Кошачья лихорадка

… все кошки коварны, хотя зачастую полезны.

Гилберт выглядел так, будто сдох ещё вначале Второй Мировой и сейчас, каким-то чудом, решил восстать из мёртвых, чтобы мстить. Короче, хреново. Примерно так же он себя и чувствовал, сидя на жёсткой деревянной табуретке, тоскливо смотря в окно и прикладывая к раскалывающейся голове холодную бутылку с водой. В доме царила атмосфера сонного счастья и утренней неги, точнее полное безмолвие и захолустье, ещё перекати поля для полного эффекта не хватало. Впрочем, Байльшмидт давно привык к подобным странностям. Без бодрствующего Брагинского, дом будто впадает в некую спячку. Тяжело вздохнув, экс-Пруссия отнял бутылку ото лба, неспешно открутил крышку и, закинув в рот пару таблеток от головной боли, спешно запил. И ведь что самое ужасное, он совершенно не помнит, что именно вчера происходило. Нет, некие урывочные фрагменты присутствовали. Он знал, что вчера вечером вновь повздорил с Иваном на обыденную тему, в порыве чувств решил свалить к Людвигу, но не дошёл. Отчасти помнил ещё и то, что в какой-то прекрасный момент своей жизни встретился с Артуром, который явно не испытывал особых радостей жизни. Затем они переместились в Лондон и завалились в первый попавшийся бар, дальше непроглядная тьма. Плохо. Как он вообще в таком состоянии смог доползти до дома русского? Байльшмидт застонал, опуская голову на холодную скатерть, прикрыв один глаз, наслаждаясь секундой блаженства, которую даже дерьмо во рту не могло испортить. Впрочем, хорошего понемногу, примерно так подумал Гил, с тоской наблюдая за тем, как на кухню важно вошёл Россия. Что и требовалось доказать, с его появлениям зашуршали занавески, полы начали как-то по-домашнему поскрипывать, да и сама кухня приняла более уютный вид. Что за странная магия? Прусс с неохотой выпрямился, открывая рот, чтобы заявить, мол, я был не прав, прости скотину. Нет, раньше Гилберт никогда первым не извинялся, вот ещё. Просто с Брагинским было всё по-другому, это он смог понять лишь после пятнадцати лет проведенных бок о бок. Иван, когда обижается, начинает игнорировать. Причём качественно, даже когда смотрит в твою сторону, видно, что смотрит как на пустое место. Короче, в исполнении русского это смотрится жутковато. Честно, Байльшмидт свою гордыню пытался умерить очень долго, чтобы начать первым идти на компромисс, но это не мешало ему раз за разом становиться зачинщиком очередной ссоры. И, наверное, это стало бы обыденным ритуалом, если бы не одна вещь. Уши. Гилберт даже замер, ошарашено провожая русского взглядом, наблюдая за тем, как два кошачьих ушка нежно-молочного цвета раздражённо прижались к голове, практически сливаясь с волосами. И ведь надо же было их заметить! — У тебя уши, — это вырвалось само собой, честное слово, он не хотел. Хотя, нет, хотел. У него, блять, уши! Кошачьи, мать вашу, уши. Ясно как день, что ему интересно узнать, с какого хрена произошла такая мутация, всё же он часть России, как бы странно это не звучало, а вдруг это и на нём отразится? — Да неужели, — раздражёно отозвался Иван, отточенными движениями доставая кружку, насыпая в неё сахару, кидая заварку и заливая всё это дело кипятком. Сразу видно, он в бешенстве. Однако радует другое, злость явно направлена не на него, красота. — Четыре уха, — уже более задумчиво, но не менее ошарашено вновь блеснул наблюдательностью прусс, игнорируя раздражённый взгляд. — Скажи честно, последствия Чернобыля всё же дошли? А на мне отразятся, как думаешь? — Нет, тебе уже ничего не поможет, — манерно огрызнулся Иван, протискиваясь к холодильнику. И вот честно, Байльшмидт был готов съязвить в ответ, даже рот открыл для этого, пока его по носу не мазнул пушистый хвост с тёмным пятном на конце. — У тебя ещё и хвост, — вскрикнул Гилберт, вскакивая на ноги, отшатываясь в сторону, чтобы окинуть плачевную картину более обширным взглядом. Действительно, молочного цвета пара ушей и хвост, вау. — Думаю, я ещё не протрезвел, пойду посплю. Экс-Пруссия демонстративно развернулся, спешно ретируясь в зал, не