Родовая магия, или дети Королевы Маб

      Утро еще только начиналось, магловский городок дремал, а на кухне неприметного домика уже вовсю шел военный совет. На нем решающим голосом бывшего директора было постановлено: пока сам Снейп доберется до Хогвартса, Гарри должен заявиться к семейству Маккини, договориться, чтобы девочку не отправляли в школу (впрочем, памятуя о характере родителей, задача не должна быть сложной), и они все будут ждать сигнала - Снейп положил в карман мантии зачарованный галеон, второй остался у Поттера. Если имени Флоры Маккини действительно нет в Книге доступа, Снейп активирует артефакт, а Поттер тут же вручит Флоре магическую игрушку — единорожка.       Жульничество, конечно, но они же не волшебную палочку предлагают!

* * *

      Сколько же раз за свою жизнь Снейп шагал от Хогсмида к замку. Но высвеченные солнцем знакомые очертания замка по-прежнему наполняли душу восхищением.       Двери Хогвартса приветливо распахнулись. ...Тихий безлюдный большой зал, узкие проемы окон, прохлада убегающих коридоров...       Минерва встретила его в директорском кабинете. Он, конечно, мог бы и сам отправиться в Низкую башню, и чары пропустили бы его — маленький бонус прошлого директорства, — но МакГонагалл необходимо было иметь в союзниках. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он окажется по другую строну противостояния родителей и преподавателей.       После кратких приветствий Минервы, Снейп обменялся десятком фраз с портретом Альбуса, терпеливо выслушал воодушевленную речь последнего и даже согласился на чай. Вежливо отпивал крохотными глоточками от уже наполовину пустой чашки, бездумно придерживал пальцами кусочек печенья. И понял, что перестарался, лишь услышав резкое:       — Так, Северус, или ты немедленно говоришь, что случилось, или я позову Филиуса!       Альбус оживился — в руках у него тоже исходила паром нарисованная чашка:       — Минерва, ну что ты, мальчик просто вырос! — впрочем, судя по безмятежности голубых глаз, он и сам был заинтригован. — Если ты занята, дорогая, я могу переговорить с Северусом сам! У меня накопилось для него столько новостей!       Лицо Минервы пошло пятнами, и Снейп тут же пожалел, причем сразу всех: Минерву, потому что партизанские происки Альбуса — это ужасно; самого Дамблдора — каково-то ему быть ограниченным в возможностях, хотя вряд ли в этом стоит жалеть именно его, скорее уж остальных обитателей замка. И себя заодно: прекрасно бы обошелся без столь знакомых по педсоветам разборок.       — Альбус! Это невыносимо! Так меня еще никогда не пытались отстранить от разговора. Может мне еще и кабинет покинуть? — ядовито поинтересовалась действующий директор.       Альбус поставил чашку на нарисованный стол и замахал руками, будто отгоняя рой безумных шмелей.       — Минни, как ты могла подумать, моя дорогая!       