Родовая магия, или дети Королевы Маб

      Гарри мешком свалился на кровать и заснул, похоже, раньше, чем коснулся головой подушки. Снейп, превозмогая усталость, кое-как раздел супруга и разоблачился сам. И со стоном облегчения улегся рядом.       Несколько раз то один, то другой из них просыпался, потрясенно оглядывал лежащего рядом и снова засыпал. Но пробуждение, без сомнения, получилось очень, очень удачным.       Пользуясь тем, что никто ничего не требует, фамилиары не атакуют и даже цунами не ожидается, Снейп накормил сонного плюшевого Поттера классическим английским завтраком, ласково-упрощенно, как и обещал в брачную ночь, выполнил супружеский долг и, обмирая от такой возможности, повалял теплого переволновавшегося лорда по кровати.       Остаток дня прошел тихо. Они то дремали, то вяло перемещались на кухню или в ванну. Приготовленный ужин так и остался нетронутым под чарами на столе, а они самым постыдным образом на «секундочку расслабившись после очередного» продрыхли до утра.       Зато на следующий день возмутительно бодрый Поттер вскочил спозаранку и усвистал в свой палатко-менор, чтобы убедиться, что Книга королевы не показывает ничего экстренного. А проснувшемуся (к своему недовольству) в одиночестве Снейпу ничего не оставалось как заняться рутиной: он привел в порядок лабораторию, ответил на срочные письма…       И, ощущая головокружение, вспоминал вчерашний день, полный неги. Очень хотелось надеяться, что вторая брачная ночь, длившаяся все прошлые сутки, отличалась от первой в лучшую сторону. Не то чтобы Северус не был доволен первой или опасался чего… в конце концов, он прекрасно знал, что загадывать или ожидать чего-то определенного от Поттера - напрасный перевод нервов. Но хотелось уточнить, понравилось ли? И как лучше? А Гарри хоть и выглядел дорвавшимся и счастливым, но молчал.       Вечером Северус сидел в гостиной, подытоживая результаты проведенного ранее опыта - зелье следовало описать и отправить в гильдию. Поттер валялся на диване, бегал за чаем, в общем, ненавязчиво вертел своей прекрасной… шевелюрой перед Северусом. И не то чтобы последний был против. Но, во-первых, следовало все-таки разделаться с образцом, во-вторых, стоял ясный день, что несколько смущало.       Северус честно постарался дотянуть до ночи, но когда Гарри стал активно помогать готовить ужин, опять не сдержался. В результате рис переварился, хорошо не сгорел. Правда, довольный вид Гарри искупал несуразности. Северус потихоньку любовался им, а уж когда взгляды сталкивались, то волна счастья обрушивалась и выбивала опору под ногами.       Расслабленные, они растянулись на кровати. Спать было рановато, и неожиданно выяснилось, что кровать, даже недостаточно широкая, тоже вполне подходящее место для обсуждения разных вопросов. По крайней мере, они были вынуждены лежать вплотную, можно невзначай навалиться на супруга, провести по бархатной коже. Нежничать вне постели Северус не умел, и в ней-то с этим приходилось сложновато.       Немного повозившись, Гарри забросил ноги поперек бедер Северуса. Лениво тек разговор. Они поругали отдельных министерских личностей, Поттер заступился за Хьюго, который оказывается даже «потерял» пару предписаний. Неопределенно отозвался о Книгсли, и Снейп невольно удивился: а герой-то, оказывается, весьма злопамятный!       А уже затем беседа, на первый взгляд случайно, свернула на прошлое.       ...Была одна тема, которую Снейп твердо был намерен обсудить в кратчайшие сроки — во-первых, он надолго запомнил, что недоразумение с конкретным экземпляром мага могло быть катастрофическим. Во-вторых, насколько он разбирался в характере Гарри, лучше было предстать невинным и честным агнцем, пекущимся о справедливости… ну, или как-то похоже.       Оттого, что они проговорят, ничего не поменяется, но всегда будет возможность припомнить с серьезным видом, что он тоже беспокоился - да, да, прямо переживал.       Он ведь помнил, как Книга Маб подталкивала его, Северуса Снейпа, найти общий язык с Поттером. Наверняка такое же давление было и на неокрепший мозг юного лорда. Немного бессмысленно обсуждать это все теперь, после закрепления брака, но еще неприятней будет, если Поттер сделает какой-нибудь необычный вывод сам - а этот стервец может, и заранее не узнаешь пока не рванет.       