Родовая магия, или дети Королевы Маб

      Но как бы ни волновала Снейпа ситуация с кривым ритуалом и пропавшим демоном, здоровая практичность мага, в прошлом почти всегда вынужденного существовать в режиме одновременно длящихся разнородных напастей, настойчиво требовала сосредоточиться на более насущной, в его представлении, проблеме — поддержке маглорожденных из Книги королевы.       Было отлично, что Поттер тоже понимал это. Его последние несколько месяцев ничегонеделания были просто следствием гипертрофированной совестливости и, как показалось Снейпу, неуверенности перед маленькими детьми. Понятно, что он сам тоже не сильно сведущ в этом — собственное детство позволяло оценить лишь внешнюю сторону семейных отношений: не ободранный, сытый — чего же еще? Но если что-то действительно надо, значит следует этим заниматься, не делая скидок на нежелание или неумение.       Решительность самого Снейпа и наконец переставшего мяться и сомневаться Поттера позволила в кратчайшие сроки навести некий порядок. Пару вечеров они провели в пререканиях, обговаривая логику поведения в разных вообразимых ситуациях.       Теперь, когда возникала новая запись в Книге королевы Маб, даже если она не была тревожно окрашенной, то, не затягивая, в течение недели они заявлялись вдвоем к родителям. Ну и, исправляя упущенное, за пару месяцев обошли всех маглорожденных уже бывших в книге.       Самым сложным, конечно, являлась первая встреча. И не столько потому, что надо убедить ребенка в серьезности волшебного мира: гораздо важнее исхитриться получить одобрительную реакцию родителей на то, что их чадо — маг. Поттер больше разговаривал с детьми, Снейп общался со взрослыми.       Затем, после первой беседы с родителями-маглами, в бой вступала тяжелая артиллерия в виде Луны и Панси. Надо сказать, что обе ведьмы по-разному, но владели мягким обаянием, позволяющим смягчать взрослых. Иногда подключался Денис Криви. И уж точно никогда — Джордж и Фред. Они были ударной силой, любимыми дядями проживающих в Цветах, но до родителей и маленьких магов Снейп допускать «этих прохиндеев» не собирался.       В беседах маги старались как можно подробнее излагать то, как будут выглядеть предстоящие изменения, сыпали многочисленными советам, вручали книгу «История Хогвартса». Разумеется, советы были не лишними, но главное, чего они добивались – отвлечь взрослых, уболтать, растворить беспокойство в суматошных мелочах. И чаще всего это удавалось. За прошедшее время только дважды ситуация вышла за рамки приемлемого.       Один конфликт удалось разрешить быстро — шумный и быстрый скандал с маглорожденным семейством, ознаменовавшийся криками и… упс… случайно сорвавшимся беспалочковым Релашио. Поттер призывал Мерлина в свидетели, что заклятье расслабления сорвалось почти как стихийная магия, непроизвольно. Снейп хмыкал — Релашио и Конфундус, ага. И этот лорд еще давил на психику аврорам.       Хотя что уж там. Можно смело уверять, что те из магов, кто так или иначе общались с магловским миром, просто обожали эти заклинания. Скажем, преподаватели Хогвартса, когда им доставалась сомнительная честь объясняться с родителями маглорожденных, часто накладывали эти чудесные для собственных нервов заклинания чуть ли не с порога. Но Гарри настаивал на том, что желательно без нужды не применять магию к маглам. Снейп отмахнулся: охота возиться, пусть возится. Да и не верилось, что запала гриффиндорца надолго хватит. Вот — конфликтная ситуация, и сразу все предельно ясно.       В другом случае маленькую сироту срочно пришлось забрать из приюта, пока девочка не довела до сумасшествия приходящую женщину-медика внушениями о том, как ей необходимо забрать малышку Марго к себе домой. Причем, сила воздействия была настолько значительной, что Снейп мрачно предрекал, что из ведьмочки может со временем получиться менталист, но пока, стоило врачу покинуть приют, как морок спадал, и холодновато-практичная дама удивлялась своему то и дело возникавшему желанию удочерить не просто кого-то, а девочку с «альтернативными» странностями.       Маленькую ведьму перевели в коттедж Цветы, и теперь та ходила хвостиком за Панси, усиленно внушая последней, насколько она лучше остальных пяти маленьких магов, пребывающих в тот момент под попечением фонда. Панси, как истинная слизеринка, одобрительно взирала на творящееся.       Весной и летом появились еще записи. В первый раз им удалось без проблем уговорить перепуганных родителей не отдавать своих чад в специальный пансионат или санаторий, где за ними присмотрят. Во втором случае пришлось целых две недели то вместе, то поодиночке уговаривать родителей не срываться с места в попытке бегства куда-нибудь в Австралию, спасая дите от неведомых колдунов, собирающихся похитить любимое чадо.