Минерва прищурилась, сжала кулаки и изготовилась к гневной тираде. Прерывая почти начавшуюся баталию, Снейп кашлянул и встрял:       — Собственно, никаких секретов. Просто одна маглорожденная ведьмочка не получила письмо, и ее родители доверили мне уточнить, зачислена ли она в Хогвартс, — махнул палочкой и, подтверждая намерения, засиял огонек.       Кажется, он напрасно надеялся таким образом унять интерес собеседников. Альбусу грозило вывалиться за рамки картины, а Минерва сначала неаристократично открыла рот, а затем крепко сжав губы и пристально уставившись на гостя, с подозрением потребовала:       — Сударь, покажите-ка ваш патронус!       Альбус несильно хлопнул пару раз в ладоши:       — Минерва, ну что ты, это, без всякого сомнения, наш милейший…       — Патронус! — директор напряглась и вынесла палочку перед собой, грозно целя кончиком прямо в лоб.       Снейп закатил глаза:       — Да пожалуйста! Похоже, ваше недоверие, Минерва, переживет все превратности моей судьбы!       Волной пришло теплое ощущение радости, и, немного красуясь, немного издеваясь, он повел рукой и, словно демонстрируя заклинание на уроке, раздельно начал:       — Эк-спек-то Пат-ро-ну...       Он еще договаривал, а из палочки вырвался серебряный вихрь, сгустился и предстал в виде того самого странного зверька с круглыми глазами и беспомощными круглыми ушками, которого очень-очень давно (неужели это было месяца три назад?) он единожды наблюдал у Поттера.       С перекошенными лицами все трое вперили взгляд в коричневое нечто, а оно, это нечто, смущенно улыбнулось, потопталось в воздухе и, пошевелив крохотным хвостиком, застенчиво растворилось.       Вот теперь, кажется, пора было паниковать! Медленно, очень медленно, еще медленнее, Снейп положил свою палочку на край стола, затем откинулся на стуле, демонстрируя отсутствие агрессии. И уставился, как он надеялся, с достоинством куда-то мимо ошеломленной собеседницы.       Негромко звякнула о чашечку нарисованная ложечка, а затем Альбус шумно отхлебнул чай.       — Да-а-а-а, мой мальчик!       — Ни слова! — Снейпа подкинуло из кресла, и как всегда в странных ситуациях ему захотелось сказать гадость. Он сложил руки на груди и гневно уставился на директрису: — Так что, госпожа МакГонагалл, вызываем авроров?       Он был готов к скандалу, к выяснениям с пристрастием, кто, собственно, скрывается под личной бывшего профессора зельеварения, но Минерва его удивила. Она тоже величаво поднялась, аккуратно оправила мантию и, продолжая хмурить брови, произнесла:       — Господа, у меня, знаете ли, мало времени. Направляемся в Малую башню.       И лишь проходя мимо Снейпа, обронила с видом воина, пускающего парфянскую стрелу:       — Тем более, что это касается юной маглорожденной.       Снейп не умер от злости лишь потому, что их перепалку прервало восклицание Альбуса.

