, чай приятной терпкостью грел душу. Красота! Мудро решив, что надо наслаждаться, пока есть такая возможность, с удовольствием смаковал нехитрую еду. Наконец отодвинул пустую чашку.       — Мистер Снейп, я готов разговаривать.       Снейп вздохнул: а он вовсе не готов.       — Что вы помните, мистер Поттер?       — Честно говоря, не знаю, что вам интересно. Ритуал шел, как и ожидалось. Вы стояли рядом с чашей с зельем, потом вы мне ее протянули, я вылил зелье на книгу, все вроде было правильно, книга, как и было сказано в объяснениях, «расцвела», какие-то лозы и травы будто проросли около нас, а потом… потом все очень смутно.       Гарри покосился на собеседника. Снейп выпрямился на жестком стуле, буравя полотнище палатки ничего не выражающим взглядом. Затем разлепил плотно сжатые губы:       — Не могли бы вы показать мне свою левую руку?       Поттер развернул ладонь, до этого спокойно лежащую на столе.       — Нет, запястье.       Быстрый промельк предчувствия и понимания в глазах Поттера. Он чуть поддернул рукав клетчатой рубашки: на запястье причудливыми змейками вился слабо-золотистый орнамент браслета. Завитки и переплетение трав. Совершенно не аристократично лорд Поттер длинно присвистнул.       Снейп поморщился, но украдкой перевел дух — реакция пусть и не элегантная, но не самая страшная. Начиная этот разговор, он толком не мог предположить, к чему, собственно, готовиться. Крики и обвинения? «Вы смеете навязывать себя? Да вы в зеркале себя видели?»       Обидный смех? Кривая усмешка?       Но еще более унизительным получилось бы, если нужно было бы объяснять, что за браслеты.       Но, благодарение Мерлину, Поттер, похоже, действительно разбирался даже в малоизвестных тонкостях родовой магии. Тем временем Гарри изумленно, брови вразлет, поглядел на Снейпа, а затем заинтересованно-осторожно, будто сомневаясь в своем праве, попросил своим хрипловатым голосом:       — Мистер Снейп, а вы не покажете мне свое запястье?       Отчего же не показать. Можно было, конечно, уточнить, какую руку, сказать гадость, но… У него уже было время хорошенько подумать, стоит ли нарываться, имея на руке... вот именно. Снейп продемонстрировал очень похожий, тоже не четкий, слегка размытый, будто еще до конца не проявившийся, серебряный узор-браслет из листьев.       Воцарилась тишина. Снейп нервничал, в то время как Поттер сосредоточенно, чуть ли не водя носом, изучал браслеты — свой и собеседника. Хмурил брови и шевелил губами.       Он настолько увлекся, что зельевар мог совершенно не опасаясь, бесцеремонно, в упор разглядывать его: в Поттере удивительным образом сочетались облик вечного подростка и некая вневременная отрешенность. Верилось, что и через десять, и пятьдесят, а возможно, и сто лет он останется таким же угловато-молодым.       И ему, Северусу Снейпу, уготовлено место рядом, прикованному вот этими чертовыми браслетами. Причем в роли королевы! Мужчина мысленно тоскливо взвыл, из глубин подсознания всплыла картинка: молодой зеленоглазый король с прекрасным лицом, в золотом одеянии располагался на троне, и рядом — темный, страшный силуэт, мрачное черное платье в пол. И венец на немытых паклях. Ну, вылитая Малифисента!       А что, если в ритуале заложены еще какие-то условия, о которых он пока не знает? Надо сказать, Снейп не являлся знатоком — единственное, что он смог понять — это брачный браслет.       …Он тогда был младше сегодняшнего Поттера, только начал преподавать в Хогвартсе. И, конечно, пытался пополнить свои, в общем-то, на тот момент средние знания по непреложным обетам, некоторые из которых уже красовались на его руке.       Дамблдор всячески помогал, приносил книги. И вот, в одной из инкунабул, посвященной магическим узам, среди клятв и нерушимых обетов, оказалась глава о брачном союзе. Просто как пример варианта возможной связи. Его тогда крайне удивил этот архаичный ритуал. Невестой и женихом могли быть маги или существа совершенно любого пола. Собственно, такой вид супружеского обета был доступен всем, в ком была хотя бы крупица магии.       Муж поэтически сравнивался с золотом и солнцем, жена — с луной и серебром. После помолвки и произнесения клятв на руке жениха и невесты появлялись браслеты. Собственно, грань между помолвкой и супружеством была скорее символической. Браслеты уже указывали на узы, а консуммация «в три пути солнца» закрепляла его.       