рискуя оборачиваться и встречаться взглядом с раздражёнными фиолетовыми глазами. А то, что Брагинский смотрит ему вслед, сомнений не было. Упав пластом на чёрный кожаный диван и накрыв голову мягкой подушкой, Байльшмидт, наконец, дал волю эмоциям. Нет, он, конечно, изредка обзывал Ивана наглым русским котом, но ведь шутя! На такого попробуй действительно ругаться, хоть и мысленно, изобьёт ведь. И кто же знал, что его ругань воспримется так буквально. Нет, Брагинский вышел милым, теперь даже его злость приобретала некий нестрашный оттенок. Стоп, нет-нет-нет, не о том думает. Эй, там, наверху, верните всё как было. Немедленно! Это ведь не могло произойти просто так? Люди за одну ночь не могут обзавестись кошачьими аксессуарами, даже если очень постараются. Хотя, Брагинский то и не человек, он олицетворение страны, а такие могут на порядок больше, чем простые смертные. Нет, всё равно бред. А может, он действительно всё ещё пьян и ему это лишь кажется? Тогда понятно, почему Иван даже возмущаться не стал. С пьяными не разговаривают, их либо пытаются отрезвить, либо прикопать. Ещё был шанс со сном, а вдруг. Он, между прочем, много подобных книг читал, излюбленный авторский ход. Приглушённо застонав, Гил замер, прислушиваясь к звукам. Может, магия? Вполне может быть, к слову, всё же этот мир не лишён таких непонятных штук, вроде фей, домовых, леших и водяных. Впрочем, долго обдумывать данную проблему Байльшмидту не дали. Россия был неумолим и упрям. А именно пришёл и без каких-либо предупреждений приложил краном по боку, заставляя сесть. Оглядев бледного Гилберта, Иван довольно хмыкнул себе под нос и уселся на освободившееся место, отхлёбывая горячего чая из кружки. Хвост лёг рядом с хозяином, заинтересованно стуча угольно-чёрным концом по дивану. Брагинский задумчиво смотрел на выключенный телевизор, экс-Пруссия не менее задумчиво смотрел на хвост. Идиллия, блин. Вот если бы у него так ещё внутренности не болели от тяжёлого крана, было бы вообще замечательно. — Ну как, протрезвел? — учтиво поинтересовался Иван, кося на него взгляд. Глаза были совершенно обычные, приевшегося фиолетового оттенка, однако зрачок стал более вытянутым, неуловимо кошачьим. — Нет, думаю, всё стало лишь хуже, — пробормотал в ответ Гилберт, с неохотой отвлекаясь от рассматривания русского. Теперь действительно похож на кота, знаете, такого вроде одомашненного, но всё ещё до жути хищного и опасного, прелесть просто. — И как давно? — Утром уже было, — доверительно сообщил Россия, продолжая пить чай, будто ничего феноменального не произошло. Подумаешь, котом за ночь стал, пф, какие мелочи, вот доллар поднялся, это да, серьёзно. — Ты удивительно спокоен, — недоверчиво произнёс Гилберт, аккуратно отодвигаясь назад. Всё же он понял пару вещей, пока жил с Брагинским под одной крышей. И самая главная состояла в том, что русское спокойствие опасная штука. — Я уничтожу того, кто это сделал, — по-доброму улыбнулся Иван, обнажая заострённые белоснежные клыки, которые делали улыбку более кровожадной. Байльшмидт нервно сглотнул. — Или ты думал, что это само по себе появилось? — Конечно, нет, — вполне натурально возмутился Гил, возвращаясь в привычную колею. Ну, Россия по крайней мере теперь более узнаваем, а то так спокойно реагирует, аж самому страшно становится. — Мне просто интересно взглянуть на того фетишиста, что сделал это. Каким нужно быть иди… Многогранным человеком. Россия недовольно нахмурился, отворачиваясь в сторону. Байльшмидт невольно проследил за тем, как заинтересованно поднимаются кошачьи уши. О чём думал Иван, оставалось загадкой. Впрочем, было бы неудивительно, если бы он в этот самый момент придумывал какую-нибудь изощрённую казнь. Наконец, Брагинский выдохнул, откидываясь на спинку дивана, ставя кружку на бедро. Гилберт, успевший в эту секунду зайти в интернет через телефон и отписаться в блоге, что, мол, с самого утра он шокирован, повернул к нему голову, вопросительно смотря на русского. Тот выглядел вмиг уставшим, даже кошачьи атрибуты все разом поникли, окончательно