* * *

      Чем дальше, тем сильнее Снейп поражался тому, как необычайно просто и хорошо получилось у Поттера с этим странным фондом для маглорожденных. Паркинсон железной рукой заведовала хозяйством. Сам Поттер, не считая, передавал заработанные деньги; что-то время от времени подкидывали и близнецы Уизли, а если случалось непредвиденное и требовалась дополнительная сумма, либо необходимо было какое-то решение из Министерства, то в бой вступал Криви. Все-таки кровь — не вода. В эти моменты восторженный и слегка наивный Денис решительно преображался и шел штурмовать родную магическую бюрократию с уверенностью мракоборца. И к слову, действительно чем-то напоминал незабвенного Аластора. По крайней мере, начальник отдела по связям с маглами именовал его «мистером Грюмом» с опасливым почтением в голосе.       Но главное, тесный кружок единомышленников Поттера так щедро делился с маленькими магами своим теплом, временем и силами. Ведь тем же Панси Паркинсон и Луне Лавгуд теперь приходилось вдобавок к детям, живущим в коттедже Цветы, ненавязчиво присматривать за всеми семнадцатью маглорожденными от четырех до одиннадцати лет, чьи фамилии значились в Книге Маб. То чаще, то реже одна или другая навещали их дома. Иногда даже с воспитанниками: особенно если они подходили по возрасту — в Хогвартсе все равно будут рядом.       В качестве экстренной связи родителям выдали простенькие одноразовые амулетики, которые с успехом наклепали Фред и Джордж. Просто переломив деревянную палочку с рунами (близнецы в качестве основы приволокли целую коробку палочек от мороженого), любой магл мог подать сигнал тревоги и сообщить о своем местонахождении.       Ну и сам Снейп до неприличия быстро и незаметно оказался втянут в круговерть мелких и крупных дел.

* * *

      Дни мелькали веселой стайкой: быстро, шумно и без особых проблем. Ну не считать же серьезной неприятностью скандал, устроенный Поттером в Визенгамоте, или разборки из-за стихийной магии маглорожденного мальчишки, со страху уменьшившего притормозивший у его дома стра-ашный-престрашный трейлер-грузовик.       Особенно занимательной ситуация стала выглядеть, когда прибывшая на стихийный выброс бригада обливиэйторов обнаружила дружно, один за другим, появляющихся по поданному родителем-маглом сигналу магов. Первым прибыл лорд Поттер, затем братья Уизли, Денис Грюм-Криви и, как вишенка на тортике, — кавалер ордена Мерлина второй степени, Северус Снейп.       Последнему даже показалось, что у начальника группы — Фуриса Севиджа — слишком высоко поднята палочка. И не успел Снейп осознать ситуацию, как обнаружил себя фактически в боевой стойке. Они померялись с Севиджем мрачными взглядами, после чего последний отвел глаза, плавным жестом убрал палочку и, буркнув что-то подчиненным, с независимым видом начал прохаживаться, показывая, сколь тяжела и неказиста жизнь начальника группы по урегулированию случайного колдовства.       С детской злопамятностью Снейп хоть и опустил-таки палочку, но не подумал ее убирать, а похлопывал по ладони, рассыпая синие искры и демонстративно не сводя глаз с обливиэйторов, в то время как бравая бригада Поттера бурно дискутировала с представителями Министерства.       Ну не жизнь, а праздник сердца: избранность, некая магическая тайна, не очень серьезные скандалы и возможность без всякого урона достоинству высказывать собственное недовольство. Еще бы официально признать всех гриффиндорцев убогими полудурками — и вот он, рай на земле.       Оказывается, это именно то, что ему было нужно. Хотя ранее, в Хогвартсе, казалось, что счастьем будет - отдавать зельям, и только зельям, все время и душу. Но нет. Именно вот так. Некая чертовщинка опасности, непредсказуемость Поттера, его странные порывы и раздражающий энтузиазм.       Вот, к примеру, приятный бонус — возможность поигрывать палочкой в присутствии того же Севиджа, мозолившего глаза Снейпу не в самый простой период в Хогвартсе. А дети? Ну что дети, он же не так уж много с ними общается, да и не вынужден вбивать в их дырявые головы жалкие крохи прекрасного искусства зельеварения.