* * *

      Хорошо, что был будний день.       Хорошо, что было утро.       Хорошо, что шли уроки.       Хорошо, что коридоры Хогвартса были пусты.       Впрочем, когда они спускались по очередной лестнице, им попалась навстречу парочка малышей-слизеринцев. Один из них сопровождал другого, чья мантия, руки и отчасти лицо были заляпаны бурой слизью, в медицинский кабинет.       С нескрываемым изумлением прижавшись к стенке и вытаращив глазки, дети даже не смогли до конца промямлить приветствие, провожая взглядом процессию.       Именно процессию: впереди, гордо вздернув подбородок, шествовала директор МакГонагалл, за ней и чуть сбоку мрачно вышагивал смутно знакомый крючконосый мужчина, удерживая перед собой немаленький портрет, с которого им приветливо кивал легендарный Альбус Дамблдор.       В отличие от живых, прославленный директор сиял самой яркой из ярчайших улыбок.       Завернув за угол, Снейп не смог сдержаться:       — Смею отметить, что во времена моего нахождения на посту декана Слизерина, ни один подопечный моего факультета не ходил по коридорам в таком виде после приготовления простейшего увеличивающего зелья.       Минерве было что сказать и вспомнить, но она даже не обернулась.       Они пересекли один за одним внутренние дворики и подошли к невысокой круглой башенке, приземистой и невзрачной. Единственное что выделяло ее - чугунная массивная дверь, сплошь покрытая каббалистическими знаками.       Действующий директор решительно потянула за круглое кольцо двери Малой Закрытой Башни, и та беззвучно распахнулась. Проход был невысоким — и Снейпу, и МакГонагал пришлось склонить голову в проеме, зато дальше широкая и удобная винтовая лестница плавно в несколько витков взбегала в круглую комнату.       Ведь в этой толстенькой башенке была единственная комната со стрельчатыми окнами и парочкой магических светильников. Но первое, что бросалось в глаза любому вошедшему — массивный стол посередине, на котором желтела пустой страницей огромная раскрытая книга, а рядом нервно подрагивало узкое перо. Меж книгой и пером красовалась роскошная серебряная чернильница.       Одно-единственное кресло было подвинуто к столу. Впрочем МакГонагалл не стала садиться, а отошла к окну, преувеличенно вежливо указав на Книгу доступа:       — Прошу.       Снейп угнездил портрет сгорающего от любопытства Дамблдора в оконной нише и сел за стол.       Книга безмятежно дремала, притворяясь милой дряхлой редкостью. Снейп слегка постучал волшебной палочкой по ее краю:       — Флора Маккини.       Страницы даже не шелохнулись. Что ж. Он со вздохом принялся пролистывать Книгу доступа. Не торопясь, перекидывал он страницу за страницей, читая знакомые имена детей и стараясь мысленно припомнить: может еще кого-то из них не хватает по сравнению с их Книгой королевы Маб?       Вот перевернута последняя - Флоры Маккини на них нет.       Снейп откинулся назад, будто в расстройстве, руки опустились на колени. Словно в растерянности скользнул рукой в карман мантии, дважды сжал зачарованный галеон. Теперь только чуть потянуть время.       А книга лениво, один за другим, словно сытая кошка, переворачивала листы обратно, пока открытым не остался пустой пергамент.       Все молчали. Даже нарисованный Альбус сложил руки и грустно покачивал головой.       Первым нарушил тишину Альбус:       — Северус, мальчик мой, не расстраивайся. Ты же знаешь, что в третьем поколении часто бывает так, что магические…       Договорить он не успел, так же, как и сам зельевар не успел мысленно повторить все проклятия на голову Альбуса, Минервы и, конечно же, Поттера. Оправдываться бесполезно — это только лишний раз подтвердит игривое предположение. Как вообще им могло такое прийти в голову!       И тут перо резко, будто под порывом ветра, взметнулось вверх, закрутилось в воздухе, напоминая щепку в водовороте, выровнялось и словно с невидимой горки, нырнуло в чернильницу, а затем плавно заскользило к книге.       Маги благоговейно застыли. Однако, когда изящное перо уже примерилось к пустому пространству листа, книга резко захлопнулась, снеся порывом воздуха перо на добрых пару футов вбок*.       Снейп скривился.       Несколько мгновений все разглядывали беспокойно подергивающееся перо, пока оно укладывалось на стол и обиженно отворачивалось кончиком от книги.       — Мне жаль, — нарушила тревожную тишину МакГонагалл.       — Ну, это мы еще посмотрим, — отозвался Снейп, развернулся, взметнув мантию, и вышел из комнаты. Лишь сбегая по каменным ступенькам, он сообразил, что оставил Дамблдора, тьфу ты, портрет Дамблдора с Минервой.       Но, в конце концов, это же не основной портрет Дамблдора, а так, какой-то пейзаж. Захочет — вынесет его сама, не захочет — привлечет еще кого-нибудь.       А меж тем в комнате Маленькой Закрытой Башни раздался задумчивый голос великого комбинатора — мы хотели сказать — великого волшебника.       — Минни, я пришел к выводу, что в этой башне слишком пусто. Оставь-ка ты эту милую картину тут. Можешь попросить Филиуса повесить ее меж окон.