делая его вид грустным и милым. Так, это уже переходит любые границы. Никаких милых слов в адрес России с этой секунды. — На крайний случай есть пластическая операция, — подбодрил Гилберт, мысленно понимая, насколько по-идиотски это прозвучало. Да он сегодня прямо роет себе могилу. — Я не собираюсь что-то менять, — произнёс Брагинский, выпрямляясь, опуская полупустую кружку на стол. — Я найду, кто это сделал и заставлю его вернуть всё так, как было. — Где-то в этих строчках затесалось «убью его с особой жестокостью», — учтиво подсказал Байльшмидт, готовясь к новым оборонительным действиям, но получил в свою сторону лишь усмешку. О, да неужели он угадал, приз ему, срочно. — Сегодня ещё эта встреча, — поморщившись, словно от зубной боли, отозвался Иван. — Три часа выслушивать чужие проблемы, да, именно так я хотел провести сегодняшний день. Всегда мечтал быть внештатным психологом с замашками мирового зла. — Сходить с тобой? — заметив на себе удивлённый взгляд, Гил пожал плечами, поясняя. — Группу поддержки не обещаю, но вовремя подставить мужское плечо или бутылку смогу. — Оставь это себе, — отмахнулся Россия, поднимаясь на ноги, потягиваясь. — И да, я закрыл тебе границу на месяц. — Че-е-его-о-о?! — ошарашено вскричал прусс, подскакивая на месте. Замечая, как Брагинский довольно улыбнулся, той самой улыбкой, которая так и говорит, посмеешь возражать, я тебя убью, мудак. — Ты серьёзно думаешь, что я не смогу выпить в России, если захочу? В России, Брагинский! — И да, я попросил Наташу приглядеть за тобой, — пожимая плечами, нагло отозвался этот кошак (!), довольно вильнув хвостом. — Всё для тебя, дорогая область. Байльшмидт чуть не поперхнулся от возмущения, но отвечать что-либо не спешил. Просто прекрасно, вот что значит русская месть, и ведь ничего против не скажешь. Ещё и Арловская, хуже дьявола, вот честно, особенно когда её о чём-то попросит старший брат. Гилберт шумно упал обратно на диван, подгребая к себе подушку, наблюдая за тем, как Брагинский пошёл готовиться к собранию. Русская падла, чтоб тебя там эти европейцы затискали. Надувшись, экс-Пруссия спешно включил телевизор, ища спортивный канал. Лучше успокоиться за просмотром футбола, нежели разгромить здесь что-нибудь. Очередную разбитую вазу или сломанную технику Россия ему не простит.

***

Вообще, собрание Большой Восьмёрки больше походило на клуб каких-то фетишистов, которые встречаются поговорить о делах насущных. То есть трёпу дофига, а вот толку нифига. Как в эти нестройные ряды затесался Россия, непонятно. Точнее, это как раз и понятно, такую здоровую махину попробуй не заметить, особенно когда открываешь политическую карту с целью ознакомиться с государствами. Волей-неволей всё же заинтересуешься, что это за буржуй такой, который занял половину материка Евразии. Ну, не половину, преувеличивают, но огромную часть уж точно. В общем, Ивану по официальным документам было положено присутствовать на подобных мероприятиях, пить чай и благодушно кивать, не забывая при этом мило улыбаться. Артур нахмурился, огляделся по сторонам с самым чопорным видом, на который был способен. В помещении находились все, даже Канада, который неприкаянно бродил между креслами, задумчиво прижимая к груди белого медведя. Все, кроме Брагинского. Кёркленд выразительно глянул на наручные часы, понимая, что с момента начала прошло около десяти минут. Нет, за Россией и раньше были замечены опоздания, но незначительные и практически незаметные. Впрочем, похоже, не один он чуял неладное. Германия на другой стороне, так же изредка поглядывал на часы, сплавив Италию в надёжные руки Японии, который что-то старательно пытался объяснить сонному шатену. Встретившись взглядом с немцем, Англия спешно отвернулся, предпочитая устроиться поудобней в кресле и сверлить взглядом стену. Он не понимал, с какого именно момента начал неосознанно беспокоиться за Ивана. Наверное, с того самого, как проснулся утром с жутким похмельем в собственном подвале, заливая слюнями древнюю как мир книгу. Сопоставить пару фактов не