* * *

      Конечно, среди подопечных фонда повышенным вниманием пользовались не только те, у кого были сложности, но и те, кому предстояло поступать в Хогвартс. В этом году таких было трое. И самой беспроблемной из них, безусловно, была Флора Маккини. Первый же визит в ее семью оставил самые лучшие впечатления и у Снейпа, и у Поттера.       Родители Флоры — совершенно обычные, не очень обеспеченные англичане, папа рабочий, мама домохозяйка, с некоторой опаской, но в то же время и с гордостью восприняли весть о том, что их милая Флора… мммм… ведьма. Гостей напоили чаем в скромной гостиной, предложили сэндвичи. Показали альбомы с фотографиями любимой крошки.       Пухленькая белокурая девочка не сильно удивилась известию о инаковости, отчасти в силу спокойного характера, отчасти из-за непоколебимой детской уверенности в своей исключительности. Она вполне разумно отнеслась ко всем рекомендациям, которые выдал ей Поттер. У нее даже магические выбросы были удивительно спокойные и не разрушительные.       Тот же Снейп, который терпел эти визиты исключительно потому, чтобы не оставлять без присмотра Поттера, признал, что девочка «неплохая» и если бы не ее происхождение, то вполне могла бы украсить собой даже Слизерин. Что в его устах означало высшую оценку.       Тогда, еще весной, они пробыли в гостях у Маккини почти два часа. Когда, наконец, многословно попрощавшись и договорившись о дальнейших встречах, Снейп и Поттер вышли на покрытую полосами вечерних теней улицу, их неожиданно догнала смущенная и взбудораженная мама девочки и торопливым полушепотом сообщила, что вообще-то она не удивлена — про прабабку что-то такое поговаривали.       Еще раз скомкано поблагодарив своих визитеров, миссис Маккини вернулась в дом, а они зашагали к краю городка. Чуть погодя, Поттер фыркнул:       — Крикерли.       Снейп покосился на расслаблено жмурящегося спутника:       — Она в родстве с семейством Крикерли?       — Ну да, думаю, Венузия Крикерли ее сколько-то-там-юродная бабка. У них в семье была девочка-сквиб, полагаю, именно она и была прабабкой Флоры.       Поймав ожидающий взгляд Снейпа, Гарри похвастался:       — Я просто веду список сквибов, очень полезно, знаешь ли.       — Тоже артефакт? Или твой демон?       Поттер привычно насупился:       — У него есть имя, Даймон. И ничего он не демон, а гений.       — Откуда тебе это знать?       — Он сам сказал.       — О, а если я скажу, что наследник Мерлина?       — Э-э-э… может, я поверю?       — Начинай.       Эти пререкания-подначки на тему пропавшего демона-Даймона уже были выучены наизусть, но ни один не собирался прекращать: ничуть не хуже рассуждений о погоде. Всегда можно упомянуть и получить стандартный ответ.       Вечернее солнце ласково гладило кожу, улица чистенького городка дышала умиротворением. Они не торопились, такие прогулки стали частым дополнением их визитов к детям.       — Просто, когда помогал Веркинджеторикс Эйвери, то вволю посплетничал.       — Веркинджеторикс* Эйвери?       — Это дед Югуеина* Эйвери, ты ж его знаешь.       О, да! Северус поежился. Эйвери люто ненавидел свое имя. Если кто-то из сокурсников произносил его, то начинался мрак и ужас. Он вспомнил, как однажды подвыпивший пожиратель смерти обронил, что дурацкие имена — это семейное, хотя, с точки зрения Снейпа, старые кельтские ничуть не чуднее римских. А Поттер меж тем продолжал.       — Так вот, у этого деда память — просто блеск. Я проводил в их меноре ритуал поддержки рода. А этот Веркинджеторикс вредный такой, мы с ним даже сдружились. Он мне сто-о-олько порассказал о чистокровных. Ну и я после знакомства с ним стал записывать, у каких семейств были изгнанные сквибы. Представляешь, те же Крикерли могли в одиннадцать лет подчистить память ребенку и отправить в магловский мир!       Снейп молчал, он-то очень хорошо представлял себе, как такое бывает. У его слизеринских змеек в семьях бывало и хуже. Хотя чистокровные старались скрыть наличие в роду сквибов, но мантикору низзлом не представишь.       Они почти вышли за пределы городка, можно было расходиться. Впрочем, ни один из них не выразил подобного желания, и они продолжали идти по обочине. Опять и опять взор Северуса притягивала ладная фигура спутника. Поттер старался выглядеть серьезно, вышагивал с достоинством, но что-то в его облике сквозило такое…       Странные тягучие желания ворочались внутри Снейпа: хотелось вычудить что-нибудь совсем глупое — придержать гриффиндорца за локоть или хотя бы толкнуть плечом. А какое будет у него выражение лица, если дернуть за нелепо торчащую прядку волос?       Но Поттер, как у него это нередко получалось, испортил возвышенность момента. Он приостановился и пробормотал, задумчиво глядя в неведомую даль целомудренно прищуренными зелеными глазами:       — Нужно подумать, вводить ли ее в род. Там какие-то проклятья сложные были понавешаны. Наведаться что ли к фамильным склепам?       Дернувшись, будто его облили холодной водой, Снейп прорычал:       — Поттерррррр! Никакой некромантии!!!       — Да ладно тебе! Кто говорит о некромантии, просто посмотреть. И не сейчас же, а так: когда-нибудь. Еще ведь и согласие родителей нужно.       …Не считая нездорового пристрастия Поттера к отеческим гробам Маккини, более ничто не предвещало неприятностей с Флорой. Были гораздо более проблемные детки, не к ночи поминая проблемных родителей.