Кроме того, пока никто не знает об их браке. Возможно, кто-то из древних семейств, связанных родством с Поттерами, мог бы увидеть на гобеленах, только настолько близких у рода Поттер почти нет. Но факт не утаишь, да и зачем, и вот когда об этом станет известно, то очень велик шанс, что на Поттера выльются полновесные потоки намеков и прямых утверждений в злонамеренности Снейпа.       И Северус, не особо нагнетая краски, с усмешкой рассказал как Книга Маб грустила, что её владельцы-родители в ссоре, как подталкивала к примирению; и затаился, ожидая реакции Гарри. Но тот только хмыкнул. Северус сделал осторожный шажок дальше:       - Все-таки возможно ритуал тебя принудил, - с лицемерным вздохом, изображая, да и чувствуя себя идиотом-гриффиндорцем, упорно «сомневался» Снейп. - Ты же понимаешь, как странно выглядит наш союз?       В ответ Гарри перевернулся и шутливо боднул лбом плечо Северуса, блаженно вдыхая аромат кожи, а потом невнятно пробурчал:       - Ну нет, ты еще до этого нравился…       Со тщательно скрываемым восторгом Северус небрежно уточнил:       - До этого? Наверно, с первого курса, или нет, со второго, когда вы с Уизли-младшим шестого разлива обсуждали, как хорошо, если бы я куда-либо провалился. Или все-таки с третьего? Левиоса и все такое…       Гарри глупо хихикнул, обхватил плечи Северуса - они оказались светлыми по контрасту с загорелыми кистями Поттера - и начал бесстыжим образом водить носом по груди.       - Ммммм… нет, после Хогвартса, конечно. Я вдруг как-то по другому… Но я боялся, что ты точно меня убьешь, если я начну к тебе как-то подкатывать. Да и как, собственно? Не очень-то я умею все это. Ты ходил такой весь. Потом, конечно, появился мой гений, он-то и стал говорить, что нужно пробовать с тобой того… замутить, только я все равно не понимал как. Даймон еще ругался, даже орал, у-у-у! «Трусливый шакал» - это самое мягкое.       Северус растерянно переваривал услышанное: он точно мог сказать, что совершенно не замечал ранее никакого особого внимания со стороны лорда Поттера. Гарри немного помолчал и продолжил:       - А знаешь, уж когда я увидел тебя на вашей конференции, ну на празднике для зельеваров - вообще чуть не упал! И расстроился, прямо совсем, хоть плачь. Там вокруг тебя все такие умные ходили, зельевары, алхимики, тебе с ними поговорить можно. А я что в зельях?       Праздник для зельеваров. Звучит настолько абсурдно, что Снейп спихнул захватчика, сел и в недоумении уставился на тут же вольготно раскинувшегося Поттера.       - Какой конференции? В марте позапрошлого года в Праге?       Поттер провокационно потянулся, бросив из-под ресниц дразнящий взгляд, но ответил:       - Во Флоренции год назад.       Что? Что??!       Во флорентийском дворце был Собор. Никакая не конференция, ни, храни Гермес, встреча, ни ковен. Собор, Собор. Раз в четыре года собираются те, про кого в обычное время нет даже сплетен. Их немного – меньше пятидесяти - элита зельеваров и алхимиков. Средний возраст участников, на глаз, лет триста. Скорее всего и больше. Единственное мероприятие, на котором появляются мэтр Фламель, мэтр Гебер и сэр Френсис Бэкон.       Даже не стать участником Собора, а просто быть гостем на нем – уже огромная честь. Сам Снейп второй раз получил приглашение от мэтра Альберта, с оговоркой, что его малый возраст, конечно, помеха, но талантливых юношей надо поощрять. Первый раз его пригласили пять лет назад на один день с небольшим докладом, и он был счастлив просто безмерно, а вот когда последовало приглашение на все семь дней, то Снейп был потрясен!       Поговаривали, что в этом загадочном Соборе мэтров-алхимиков и зельеваров никогда не бывало посторонних. Просто никогда. Тот же Слагхорн изошелся бы на ниточки от разрешения постоять на ступеньках флорентийского дворца, пока мимо неспешным шагом подымались бы участники.       Как там мог оказаться Поттер, что за ерунда?       Гарри поглядел снизу вверх на недоуменное лицо зельевара, оценил перспективы, тоже сел, по-турецки скрестив мосластые ноги, и начал рассказывать.       - Я тогда написал главе ковена Цизгалии мистеру Геберу, и он любезно пригласил меня на встречу. А там оказался праздник. Я правда, приехал без костюма, ну я же не знал! Но мистер Гебер был так любезен, что разрешил воспользоваться костюмами из своих запасов.       Волосы Северуса зашевелились: все волосы, везде зашевелились… Можно сказать, начиная с загривка и без пропуска - к ногам.       …Мистер Гебер был так любезен… Тот самый мэтр Гебер, который прославился в том числе умением изготавливать избирательный яд, предназначенный для конкретного человека и безопасный для остальных. Пригласил мальчишечку – не зельевара! Вот уж воистину невероятное везение. Хотя о чем это он? Понятие везения и могущественные маги? Зачем им это было нужно?       Собор всегда длится неделю: выступления, отдых - так сказать общение и развлечения. Чопорные заседания перемежаются неторопливыми обедами и обстоятельными беседами о прекрасном. В седьмой, и последний, день Собора устраивается костюмированный бал. И это тоже входит в программу.       Нет, если, конечно, вы готовы отныне не получать ни одного приглашения от ковенов зельеваров Цизгалии, Иберии и всех остальных; проверять все, абсолютно все – от воздуха до земли под ногами, на предмет ядовитых субстанций, не смертельных, по крайней мере, не сразу (можете и не надеяться отмучаться быстро), тогда конечно можно не соблюдать традиции.       Естественно, Снейп тщательно собирался на все дни. И карнавальный костюм был готов тоже заранее: сначала он было выбрал себе наряд змеи — одного из символов ртути, но, наслушавшись за неделю реплик: «какой талантливый мальчик», «милый юноша», «только ваша молодость извиняет незнание…», «ах, эта очаровательная наивность», решил, что претендовать на основы алхимии неосмотрительно.       Поэтому немного аляповато (надо же соответствовать мнению) и одновременно претенциозно (вы хотели карнавальный костюм?) позволил себе предстать в виде пеликана. Темно-серебристый балахон, лицо скрывала иллюзия клюва, впрочем, начинающая просвечивать на расстоянии полутора шагов.       Вызывающе изогнутый клюв начинался над головой и делал и так долговязую фигуру гротескно высокой и, по мнению Северуса, являлся отличным дополнением к собственному не маленькому носу. Призрачные крылья, сложенные за спиной, пусть будут неуверенной надеждой на что-то хорошее. Хотя чего уж жаловаться? Он ведь счастливчик — выжил и даже прощен за ошибки, которые, по-хорошему, прощения не имеют.       И вот - даже пришло признание мастерства зельевара — он в свои малые, по меркам алхимиков, года присутствует на Соборе ковенов.       Пока Северус пытался увязать слова гриффиндорца с воспоминаниями, Гарри продолжал:       - Мистер Гебер достал мне такое длинное платье, оно на полметра волочилось по земле, и волшебную маску: золотую, с козьей мордой и рожками, – Поттер покраснел. - Ты не думай она красивая была, такая вот, – в попытке проиллюстрировать он помахал над головой растопыренными пальцами.       - Зачем тебе понадобился мэтр? – грубовато от нарастающего непонимания перебил Северус.       - Так зелье королевы… - Гарри печально заглянул в глаза.       - Но… почему ты не попросил сразу у меня? – растерянность Северуса стала почти абсолютной.       - Я был уверен, что ты мне откажешь.       Сам собой вырвался изумленный вопль:       - Во имя Мерлина, почему?!       - Да ты же сам мне отказал и добавил еще, что не желаешь видеть вообще никогда…       Снейп вытаращил глаза. В ответ Гарри беспомощно развел руками:       – Ну, правда ведь. Помнишь, через месяц после победы я приходил к тебе, хотел извиниться, и заодно попросить зелье памяти, и все такое.       И все такое… Снейп переждал едкую вспышку негодования, захотелось вскочить и начать стучать чем-нибудь по голове супруга. Но ведь бесполезно. Было, действительно — тогда еще новоявленный герой приперся с дружелюбной улыбкой, что-то лопотал о благодарности, признании, и да, про зелье вроде было.       Ну, естественно, он его выгнал! Но это же не значит, что он отказывается! Не укладывается в голове: как так, Гарри Поттера послали; нет, не послали, а просто проявили... неудовольствие. Совершенно обычно дело, они же давно знакомы, и что, гриффиндорец действительно решил больше его не беспокоить? Благородный кретин!       Голова трещала:       - Рецепты! Ты же присылал мне рецепты!       - Э-э-э... ну-у... мне сказали, что ты варишь законные зелья от анонимных заказчиков, а твои зелья самые лучшие, я и решил...       - Идиот! Я варил бы тебе зелья! Всегда! Я не отказывался! Нет! Тебе следовало прийти еще и еще раз. Проявить настойчивость.       