составило особого труда. И если Франциск с Альфредом сейчас сидят здесь и вполне активно переругиваются, то заклинание точно распространялось не на них. К слову, Скотт, падла такая, тоже был жив и здоров, успев сегодня утром тщательно расшатать ему нервы, прежде чем смыться в неизвестном направлении, перед этим неплохо так наследив на коврике. — Артю-ю-юр, — Бонфуа зазывающе улыбнулся, выныривая непонятно откуда, заставляя Кёркленда неловко поддаться назад, чуть не перевернувшись вместе со стулом. — Выглядишь ужасно. — Не коверкай моё имя, виносос, — недовольно пробурчал Англия, пытаясь вернуть себя в состояние равновесия в прямом и переносном смысле. Однако больше, конечно, в прямом. Знаете ли, это проблематично пытаться удержаться на двух колёсиках. — Что тебе нужно? — Ты пахнешь ромом, — поддавшись ещё ближе, практически утыкаясь носом в шею, протянул Франциск, шумно втягивая воздух, смотря на него снизу вверх. Артур лишь скептически поднял брови, всем своим видом показывая, что не вдохновил, ну вот ни капли. Этот наглый француз всерьёз надеется вывести его с помощью приёмчиков, которым больше ста лет? Наивный какой. — Кто на этот раз пал твоей жертвой? — Что за глупости? — недовольно поинтересовался Кёркленд, складывая руки на груди, стараясь даже не смотреть в сторону француза, много чести. — Я не могу насладиться стаканом рома прекрасным вечером? — Ну, по запаху таких стаканов было около пятидесяти, если не больше, — усмехнувшись, отозвался Бонфуа, стрельнув глазами куда-то в начало стола. Англия ещё больше сощурился, прожигая блондина пристальным взглядом. Удивительно, насколько порой этот индивид был проницательным, можно даже сказать, чересчур проницательным. Хотя, то, что от него ощутимо несёт алкоголем, Артур знал, однако надеялся заглушить это заклинанием и дорогим одеколоном, видимо, не судьба. — Какое тебе дело до того, как я расслабляюсь? — вскинув брови, проворчал британец, нахохлившись. — Я ведь не тыкаю тебе в твои же промахи. Хотя, помаду на шее стоило стирать тщательней. В следующий раз выбирай ту, которая без блеска. Артур блефовал. Он бы при всём своём желании не смог разглядеть шею Франции из-за высокого воротника и лёгкого шарфа, повязанного сверху. Однако по секундой заминке не сложно было догадаться, что он попал в цель, совершенно не метясь. Всё же они прожили по соседству чересчур длительное время. Наверное, было бы удивительно, если бы они не замечали таких простых вещей, которые не выходят из привычки на протяжении уже не первого столетия. Франциск смерил его внимательным взглядом, но послушно отступил, замолкая. Удивительно, даже у этого жабоеда может проявиться чувство такта и понимание, что дальнейший спор никуда не приведёт. Странно, раньше за ним такого быстрого отступления не замечалось. И всё же Англия не стал акцентировать особое внимание на столь поспешном бегстве. У него так же не было особого желания ругаться или же драться, настроение не обязывало. Встрепенувшись, Кёркленд вновь встретился взглядом с Германией. На этот раз немец всматривался в него более внимательно, казалось, мысленно разделяя на составляющие. Холодок невольно поднялся по спине, сконцентрировавшись между лопаток. Людвиг хоть ничего и не смыслил в магии, знал её азы как свои пять пальцев, да и в сопоставлении фактов был силён, как никто. Артур достойно выдержал его взгляд, позволяя себе расслабиться лишь после того, как немец переключил своё внимание на итальянца. Даже если он и умудрился что-то сделать, и это как-то успело отразиться на ком-то из стран, доказательств нет. Нельзя строить предположение на одном подозреваемом, ведь не он один промышляет колдовством. Короче, живым не дастся и ничего они не докажут, вот так-то. В сущности, вокруг царила обыденная атмосфера. Правда Джонс орал в три раза чаще и громче, ибо когда в зале есть Брагинский, вся геройская сущность американца направляется на источник мирового «зла». Грубо говоря, Альфреду было не с кем бодаться мнением, и он стал бодаться со всеми. Англия предусмотрительно сделал очень