* * *

      Само собой повелось, что в день одиннадцатилетия маленьких магов — торжественное и волнительное событие — ни Гарри, ни Снейп, ни Панси с Луной не появлялись у маглорожденного дома. Уже потом кто-нибудь конечно приходил в гости — поздравить ребенка, выслушать восторженный рассказ о магическом Лондоне, о покупке палочки, ну и все такое. Собственно говоря, можно считать, что сие событие олицетворяло момент передачи ответственности за юного мага на сам Хогвартс.       Правда, в Книге Маб маленькие маги отражались еще какое-то время. Девушки - до двенадцати, мальчики до тринадцати лет. Углядел эту закономерность, естественно, Снейп, а Поттер лишь веселился, предсказывая реакцию Гермионы — она собиралась появиться осенью и жаждала пообщаться с книгой. Гарри заранее ехидно фыркал, что, пожалуй, про такую дискриминацию Гермионе стоит говорить, лишь основательно подготовив. Или пускай сама замечает.       Вообще, на взгляд Снейпа, отношения Гарри со своей подругой были странными. Они могли общаться по сквозному зеркалу в любое, даже самое неподходящее, время. Пару раз, когда Грейнджер связывалась в неурочный час, ей, по просьбе Поттера, отвечал Снейп, со злорадством наблюдая, как молодая ведьма, со все такой же копной каштановых волос и выпяченным подбородком, хмурится и сверлит его подозревающим взглядом. Он не смог отказать себе в мстительном удовольствии мимоходом включить в свою речь что-либо типа «я, как совладелец книги» или заметить «мы с Гарри».       А в пятницу, чаще всего около полуночи, Гарри трепался с Гермионой о всяком разном чуть ли не до утра.