Поттер пожимает плечами и хмыкает…       - Почему же сразу идиот, тогда уж оба идиоты… Ты, знаешь ли, был убедителен, и я решил, что ты в своем праве. Вот. Я тебя раздражал. А зелье Маб не будут варить анонимно, да и в рецепте указано – полное согласие. Я обратился к мистеру Геберу, он прислал портключ, а там - бал! Мне дали костюм, сначала было неудобно вот так сразу, и я с мистером Гебером беседовал. Потом он меня спросил, почему я не хочу попросить британских магов, а я сказал, что с самым лучшим зельеваром магической Британии у меня плохие отношения (как ни злился Снейп, но, при словах о самом лучшем, невольно почувствовал себя польщенным). Он и говорит: «Но вы уже просили вашего уважаемого мастера изготовить зелье?» И показывает. А я смотрел, смотрел, говорю: какого, где? Северус, на тебе была такая мантия... прекрасная как, как... как вода в болоте! - голос Гарри приобрел мечтательный оттенок, - и над головой… - еще несколько энергичных взмахов рукой, похоже, живописующих клюв.       У Северуса непроизвольно отвисла челюсть, и в голову закралась мысль, что гриффиндорца надо проверить на зелья и ментальные влияния: так описывать насмешку над шнобелем Снейпа. А Гарри тем временем, жмурясь, с воодушевлением продолжал:        - Я тебя сначала за итальянского зельевара принял, ты такой... (Гарри глупо улыбался и потянулся рукой к волосам) такой… красивый. Клюв, волосы… стоял, с бокалом в руках, с кем-то разговаривал. Я еще у Гебера переспросил: где британский маг-то? Он ехидненько улыбнулся и подозвал тебя. Ты повернулся и пошел... ох, Северус... ты такой, такой... Я еще подумал, что какой я глупый, ничего же не будет. Ведь ты наверняка не согласишься варить зелье. С чего бы. Ну, ты поговорил с мастером и отошел, а я пялился, ну не знаю… как дурак, наверно…       …А затем мастер Гебер сказал, что поскольку зелье связано с местностью, то лучше, чтобы варил зелье живущий там маг. Вот если ты сам лично откажешься, тогда можно будет обратиться к нему. Знаешь, как я перед визитом к тебе волновался? Настраивался, старался, чтобы все вежливо и строго. Чтобы ты не подумал, что я несерьезный... И того... к тебе... ну, ты понял. А потом, – Поттер прерывисто вздохнул, – ты же меня простил, да? Ну за браслеты…       И тут на Снейпа обрушились воспоминания, махом - как лавина погребает все на своем пути. Да, было. Он наслаждался путанными фразами-полунамеками с мэтром Дербе, когда его окликнул мягкий голос некоронованного главы Собора зельеваров и ковена Генуи и Флоренции:       - Северус, друг мой!       Он обернулся и, ни секунды не мешкая, но и стараясь двигаться с достоинством, подошел.       Гебер, алхимик, разменявший то ли седьмую, то ли восьмую сотню лет, сегодня выглядел как настоящий темный маг (Волан-де-Морт удавился бы от зависти), сухопарый, хоть и не высокий, лет пятидесяти на вид, в зеленой мантии, укутанный иллюзией листьев и цветов белены.       А рядом с ним светилась ладная фигурка, зеленое с красным отливом платье, лицо скрыто под золотой маской. Прах побери! Изящный спутник (а судя по ширине плеч и крупным кистям рук все-таки мужчина) был наряжен Йелем* – редким даже по меркам магического мира животным, опасным и своенравным. И кстати, являющимся символом власти. Естественно, он не стал рассматривать его в упор! Ему еще дороги жизнь, смерть и посмертие.       Северус вежливо поздоровался. Ему представили «юного гостя», не удостоившего его ни малейшим жестом. Снейп мельком еще подумал, что, возможно, видит нового протеже великого мастера и что он красив и магия его прекрасна.       Мэтр похвалил доклад, добродушно пожурил за какую-то стычку с оппонентом. Северус уважительно отвечал, чувствуя себя польщенным и пьяным от атмосферы бала и собственного успеха. Потом он заметил еще одного оппонента, с кем хотелось бы поговорить, и мэтр Гебер его отпустил. За все время, что они перебрасывались комплиментами, юный гость не произнес ни слова, лишь таращил круглые, нестерпимо яркие от блеска золотой маски козьи глаза.       Да.       Куда тягаться в интригах со старыми… мэтрами. Понятно, что мэтр Гебер точно знает об изготовлении книги Маб. И об остальном скорее всего тоже догадывается.       Ну и что. В конце концов, ничего такого, чем можно удивить умудренных веками отравителей. Как наяву почудился голос кого-то из братьев Борджиа, кажется Ликоса: «Этот наивный альтруизм молодости...». Вот, почти галлюцинация: в его кровати Поттер, внимательные влажные глаза, зацелованные губы сияют, кожа золотится: химера, сатир, йель - символ власти и храбрости. Да какая разница, как и почему все сложилось. Поттера, слава Мерлину, тоже не волнуют странные подробности. Мой. Снейп тихонько провел по плечу. Гарри зажмурился, словно кошка и потянулся к Северусу.