Преимуществ было много — подобные союзы позволяли существенно усилить личную магию и породить общую. И оставить сильное потомство, невзирая на физиологию. Условий в инкунабуле перечислялось несколько. Абсолютная верность супругов, наличие магических каналов — поэтому возможен был брак даже со сквибами. Оставление потомства по крови или хотя бы магическое. Он тогда еще удивился — по магии и по крови отдельно? Но если уж стороны соглашались на статус мужа и жены, то следование обетам было строго обязательно. Откат за нарушение уз варьировался от безумия и потери магии до смерти. Причем подчиняющаяся сторона, с точки зрения Снейпа, страдала сильнее: «Иссякнет источник магии, Обрящет муж смерть свою, Безумицей жена станет».       Тяжелым слогом описывался обряд помолвки: в обеты, кроме обязательных, было допустимо включение любых других условий. А после на руках жениха и невесты появлялся символ принадлежности друг другу. Затем жена «в три пути солнца» вводилась, буквально и символически, согласно самому древнему магическому принципу подобия, в дом мужа. Была Землей, и покорялась ладони его, и прорастала семенем его.       …Очнувшись в Мунго, Снейп сразу же поскандалил с дежурным лекарем, и, невзирая на угрозы вкупе с протестами (довольно вялыми, ибо память о его пребывании в сем славном заведении после победы над Волан-де-Мортом вошла в анналы больницы), с трудом добрался до ванной, и вот там, умываясь холодной водой и бормоча формулу ускоренного очищения разума, увидел на руке слабо проступающий браслет. Большим везением для него было, так же как и для всего персонала больницы, что в тот момент он проводил успокаивающие процедуры — выброс магии всего лишь превратил зеркало, в которое он с ужасом пялился, в симпатичный прудик с кувшинками. Дверь в ванную вынесло к мерлиновой матери, а стены покорежились, как бумага под дождем.       Прибежавший на выброс первый целитель огреб Ступефай, однако недостаточно сильный, ибо герой Второй магической к тому времени стоял на четвереньках от упадка сил. В результате неравной борьбы его опять-таки уложили на кровать, напоили дрянным, по его мнению, успокаивающим и с жаром посоветовали как можно скорее выздоравливать.       Невероятным усилием Снейп смог вернуть контроль над эмоциями и выстроить линию поведения. Он криво улыбнулся, поблагодарил целителей, чем вызвал недоуменные и опасливые взгляды, дождался, когда все выйдут из палаты, и призвал антидот. После чего закрыл глаза и погрузился в анализ ситуации, заодно собираясь с силами для побега.       Он, Северус Снейп, похоже, только что то ли заключил помолвку, то ли сочетался браком, причем выступая в роли жены. От самого факта уже скручивало внутренности. Но дополнительную пикантность создавала более чем вероятная личность мужа.       Северус Снейп никогда не считал сам себя храбрым человеком. О! Это окружающих можно уверять в собственном бесстрашии, кричать: «Я не трус!». Можно продолжать действовать, как того требует долг, игнорируя инстинкт самосохранения. Только все равно страхи никуда не уходят, а таятся в закоулках собственного разума.       Но были вещи, которые ввергали его не в страх, а в ужас. И одна из них — потеря контроля над разумом, сумасшествие. Ведь что такое «я»? Уж точно не тело. Не странная, капризная и неловкая телесная оболочка. Где оно — сосредоточие себя? То, что чувствуется как личность? Сознание. Со-знание, о-со-знание. Оберегаемая драгоценность.       Он настоящий — внутри. Все, что происходит с телом, не столь уж важно. Точнее, важно, но лишь потому, что оно вмещает сознание. Тело следовало кормить, следить за его потребностями. Взамен оно верно служило разуму, стойко терпело неудобство, было послушным и быстрым. Мысль о том, что ценой нарушения помолвки может быть не смерть — безумие, вызывала животный ужас, который приходилось усмирять самыми жесткими ментальными приемами.       Перестать быть собой всегда страшно. Да и примеры из жизни не воодушевляли. Во время первой и второй магических войн он вдоволь насмотрелся, как маги теряют себя вместе с остатками разума — полубезумный Волан-де-Морт, полностью утратившая разум Беллатрикс Лестрейндж, младший Крауч. Даже мерзко-трусливое поведение Пожирателей, шарахавшихся и преклонявших колени перед Темным Лордом, выглядело понятнее и предпочтительнее. Оказаться в роли пускающего слюни идиота-Локхарда? Разделить судьбу Лонгботтомов?       