* * *

      Раздраженный и смущенный, Снейп стремительно двигался к границе аппарации. И не прошло и четверти часа, как он уже был рядом с домиком Маккини. Ворвался в комнату — Поттер и миссис Маккини сидели за столом, на котором теснились чайник, чашки и плетеная корзиночка с домашней выпечкой. Флора в углу на диване возилась с единорожком. Все как по команде уставились на него.       С трудом сдерживаясь, Снейп перекосил губы в подобии приветственной улыбки:       — Миссис Маккини, Флора.       После чего выдавил, стараясь не выпустить наружу клокочущие эмоции:       — Прошу меня простить. Мистер Поттер, на минуточку.       Они вышли из дома и свернули в маленький закуток между стеной и постриженными кустами жимолости.       — Поттер!!! Что это значит!       — И что это значит? — озадачился Поттер.       — Что ты сотворил с моим патронусом? — теперь, когда не обязательно было держать лицо, Снейп испытывал непреодолимое желание начать трясти собеседника. Чтобы справиться с этим побуждением, он с усилием, до боли, оперся одной рукой о кирпичи стены.       — А что с ним? — все с тем же безмозглым видом уточнил Поттер.       Бес-по-лез-но скрипеть зубами, ругаться, биться головой о стенку! Снейп выхватил палочку и, тщательно концентрируясь, вызвал в уме образ аллеи, усеянной яркими кленовыми листьями, и тоненькой детской фигурки в пальтишке…       Слова заклинания он почти прошептал — серебряный дымок соткался в привычную лань, совершенно такую же, что и всегда, может быть меньше размером, с более круглыми глазами и подозрительно нахальным выражением на морде. Лань свысока оглядела их с Поттером и утопала в пространство.       Поттер шумно засопел, потом осторожно уточнил:       — …Ээээ, и что с ним? Я помню, конечно, ваш патронус, но не так чтобы…       Снейп который раз ощутил себя полноценным кретином.       — Ничего, — резко рявкнул он. — Выброс был?       Поттер склонил голову набок. Медленно, будто размышляя о чем-то другом, ответил.       — Нет, не было, но она играет с ним, и вполне так нормально магически.       Снейп развернулся и направился в дом. В голове был кавардак. Так что с патронусом? Он же видел, видел!!! Да и не только он. Это ведь не может ничего не значить? Но вот у Поттера несколько разных почти-патронусов, и кажется, он сим фактом совершенно не тяготится. Патронус — это ведь не обязательно всякие сантименты или любовь. Возможно, просто привязанность. Или привычка, в конце концов. В самом деле. Глупо подумать: он и привязанность. У него ведь есть память о Лили.       Этот дурацкий Поттер!       Но что же теперь делать с Флорой? Неужели действительно придется обращаться в Шармбатон? Однако, «магия земли сей» признала ее — значит должен быть выход.       Все опять расселись в гостиной: взрослые за столом, Флора, обнимая беспокойно вертящегося единорожка, в углу дивана.       Успевший взять себя в руки Снейп, лаконично описал, как волшебное перо авгурея уже было примеривалось вывести имя нового ученика, но вредная книга захлопнулась. Девочка съежилась и прижала плюшевого единорожка к лицу. Миссис Маккини бесцельно теребила край скатерти и, кажется, готова была расплакаться. Мысли же Снейпа крутились вокруг палочки — что уж там, найти незарегистрированную и дать Флоре…       А Поттер, меж тем, качался на стуле и глядел в никуда.       — Ну, вообще-то, — его слова прозвучали необычно громко в нервной тишине, миссис Маккини даже вскинула руку к груди, — на первом курсе Невилл рассказывал, как его дядя специально из окна выкидывал…       Все дружно перевели взор на задернутое легкими шторами окно первого этажа вросшего в землю коттеджа. А затем Флора стремительно бросилась вон из комнаты.       Взрослые, после мига растерянности, тоже повскакивали и ринулись следом. Гарри устремился за Флорой — их путь знаменовал грохот и топот — девочка рванула не на улицу, а куда-то вглубь дома. Снейп и миссис Маккини выбежали на улицу. Загромыхало железом, потом заскрипело, грохнуло металлом об металл, и на крышу целеустремленно выбралась Флора. Не сомневаясь ни секунды, она подбежала к краю и оттолкнулась. Тут же прозвучало хором:       — Левикорпус! — орал наполовину высунувшийся из чердачного окна Поттер.       — Аресто Моментум, — по квиддичной привычке среагировал Снейп.       В результате, начавшая уже было свое падение Флора взмыла на несколько метров вверх и замерла в воздухе. Переглянувшись со взъерошенным Поттером, Снейп плавно опустил раскрасневшуюся девочку на землю, и она, пряча глаза, обняла миссис Маккини. Никакого стихийного выброса.       Флора постояла некоторое время, уткнувшись маме в кофту лицом, а потом решительно обернулась:       — Наверное, стоит прыгнуть с большей высоты.       Снейп и Гарри обреченно уставились друг на друга: приходилось участвовать. Не было ни малейшего шанса, что если они оставят Флору одну, она сама не полезет куда-нибудь… повыше.