Кошачья лихорадка

Англия горестно вздохнул, тоскливо взглянув на затемнённую бутылку в своих руках. Вокруг стоял ленивый шум, который, впрочем, ничуть не мешал ему чувствовать себя хреново и раздражённо. Под боком что-то весело вещал экс-Пруссия, не забывая изредка взмахивать стаканом, жидкость в котором время от времени опасно накренялась в разные стороны, будто намекая, что пить хватит. Как именно чопорный и интеллигентный Кёркленд додумался пить вечером понедельника, да ещё в такой колоритной компании, сказать сложно. Он бы, наверное, и сам не ответил. Как там говорится? Ты не выбираешь собутыльника, он выбирает тебя. Или это о чём-то другом? Ну, не суть. Так вот, о чём там? Ах, да, Артур сверлил мутным взглядом полупустую бутылку, примеряясь, стоило ли ему взять вторую или ограничиться на первой. С одной стороны его глушило желание напиться и умереть прямо за этим шикарным поцарапанным деревянным столом с непонятным белым пятном сбоку, которое по запаху походило на мятную жвачку. С другой стороны он был достаточно пьян. Это непонятное чувство, когда ты вроде бы уже не совсем понимаешь, что происходит, но свои телодвижения контролировать более или менее можешь, что не скажешь о Гилберте, который, похоже, был уже давно и безвозвратно в хлам. И ему это, похоже, ни капли не мешало. Кёркленд неспешно выпрямился, чувствуя, как неприятный ком подкатил к горлу, а раздражение, ранее направленное на одну личность, распространилось на всех окружающих. Радовало лишь одно, ему хватило ума напиться на собственной территории, а не у Франции, как он делал это обычно. Байльшмидт был одарён ещё одним подозрительным взглядом. С ним самим всё ясно, этот тут что забыл? Артур нахмурился, а затем поднял свободную руку, желая ткнуть пьяного прусса, который вовсю слюнявил стол, отставив от себя прозрачную бутылку без каких-либо марок или надписей. Первая попытка ткнуть прошла сквозь Гилберта. Почему экс-Пруссии две, Англия даже задумываться не хотел. Со второго раза получилось, но не совсем удачно. То ли Кёркленд вдруг обрёл супер-силу, то ли Гил стал слишком лёгким, всё закончилось полом. По вмиг проснувшемуся Байльшмидту стало ясно, тот недоволен и требует ответного наступления на противника. Англия спешно отступил, примирительно поднимая обе руки перед собой, ради такого случая отставляя бутылку куда подальше. Драться с пруссом категорически не хотелось, что-то ненавязчиво подсказывало, что тот даже в пьяном состоянии не растерял своей железной хватки. Заприметив, что враг сдался без боя, экс-Пруссия даже как-то подобрел, по крайне мере его оскал, наверное, говорил именно об этом. Англия тактично подвинулся чуть в сторону, так, на всякий случай. Впрочем, Гилберт, похоже, решил проигнорировать его манёвренный ход, заприметив на конце стола бутылку и целеустремлённо потянувшись к ней. Не дотянулся, вновь упал лицом в стол и продолжил прерванное знакомство. Честно, Артур начал уже раздражаться. Он не знал, с какой стати так сильно хочет добудиться до прусса и что от него хочет узнать, ему это просто было нужно. А когда пьяному человеку что-то нужно, он это сделает. Пнуть Байльшмидта ногой по стулу было хорошей идеей, по крайне мере можно было сделать невинное лицо и тебя уже ни в чём не подозревают, надо взять на вооружение. Экс-Пруссия душераздирающе зевнул, сморгнув навернувшиеся слёзы, разворачиваясь лицом к англичанину, меряя того долгим ничего незначащим взглядом. Артур недовольно нахмурился, собираясь было даже взять ситуацию в свои руки, вот прям чуть-чуть и возьмёт, честно. Однако не успел, какая жалость. — Я его ненавижу, — подавив очередной зевок, искренне отозвался Байльшмидт, даже руку на сердце положил, но чуть промахнулся, не суть важно. — Кого? — не понял Кёркленд, мгновенно растеряв всю свою решительность. Экс-Пруссия непонимающе глянул на него, будто мысленно поражаясь такому невежеству. Действительно, как можно не знать, о ком он тут толкует. — Да этого, — неоднозначно махнув рукой в сторону выхода, пояснил Гил. Артур пытался посмотреть в ту сторону, вот честно. Однако голова внезапно закружилась, давая понять, что лучше всего будет кивнуть и сделать вид, что он всё прекрасно понял. — Совсем не ценит меня Великого. Я ведь это… Великий! — Великая область, — задумчиво покивал головой Кёркленд, демонстративно не замечая гневного взгляда красных глаз. — Кто? — Что кто? — выгнув брови, переспросил прусс. Англия вздохнул, опуская потяжелевшую голову на стол, прислоняясь затылком к прохладной бутылке, так-то лучше. — Кто виноват? — пробурчал откуда-то снизу британец. Как оказалось, внезапное место для сна было не таким уж плохим, жвачку с краю можно было использовать в роли освежителя воздуха, а деревянный стол, по непонятным причинам, вдруг стал удобным и мягким. — Русские, — философски подняв указательный палец к потолку, заключил экс-Пруссия. Кёркленд положительно буркнул, полностью разделяя мнение прусса, а тот, оказывается, неплохой собеседник. — В особенности один наглый русский кот. — Кот? — непонимающе буркнул Артур, зажмурившись, пытаясь сдержать зевок. — Скорее медведь. Здоровый, тяжёлый и смертоносный. — Сам такой, — внезапно обиделся Гилберт, огрызнувшись. — Это натуральный кот. — Ненавижу 'усских, — смешно поморщившись, доверительно сообщил британец, резко принимая вертикальное положение, от чего всё выпитое подкатило к горлу, оставляя после себя жгучее неприятное чувство. Шумно сглотнув, Англия дополнил. — Не веʼит в мою магию, гад. А я один из самых… Самых, а-а-а, — Артур устало опустил руку, будто вмиг смирился со всем тем, что творится вокруг. Сбоку раздался скептический фырк. Кёркленд возмущённо вздохнул, скосив взгляд на прусса, который задумчиво сверлил взглядом стол, но один его вид так и говорил, что в магию англичанина он тоже особо не верит. Это, наверное, стало последней каплей. Артур с чувством собственного достоинства стукнул кулаком по столу, замечая, как Байльшмидт подпрыгнул на месте, тоскливо провожая взглядом бутылку, которая грациозно завалилась на бок, и из неё теперь интенсивно выливались остатки алкоголя. Заворожено проводив последнюю каплю взглядом, Англия вспомнил, что именно хотел сказать, но второй раз стучать по столу не стал. — Я докажу, — жарко произнёс Кёркенд. Настолько уверенно, что аж самому противно стало, но остановиться уже было нельзя, Гилберт заинтересовался. — Докажу, что я хоʼоший маг. Он у меня ещё возьмёт свои слова назад, у-у-у. — Не надо, — мгновенно стушевался Байльшмидт, кажется, даже протрезвев. Однако куда уж, Англия успел уплыть в мир мечтаний, откровенно не обращая внимания на собутыльника. — Эй, ублюдочный британец, не на-а-адо, слышишь? Англия встрепенулся, отмахнувшись от Гилберта, вскочил на ноги. Чуть пошатнувшись в сторону, но устояв на своих двоих, Артур достал из заднего кармана пару купюр и, отсчитав нужную сумму, положил рядом с ошарашенным Байльшмидтом, приговаривая, что он всем покажет, что значит настоящий оскорблённый маг. Экс-Пруссия застыл на месте, наблюдая за тем, как британец целеустремлённо пусть и по кривой выходит из бара, продолжая что-то бубнить себе под нос. Опустив рассеянный взгляд на бумажки, прусс подумал, что сейчас сделал нечто, о чём потом будет жалеть, но это потом. — Извините, — вполне вежливо протянул Гил, заставляя сонного бармена обратить на себя внимание. Мужчина лениво кивнул, мол, чего тебе нужно, пьянь несуразная. — Мне хватит на ещё одну бутылку? — он даже кривовато улыбнулся, придвигая деньги, оставленные британцем. Бармен задумчиво смерил его взглядом, затем смерил помятые, но относительно новые купюры, и более бодро кивнул. Байльшмидт довольно усмехнулся, принимая из почти заботливых рук новую порцию алкоголя. Сожалеть он будет позже.