Смерть, вне сомнения, лучше.       Любое унижение и боль, но сохраняя свое «я».       У них, у обоих, нет выбора. Поттер должен, обязан согласиться… Надо вести себя так, чтобы он не имел права отказаться! Все остальное, включая собственное достоинство, не настолько важно. Возможность отказа второй вовлеченной в это безумие стороны не рассматривалась в принципе.       И уж, разумеется, плевать, что собственные предпочтения… м… слегка обратны. Это всего лишь подчинение. Видимо, где-то там, в книге судеб, написано, что он из одной зависимости попадает в другую. Теперь еще не худший вариант. Ну, пока выглядит как не худший.       Да, проблемой могло стать отношение Поттера. Этот пока бывший ученик по-прежнему демонстрировал разумную вежливость, но кто знает. Хотелось надеяться, что гриффиндорец, получив власть, не опустится до издевательств и насилия. Если все произойдет достаточно быстро… а после отвоевывать свободу и выстраивать формальные отношения. Не впервой.       Вопросов много, и все неприятные. Самые очевидные: насколько полное будет подчинение? Как часто необходимо отдавать супружеский долг? Пикси задрали бы собственное воображение. Волной подкатила тошнота, на краткий миг уход в небытие показался выходом. Гордость корчилась в муках.       Нет. Нельзя раньше времени отчаиваться.       Возможно, все не так уж страшно. В той книге не описывались подробности, собственно, это была лишь иллюстрация к вариантам магических обетов. А вот Поттер как специалист вполне может знать более подробно.       Да и наследники? Снейпа ощутимо замутило. Спокойно! Возможно, речь идет о каком-нибудь приобщении магии, или еще о чем, да о чем угодно! Спокойно. Нет, он не смеет трусить. И предавать — неизвестно, как магия отразится на втором «пострадавшем».       Ну, скажи, скажи. Прах все побери — на муже! Подавись!       Меж тем «муж» увлекся настолько, что призвал из буфета листок бумаги и стал что-то записывать рунами. Снейп осторожно, словно ступая по молоденькому ледку, напомнил:       — Завтра третий день, есть смысл не откладывать… консуммацию. Если вдруг вам понадобятся какие-то возбуждающие, то мне необходимо их приготовить, так же как и ритуальную жертву.       Собеседник резко вскинул голову, яркие глаза, будто обведенные темным угольком, недоуменно округлились.       — Возбуждающие? Мне?       Пауза затянулась. На лице лорда читалось незамутненное удивление. Снейп сжался — Поттер ничего не понял? Все-таки придется объяснять или, может, дракл дери, умолять? А может, в кои-то веки Пророк прав, и у молодого мужчины есть любовница или любовник? Более красивый, более молодой, более привычный? Выполняющий какие-то… что-то такое вот… необычное?       А выражение Поттера неожиданно сменилось с изумленного на озорное, и, хлопая выразительными ресницами, он улыбнулся и негромко протянул:       — А-а-а-а, вы об этом. Ну, не обязательно… Да. Но никакого указания на срок между помолвкой и браком я тут не вижу.       Заметив неуверенно приподнятую бровь, покачал головой.       — Точно-точно, могу гарантировать. А так вообще помолвки и до двадцати лет бывают.       — Двадцать? — невольно поразился Снейп.       — Ну, помните, брак Ивэйна и Лодиль, так в разных источниках указано от двух лет до двадцати. В любом случае, можно не волноваться. Никаких трех дней на подтверждение. Уж это точно.       Напряжение отхлынуло волной, от облегчения даже повело голову.       — Вы уверены? — как можно более бесстрастно уточнил Снейп, стараясь сидеть ровно и не выдать предательскую дрожь.       — О да. Могу поклясться. Совершенно точно никакой срочной консуммации не требуется.       — Будем ждать двадцать лет? — с опаской, но и одновременно с проснувшейся иронией уточнил Снейп.       Поттер рассмеялся.       — Как вам будет угодно.       — Позвольте вам как специалисту напомнить, что в период помолвки сексуальные контакты недопустимы.       Развеселившийся Поттер пожал плечами:       — Да мне как-то… Если только вам? — он вопросительно покосился на зельевара. Снейп ответил фирменным взглядом василиска.       