* * *

      Начало лета выдалось жарким. Плотный воздух вливался в распахнутые окна, мешал сосредоточиться. Снейп не любил жару. Отправлялся спать поздно: и чем позднее, тем лучше. Летние ночи располагали к тому, чтобы не ложиться в кровать, а немного подремать в кресле. Полумрак укутывал не хуже одеяла. Вообще, темнота для него была синонимом безопасности. Его никто не видит — он никого не видит.       Ночь близилась к часу волка, когда перед не то бодрствующим, не то спящим Снейпом возникли знакомо-незнакомые очертания крохотной каравеллы-не-совсем-патронуса и прозвучал осторожный шепот Поттера:       — Северус, вы не спите?       Несколько бесконечных мгновений он бездумно разглядывал трепещущие паруса, ладный корпус кораблика. «Северус, Северус, Северус...» Как странно и незнакомо звучит его имя, выдохнутое этим шепотом! Словно галька в морском прибое. Теплый ветер играет песком, набегает волна.       Нащупал на столе волшебную палочку, пробормотал «Экспекто», вяло махнул ей — спросонья показалось, что лань похожа на размытый водой рисунок акварели — откашлялся и произнес:       — Нет, можете приходить.       Потянулся, потер лицо руками. Несколько движений палочки, и он готов к визиту: зажег тройку заколдованных свечей, открыл камин и снял чары с двери. Совсем скоро хлопнула входная дверь, послышались торопливые шаги и ворвавшийся в комнату Поттер с порога выпалил:       — Оно не пришло!       Снейп с трудом сдержал зевок:       — Поттер, потрудись выражаться яснее!       Не спрашивая разрешения, гость рухнул на табурет. Этот табурет появился не столь давно, и официальная версия его появления гласила, что, вдобавок к старому колченогому столику, требуется дополнительная поверхность для книг. Впрочем, книги на табурете не задерживались, а то вот так кто-нибудь придет и усядется.       — Флора, Флора Маккини не получила письма из Хогвартса!       Снейп задумчиво прикрыл глаза.       День рождения Флоры – двадцать четвертое июня, сейчас за полночь, уже идет следующий день.       Поттер, не просидев и минуты, опять вскочил и, нервно жестикулируя, зашагал по комнате:       — Она плакала, родители активировали амулет, я тут же к ним, успокоил и пообещал разобраться. Дал Сон-без-сновидений, четыре капли на полстакана воды. — И почти без паузы сквозь зубы взвыл: — Как такое может бы-ы-ыть!       Снейп раздраженно повел плечами:       — Сядь! Не мельтеши перед глазами, — и снова смежил веки.       Пройдя два шага, Поттер рухнул на табурет. Даже несмотря на закрытые глаза, Снейп кожей ощущал то доверие, с которым гриффиндорец пялится на него. Возможно, это слегка раздражало, но гораздо больше льстило. Итак, в чем же дело? Нет, Снейп не сомневался в том, что Флора маг, — может, ее данные и не были выдающимися, но магический огонек-потенциал дышал ровной неяркой жемчужиной. Что же это все значит? На памяти Снейпа не было ни одного случая, чтобы ребенок-маг, чье имя появилось в Книге доступа, не получил письма из Хогвартса. Бывало, отказывались родители, предпочитая другие магические школы или домашнее обучение, но чтоб не получали?       Так. Книга доступа в Малой башне.** Чуть разлепив веки, Северус сквозь ресницы глянул на Поттера. В ожидании ответа тот успел скрутиться на табурете в невообразимую позу: одну ногу подогнул под себя, другую подтянул к груди. И блестит глазами, словно дикий кот. Нет, учитывая внешний вид — как молодая химера. Ну точно - и глаза козьи.       — Поттер, прекрати это. Сейчас ложись спать, а утром я схожу прогуляюсь до Хогвартса.       Лорд сразу оживился. Напряженные «химерьи» черты лица расслабились.       — На улице темно...       Снейп безразлично промолчал.       — Да и поздновато уже...       Так же безучастно Снейп продолжал изучать трагическо-патетическую гримасу лорда Поттера.       — Наверное, будет разумно остаться тут?       Вот, наконец! Он не нанимался выслушивать намеки — если уж хочет, пускай говорит прямым текстом.       — Диван в вашем распоряжении, Поттер. И постарайтесь не развести лягушек в ванной.       Произнося волшебную фразу, Снейп поднялся и, слегка потянувшись (и правда, поспать будет нелишним), направился наверх, в спальню. А за спиной бубнил и ворчал Поттер, привычно выуживая из дряхлого шкафа полотенце.       Первый раз это произошло почти случайно — Поттер просто устал и уснул у него дома. Но все последующие разы? Лорд, словно бродячий низзл, минимум раз в месяц вторгался в пространство дома Снейпа. То пытался притвориться предметом обстановки, то взывал к человечности (нашел к чему). Впрочем, если вспомнить заколдованный тазик около палатки Поттера и магически усовершенствованное пространство под кустиком, Снейп в целом понимал его мотивы. Но какого Мордреда Поттер не заводит собственный дом???       Он даже задал лорду Поттеру этот вопрос: какого Мордреда не завел?       И услышал в ответ — завел.       Поведанная ему история была потрясающей в своем идиотизме. Сразу после второй магической войны герой жил в особняке на Гриммо. Потом, сложив с себя обязанности лорда Блэка, посчитал правильным передать дом Андромеде и своему крестнику.       Дело было летом. Особняк Блэков на Гриммо никак нельзя было назвать слишком маленьким. К тому же в магических жилищах несложно увеличить количество спален. Это же не ритуальный зал или библиотека. Но Поттер заявил, что ему было неудобно стеснять миссис Тонкс, и поэтому, дескать, показалось, что пожить временно в палатке — той самой, что отдал им Билл Уизли, и которая каким-то чудом завалялась со времен безумного блуждания по лесам и весям, — самый верный выход из ситуации.       Конечно же, друзья прямо говорили, да и сам он был уверен, что нужно приобрести собственное жилье. Но не сразу — чего торопиться то? Пока и палатка сойдет.       Спустя пару лет он-таки присмотрел коттедж в Дорсете, но тут как раз назрел вопрос, где бы временно могли жить приблудившиеся маглорожденные детишки? Ну не в Лондоне же? А коттедж Цветы подошел идеально — в месте силы, просторный, расположен внутри магловского заповедника, скрыт чарами, подключен к каминной сети. И даже парочка домовиков в наличии. А уж вид: зеленые холмы, речушки, воздух и простор! Даже климат весьма удачно притворяется не совсем дождливо-английским. Так что коттедж Цветы быстренько стал резиденцией одноименного фонда для маглорожденных магов.       Жить вместе с крестником или детьми? Да вы что?       Андромеда чудесная женщина, но сразу пристает с разговорами, и перед тем как спуститься на кухню надо надеть хотя бы брюки, а желательно и рубашку.       В Цветах, кроме самих детей, постоянно находится Панси Паркинсон либо Луна Лавгуд. А то и обе сразу.       Да как-то одному, знаете ли, спокойнее. Он может пожить еще, временно, конечно, и в палатке… Еда есть, палочка - вот она. Вполне комфортно можно существовать.       Нет, он всецело за то, чтобы купить еще себе какое-нибудь жилище. Но не горит ведь? Да и деньги откладывать сложно — то да се… бывает, появится крупная сумма от заказчиков, он отложит, а потом - раз! и что-то срочное. Хорошо еще, что Панси и Луна ждут, если он задерживает им деньги.       Гриффиндуризм какой-то.       Выслушав сии сомнительные объяснения, Снейп позлился и вслух отчетливо присвоил Поттеру пару эпитетов; но на время от времени устраиваемые диванные покушения стал соглашаться. Забавно, что когда до него доходили сплетни, что неприкаянный лорд ночевал, скажем, у Фреда и Джорджа, или даже в Цветах, возмущение ощущалось ярче.       А ведь есть еще Малфой-менор, где, Северус точно был осведомлен, Поттер редко, но тоже гостит. Мысль об этом была почему-то особенно неприятна.