Розовая лента, голубой плащ

      Как обычно это и бывает, артефакт появляется лежащим, свернувшимся в клубочек. Я обращаю внимание на одежду — короткое, довольно строгое чёрное платье без рукавов, но с «горлышком».       — Доброй ночи, — говорю я.       Она — теперь мне совершенно очевидно, что это девушка — поднимает голову. Машинально отмечаю, что пепельного цвета волосы сильно растрёпаны.       — Доброй.       Голос девушки очень мелодичен, и я понимаю, что предпочла бы ни за что не пускать её в мир, где есть козни Светлых и уловки Тёмных. Мне абсолютно ясно, что она слишком хрупкая для этого.       — Помочь тебе встать?       — Нет, спасибо, справлюсь.       Девушка встаёт, трясёт головой и направляет взгляд на меня. Я делаю глубокий вдох и начинаю классическую процедуру.       — Сейчас мне нужно проверить работу твоих систем. Первая — зрительная. Опиши, что ты видишь перед собой.       Активатор оглядывает окружающее пространство в течение пары секунд, после чего произносит:       — Прямо передо мной — девушка с белыми крыльями. Платье классического типа. За спиной голубой плащ. К платью пришита розовая лента. Само платье белое, поверх — пышная юбка в поперечную полоску с правилом чередования прозрачная-цветная, начиная от верха. Прозрачных полос шесть, как и цветных. Цветные идут в порядке красный-оранжевый-жёлтый-зелёный-синий-фиолетовый, также начиная с верха. Причёска…       — Достаточно, спасибо большое. Следующая система — аудиальная. Вместе с ней проверяется и память. Отвернись. Я назову тебе несколько фраз, и тебе надо будет их повторить.       Девушка послушно отворачивается, и я задумываюсь, какие же строки использовать. Инструкция не включает в себя конкретных данных. В конце концов я останавливаюсь на строках поэтессы из Тёмных.       — Нет ничего вечного, окна гласят мне смолоду. Я по забытому городу иду вдоль Пути Млечного.*       Активатор повторяет эти строки, после чего спрашивает:       — А чьи это?       — Я не помню, как её зовут. То ли Мэльси, то ли Минси, то ли Манци. Что-то такое. А зачем тебе?       — Интересно.       Я мысленно присвистнула. Любопытство! Боги, живое человеческое любопытство! Нелегко ей придётся, наверное, но… оно того стоит, пожалуй.       — Теперь — осязательная система. Опиши мне, каков на ощупь материал твоей одежды.       — Ткань похожа на хлопчатобумажную. Причём чувствуется, что я прикасаюсь кожей именно к изнаночной стороне. Но это только у верха платья, нижняя часть, скорее всего, бархатная.       — Прекрасно. Информационные системы в норме, двигательные сейчас будем проверять. Но вопросы по мере поступления. Хочешь какао?       — Не отказалась бы.       Задумавшись на пару секунд, я подаю Активатору руку — она улыбается и еле касается руки своими пальцами. Я открываю дверь.       По дороге в свою комнату я объясняю ей, что долго оставаться у меня она не сможет. Я сделаю для неё платье по последней моде Тёмных — в последний раз, когда ко мне заходил гонец, я отметила у неё воротник до середины плеча и две белые нашивки на спине, и по большей части им важны именно такие детали, а вовсе не фасон.       — Ты сделаешь это платье из моего… вот этого? — спрашивает Активатор, будто не удивляясь тому, что я сказала раньше.       — Вряд ли. Оно, конечно, идеально на тебе сидит, но я испорчу этим его воротник. Сниму мерку и сошью новое. Особым шиком считаются несколько фиолетовых линий на юбке, но это не совсем повально, как я понимаю.       — Хорошо. А то это я чувствую почти что родным. Не хотелось бы его менять.       Я ставлю на огонь кастрюлю и наливаю туда молоко. Активатор садится на стул в углу и смотрит большими глазами на процесс.