Они помолчали. С лица Поттера сползла улыбка, потом он вздохнул и увел глаза в сторону:       — Мистер Снейп. На самом деле никакой срочности нет. Если хотите, можно обговорить ситуацию, но давайте как-нибудь потом. Это же не горит. Признаться, я бы хотел связаться с Денисом и близнецами: что произошло с книгой? Вы разрешите?       — Ну, если вы считаете, что я могу вам запретить, — иронично протянул Снейп. И тут же себя одернул.       Известие о том, что подтверждение брака с ним в роли невинной девы откладывается на неопределенный срок, подействовало не хуже стакана огневиски.       Гарри опять открыто рассмеялся, вытянул ладонь вбок, призвал невербально свою волшебную палочку, светленькая веточка резво прыгнула в руки, широкий взмах:       — Экспекто!       Золотистая магия соткалась в небольшую, размером с ладошку, фигурку.       — Денис, у меня и профессора все нормально. Что у вас, где книга?       Крохотная фигурка нарочито милой нарисованной рыбки (мультяшной, если бы в лексиконе профессора было бы это слово) энергично затрясла головой и хвостиком и нырнула в пространство.       — Кх... хх... кс... Поттер, шшшто это? — потрясенно прокашлял Снейп.       Ответная улыбка была полна сдержанного удовольствия:       — Рыбка. Вы не пугайтесь, это вроде как и не патронус, ну, не совсем он, я так думаю. Случайно получилось: если движение обычное, а произносить не до конца, то — вот. И у меня теперь много таких вот «зверьков». Такие маленькие и… наверно, не настоящие. Эта вот из магловского мультика, а иногда из детских книжек. Я и не всегда знаю, что у меня получится. Ну, вспоминаю…       — Что, что вы вспоминаете, Поттер?       Улыбка Поттера поблекла.       — Да так, какую-нибудь радость. Иногда Хогвартс, иногда Запретный Лес, иногда мультики, сказки там всякие, я их много перечитал после войны, — будто стыдясь, добавил он, рассеянно скользя глазами по полотнищу палатки. — Если дементоры — тогда, конечно, олень, но… ммм… другой, не такой, как раньше.       — Поттер, это не мое дело, хотя на правах будущей, — Снейп скривился, но тем не менее все-таки выплюнул, — супруги могу я вас спросить, что вообще происходит? Почему вы здесь живете? Зачем вам книга Маб?       Его опять начало трясти: реальность скалила зубы, ухмылялась и пузырилась фантомными чудищами — он не понимал происходящего. Сказать, что ситуация вышла из-под контроля, нельзя было только потому, что никакого контроля и в помине не было. Все вокруг представлялось невыносимо нелепым. Словно кляксы на пергаменте нерадивого ученика, в которых можно увидеть то дерево, то морду зверя, то нагромождение бессмысленных пятен.       При каждом его слове собеседник радостно, как болванчик, кивал головой, то ли соглашаясь, то ли обещая разъяснить все в точности. Еще бы белую бороду и цветастую мантию — и вылитый Дамблдор. Снейп скривился и отвернулся, досадуя, что не смог сдержать всплеск эмоций.       Поттер приготовился к ответной речи, но в этот момент перед ними материализовались две серебристые ласки. Они то сплетались клубком, то прядали в сторону, замирая в смешных псевдо-геральдических позах, и, через фразу меняя владельца, заговорили:       — Здорово, братишка, ну ты… нас напугал, смылся из Мунго… мы еле убедили персонал, что им все… привиделось. Денис тут. Передай привет… нашему благодетелю-спасителю… надо же было так Конфундус наложить на целителя… Книга у нас!!! …У-у-у-у-у, какая — и светится!       Поттер вскочил:       — Ну что, идем?       Снейп нехотя поднялся. С одной стороны, ему тоже было интересно увидеть оживленную с его участием книгу. Конечно, важнее другое — разобраться с помолвкой. Но как это сделать, не переча старшему в узах? Насколько фраза «покорялась ладони его» имеет прямой смысл и как соотносится с их вариантом брака? Ведь такого не произносилось при оживлении?       А еще ему безумно хотелось побыть одному, привести мысли в порядок, успокоиться, проанализировать, смириться, зализать раны. Прошедшей ночи и утра оказалось катастрофически мало. Снейп никак не мог оценить, насколько сильно его затронула образовавшаяся связь. А она уже явно влияла на него — он чувствовал это со всей определенностью мастера-менталиста. Мир вокруг призрачен, настроение слишком скачет.       