важное лицо, зарывшись носом в бумаги, которые лежали здесь просто ради того, чтобы было. Впрочем, Америку это не остановило, и вскоре Артур был закидан самодельными самолётиками и комками бумаг, но не сдался на милость врагу. Джонсу быстро наскучило, и он в своей резкой манере переключился на летающего медведя. То, что это Канада, сказать никто не спешил. Да и Мэттью, похоже, смирился со своим положением, позволяя брату безнаказанно тискать зверя, который кровожадно сверкал глазами на палец блондина, но оттяпать явно не решался. Короче, одним словом, идиллия. Поэтому, если быть честным, опоздавшего уже никто не ждал. Ну, нет, так нет, слава Всевышним. Впрочем, не тут-то было. Русские, они ведь народ такой. Только перестанешь о них думать, как они тут как тут. Данная ситуация не стала особым исключением, и ведь мало того, что появился, ещё как эффектно-то! Англия даже успел восхититься тому, как всего один точный удар двери об стену может заставить померкнуть весь балаган. Впрочем, остальные не разделяли его восторга, направив взгляды на Россию. Тот действительно выглядел как-то не так. То ли из-за чуть погнутого, но столь хорошо знакомого крана, то ли из-за длинного кошачьего хвоста, яростно хлеставшего его по бёдрам, то и дело кокетливо замирая, ведя чёрным кончиком. В общем, да, русские явно умели запоминающе появляться. Первым очнулся Германия, что странно. Обычно на появление Брагинского ярче всех реагирует Джонс, но судя по его ошалелому лицу и медведю, которого тот прижимал к груди, герой чуть подвис. Людвиг, надо отдать ему должное, проявил чудеса тактичности и равнодушия. Скользнув взглядом по хвосту, будто так было с самого начала задумано, немец чуть привстал, сурово кивнув прибывшему. — Ты опоздал, — спокойная констатация факта, и никаких тебе криков, типа «А-а-а-а, у него хвост! Все видят, да-да?! Хвост, ноги мне в рот!». Наверное, именно этот тон и пробил маску кровожадности, которой столь мастерски можно пугать людей в ночное время. — Тебя что-то задержало? — М-м-м, непредвиденные обстоятельства, — уклончиво отозвался Иван, делая пару шагов по направлению к Германии. Япония, поняв, что на пути России лучше не стоять, ибо кран ещё никто не отменял, спешно ретировался в соседнее кресло. Брагинский одобрительно хмыкнул, заваливаясь на освободившееся место, находившееся слева от немца. — Понимаешь, Люда, — Людвиг поморщился, но стойко выдержал въедливое прозвище. — Просыпаюсь я сегодня утром и понимаю, что приобрёл нечто непонятное, противоречащее моей человеческой физиологии. — Да, я, гм, заметил, — ответственно кивнул Германия, добросовестно взвалив на свои широкие плечи переговоры. Всё же из всех них, он, наверное, был единственным, с кем Брагинский мог построить конструктивный диалог, не сходя на выяснения отношений. — И ты ведь прекрасно понимаешь, что это само по себе появиться не могло? Я не экспериментирую в столь, хм, специфичных сферах. И если бы даже я ставил какой-нибудь эксперимент, то явно не на себе, — Россия говорил предельно чётко, можно было даже сказать, что он не злится. Можно было бы, если бы не хвост, метавшийся из стороны в сторону, заставляющий добрую часть стран откровенно провожать его взглядами с тупым выражением на лицах. — Ты экспериментируешь на людях?! — Джонс возмущённо вздохнул, сжимая белого медведя ещё сильнее. Стоящий рядом Канада обеспокоенно рассматривал бедное животное, которое, похоже, начало нещадно мутить. — Это ведь запрещено! — Я сказал «если бы», не смей придираться к словам, — даже не взглянув в его сторону, достаточно грубо обрубил Иван, заставляя Америку возмущённо хватать ртом воздух. — Итак, вернёмся к нашим жирафам. Люда, ты как никто другой должен понимать всю важность ситуации. — А можно ещё раз для тех, кто в бункере? — учтиво поинтересовался Франциск, с трудом заставив себя оторваться от разглядывая хвоста. По глазам француза сразу стало ясно, что пока Брагинский носит такие милые дополнения к своему образу, от него просто так не отделается. — Что тут непонятного? — ворчливо