***

      Громкий стук в дверь отрывает меня от разговора. Неужели они поймали кого-то ещё? Прошло всего две с хвостиком недели с тех пор, как Нанк приходил в последний раз, и тогда я сказала, что Активатор появится только через четыре.       Разве что он не поверил. Я отмечаю, что это, увы, возможно.       — Никуда не выходи, — говорю я, открывая одну из ведущих из комнаты дверей. Выходя из неё, я на всякий случай легонько топаю ногой, заменяя участками стены все двери к этой комнате.       Когда я выхожу в холл и открываю дверь, мне кажется, что узор на маске Нанка разросся, хотя больше похоже на игру света. Его ухмылка всё такая же наглая.       — Как там Активатор, м?       — Оказывается, что развивается он нелинейно. Появилась буквально на днях.       Он, кажется, не заметил женского окончания глагола. Глаза хищно сверкнули, и я невольно вздрогнула.       — Покажи мне его!       — Я бы с радостью. Но она сбежала. Пока я спала.       — Как это вообще возможно? — с нескрываемым раздражением спросил Светлый. — Вы же должны как-то чувствовать друг друга, разве нет?!       — Я не знаю, как это работает, и тем более как это работает у двух девушек. Я вообще сомневаюсь, что в нашем случае это работает, — очередная ложь. Хотя я ещё и не разобралась ни в этой связи, ни в её смысле, было вполне очевидно, что она есть.       Нанк скалится и держит дыхание — у меня ощущение, что он пытается не сорваться. Я выставляю перед собой обе ладони, как если бы я защищалась — пусть верит, что Хранителю возможно серьёзно навредить.       Здесь стоит объяснить несколько моментов. Не то что бы это было совсем неправдой: Хранители умирают, но, по сути, от собственных рук — при появлении следующего, «ребёнка» текущих Хранителя и Активатора. Более того, при этом умирают все Артефакты, созданные предыдущим Хранителем. Так было и со мной, и с моим отцом, и с его матерью. Мой отец появился в Терратеке и смотрел, как его мать потихоньку рассыпается на блестящие звёзды с тихим звоном, а когда она рассыпалась, его отец, равно как и ещё несколько артефактов, растаяли в воздухе. А потом он записал историю своей жизни, и они с матерью создали меня, и я наблюдала, как рассыпается на звёзды отец. Звёзды растворяются в воздухе, и из младенца Хранитель превращается в десятилетнее дитя с набором знаний о мире и языке… и с книгами.       Долгое время всё, что есть у Хранителя — книги. И мы учимся любви к чтению, узнаём больше о том, кто мы такие и кто такие Артефакты, как за ними наблюдать и многое, многое другое. Но главное, чему мы учимся — это видеть, что Артефакты не просто волшебные, а что у них есть личности.       И именно поэтому я стараюсь вводить не верящих в это Светлых в другие заблуждения, компенсирующие это, позволяющее им брать Артефакты в плен. И поэтому же я стараюсь не иметь дел с Тёмными, чтобы не давать им лишней информации об Артефактах, о которых они того же мнения, что и Светлые.       — Твоё счастье, крылатая, что не в моих интересах вредить тебе, — шипит он и всучивает мне письмо, на конверте которого красивым почерком написано «От Вайскин к Шварцкин». — Что делать, сама знаешь.       — Единственное, зачем я нужна — передавать письма с одной стороны на другую? Оу, давай я сейчас же умру и сообщение прекратится, м?       — Заткнись, — резко отвечает Нанк, разворачивается и уходит, хлопая дверью.       Я с облегчением вздыхаю и снова топаю ногой, возвращая двери на место. Поднявшись обратно в комнату, я с порога говорю:       — Извини, но придётся тебе стать Коуль раньше, чем мы думали.       И пару часов спустя я наблюдаю, как девушка в тёмном платье с воротником на полплеча и с двумя белыми нашивками на спине уходит в лес.       Я вспоминаю, как я объясняла ей основы мира.       — Слушай, а откуда взялась эта ложка?       — Я сейчас объясняю тебе совсем другое.       — Я вижу, что это бук, а где он вырос?       — Давай я дорасскажу тебе про Свет и Тьму.       — Сначала ложка.       Я вспоминаю, как я устраивала ей опрос.       — Светлую зовут Эйле из Королей, а Тёмную — Королева Наев, только она предпочитает звать себя принцессой. А зачем мне это знать?       — Чтобы узнать об их приближении и спрятаться.       Я вспоминаю, как я шила ей платье.       — Сделать тебе фиолетовые полоски на юбке?       — А зачем?       — Это считается особым шиком, как я понимаю.       — Их носит мало кто или почти все?       — Мало кто.       — Тогда не надо.       И вот она уходит, чтобы спрятаться от тех, кто наверняка уже ищет её.