Но нет, не время, нельзя отпускать своего жениха ли, супруга ли из виду, терять связи с быстро меняющимися событиями. И еще пока ничего не понятно, лучше вести себя так, как предписывают условия помолвки, то есть максимально корректно и послушно.       Сборы были недолгие. Они аппарировали недалеко от Косой аллеи, не сговариваясь, накинули на себя отвлекающие чары и поспешили в логово близнецов Уизли.       Был будний день, и в магазинчике вредилок царила непривычная пустота. Рон Уизли, стоя около прилавка, задумчиво копался в какой-то большой коробке. При звуках колокольчика он встрепенулся. Но, увидев скинувшего морок друга, только приветственно махнул рукой, не отрываясь от своего занятия.       Бок о бок они проследовали к дальней незаметной дверце в глубине лавки, очень основательно прикрытой дезиллюминационными и защитными заклинаниями, и поднялись по винтовой лестнице на второй этаж.       Поскольку об их приходе уже известили сигнальные чары, то не успели они подняться, как наверху уже маячила крепкая фигура одного из близнецов.       Едва они вошли, как Джордж резво запечатал за вошедшими дверь. Сразу стало тесно — пятеро магов (кроме близнецов в комнате еще находился Денис) сгрудились вокруг небольшого стола. А на нем лежала она — Книга королевы Маб. В отличие от Хогвартской, книга была светло-зеленого цвета, с узорами трав и цветов, которые, казалось, реяли над ней не менее чем в паре футов. Стоило на секунду ослабить контроль над сознанием, как начинало мерещиться, что книжка дремлет на прекраснейшей из прекрасных лесной полянке, яркий свет пронизывал листья, призывая смежить веки и заснуть.       Снейп оглядел всю компанию и скрепя сердце вынужден был признать, что решение о том, что в ритуале не примут участие ни близнецы, ни Криви, было весьма разумным. Если близнецы еще как-то справлялись с эмоциями, то взор сидящего на стуле Криви отражал незамутненную чистоту зачарованного.       Гарри потер лоб рукой:       — Он давно так?       Близнецы синхронно хмыкнули. Но в кои-то веки объяснился один из них, Джордж.       — Да все время. Мы нашли его там, сидел на полу и пялился на книгу. Если к нему обращаешься, вроде отвечает. И спал здесь. Решили пока его не трогать.       Гарри достал откуда-то из шкафа плотный мешок из волоса единорога. И обратился к Криви:       — Денис, помоги, пожалуйста.       Криви поднял глаза. Похоже, морок все же не окончательно подчинил его. Продолжая рассеянно улыбаться, поднялся, чуть пошатываясь, ухватился за края мешка и послушно растянул их.       А вот Поттер и правда, похоже, совершенно не чувствовал никакого давления. Снейп испытал невольно уважение — даже он чувствовал марево. Контроль над собой он, разумеется, не терял, но все-таки ему как мастеру окклюменции вроде и не положено. Невольно забрезжила малодушная мысль: может, это только от того, что Поттер — старший хозяин книги? Снейп одернул себя, подобные мысли не делали чести, да и не отвечали требованиям «невесты».       Книга оказалась в мешке, и Денису тут же подсунули стакан с водой. Все потихоньку переводили дух. Нет уж, книга была слишком чарующей. Молодые маги радостной толпой перешли в соседнюю комнату, где можно было налить чай из зачарованного кофейника. Если повезет. Пару дней назад у Снейпа в чашке оказался успокаивающий ромашковый отвар вместо загаданного кофе. А сам Поттер ворчал, что его чаще всего одаряют молоком.       Впрочем, к чести братцев Уизли, никаких гадостей кофейник не наливал. А сегодня даже проникся ситуацией: в первый момент Снейп решил, что ему достался крепкий чай, и только сделав хороший глоток, понял — коньяк. Близнецы и оживающий помаленьку Криви тоже довольно прихлебывали что-то из своих чашек. И только Поттер недоуменно поглядывал на свое молоко.       Потихоньку тянулся день, лучи солнца ползли по деревянным доскам пола. Пару раз в дверь скребся Рон, и тогда кто-то из близнецов, торопясь, сбегал вниз. Наконец Поттер покосился на терпеливо выжидающего Снейпа.       Все это время тот, пользуясь паузой, пытался привести мысли в порядок, но сумбур в голове не проходил. Что происходит? Они связаны — но как? Так что же — была помолвка или нет? Поттер полагает, что была, но от трех дней консуммации небрежно отмахнулся. Все эти мысли безостановочно крутились и крутились надоедливой мелодией шарманки в голове.