***

Очнулся он, пускающий слюни на знакомое бежевое пальто. Лениво зевнув на ухо внезапному транспорту, Гилберт попытался было встать, но потерпел неудачу, позволяя нести себя дальше. Тело было таким лёгким и невесомым, а в голове как назло ни одной дельной мысли, лишь какая-то несвязная каша и чувство, будто ты сейчас можешь свернуть горы. Байльшмидт причмокнул, укладывая подбородок на уже знакомое плечо, лениво разлепляя один глаз, понимая, что, где бы они сейчас не шли, здесь ночь. Попытка потянуться так же не увенчалась успехом. Нечто подсказывало, что если он попытается встать на ноги, то передвигаться сможет лишь ползком. — Ва-а-нь, — получилось хрипло, практически гортанно. — 'осси-и-и-ия. — Ты хоть иногда можешь напиваться не до состояния полного беспамятства? — предельно спокойно поинтересовался Брагинский, и ведь сразу стало ясно, что зол. Очень зол. — Не воʼчи, — легкомысленно отозвался Гилберт. Да, он пьян, а значит, не контролирует речь, потому что в здравом уме кто бы такое сказал русскому, когда тот готов объявить гражданскую войну восток-запад. — Я тебя сейчас кину здесь и мне плевать, каким магическим образом ты доползёшь до дома, алкоголик, — шумно выдохнул Иван. Гилберт положительно кряхтел на каждое слово, замерев лишь на упоминании про магию. В голове нечто щёлкнуло, заставляя его подскочить на спине русского. — Я тебе шею сверну. — Ва-а-ань, — не замечая вполне искреннего обещания, жалостливо протянул Байльшмидт, притихнув. — Прости меня, а. — Зря я, похоже, недооценивал английский алкоголь, — задумчиво пробормотал Брагинский, перехватив прусса поудобней, не позволяя тому окончательно сползти на землю. — Гил, заткнись, пока что-нибудь ещё не ляпнул. Экс-Пруссия недовольно нахмурился, но послушно замолчал, притихнув. Непонятное желание покаяться во всех смертных грехах резко прошло. Впрочем, понятие, зачем ему было необходимо извиниться, так и не появилось. Может, не совсем важно было? Тяжело вздохнув, Гилберт прикрыл глаза, вновь проваливаясь в навязанную дремоту. И всё же чувство неправильности не покидало. Что-то будет, только вот что, он искренне не понимал, да и не хотел понимать, если честно.