поинтересовался Англия, скорее задавая риторический вопрос. Он сам не до конца мог обрисовать сложившуюся ситуацию, но то, что она складывалась откровенно хреновым образом, было понятно. Россия смотрел на него с явными нотками превосходства, будто так и говорил одним взглядом «Я знаю, что это сделал ты, падла магическая. Не беспокойся, ты ещё успеешь почувствовать всё моё недовольство». — Понимаешь ли, мой дорогой Франциск, — Иван прищурился, хвост резко принял вертикальное положение, чуть свесив кончик вниз. — Я покидал территорию совершенно нормальным человеком, а вернулся с чем-то вроде этого. Запад давно ищет повод сделать мне гадость, это знают все. А теперь сопоставь факты. Кто знает, вдруг помимо внешних признаков, вы успели нарушить и внутренние процессы? — Грубо говоря, ты хочешь выставить всех нас виновниками? — поинтересовался Людвиг. Всё то же спокойное выражение лица, будто уже принял как должное. — Одному разбираться было бы скучно, — пожав плечами, довольно протянул Брагинский. Из густой светло-русой шевелюры кокетливо поднялось одно пушистое ушко, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. Вот знаете, вроде бы Россия здесь открыто угрожает и принуждает, но выглядит это как-то всё странно, что ли. То есть, да, Иван продолжает держать в ёжовых рукавицах, не переступая дозволенной грани, но вкупе с кошачьими аксессуарами всё это со стороны выглядит слишком мило, чтобы акцентировать внимание на проблемах насущных. — У тебя ничего не выйдет! Тебя ведь видела куча людей, — казалось, ещё немного, и Джонс воспылает праведным гневом, но нет, лишь покрылся красными пятнами. Канада спешно выхватил у него из рук медведя, отходя чуть в сторону, мол, я здесь не приделах и вообще, меня нет. — К тому же здесь поставлены камеры и прослушивающие устройства, ха-ха. Герой расколол тебя! — Я показал хвост и уши только вам, до этого они были скрыты от чужих глаз, — Россия говорил медленно, сверля внимательным взглядом американца, будто наслаждаясь триумфов. — Ах, да. Альфред, тебя ведь не было на предыдущей встрече? — У меня были важные политические дела, — недоверчиво поддакнул Джонс. Он действительно не смог появиться на предыдущем сборе, слёзно умоляя предоставить ему все документы, которые только были. — И тебя, Артур, так же не было, я прав? — Иван продолжал играть одному ему ведомую игру, раскрывая информацию по крупицам, наслаждаясь каждым своим ходом, ведущем к неумолимому выигрышу. Англия лишь кивнул, не выдавая очевидное. Да, когда ему пришла новость, он был в Шотландии и не видел смысла прекращать важную поездку ради очередного собрания, поэтому чинно откланялся, но причём тут это. — И вы оба, конечно же, пропустили скандал с прослушкой и видеонаблюдением. — Что это значит? — Альфред был требователен и недогадлив. А именно он не сразу понял, в какую задницу только что угодил, зато понял Артур и не смог не поморщиться. Он пусть и не собирался признавать свою вину, но было видно сразу от «спасательных работ» отделаться не удастся. — Неужели никто не сообщил? — признаться, удивление на лице русского было достаточно правдоподобное, если бы ещё не ситуация, то за натуральное могло бы сойти. — Япония обнаружил прослушивающее устройство. Мы не могли оставить это без внимания и пригласили специальных людей, которые провели тщательный осмотр. Удивительно, кому интересно вообще слушать то, что здесь творится? Впрочем, обезопасили мы себя, видимо, не зря. Те, «кому интересно слушать то, что здесь творится» держали на лицах непроницаемые маски. Однако по цепкому взгляду Джонса, который на секунду взял обладание над его маской дурачка, стало ясно, он ещё это припомнит. Всем и каждому. Германия благополучно молчал, предусмотрительно не вступая в дискуссию, давая Брагинскому выпустить накопившейся пар, пусть даже таким образом. Иван, явно чувствуя некое облегчение, откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. Уши окончательно встали торчком, а хвост безвольно обвис, доставая до пола. Удостоверившись, что рожу никто никому бить не собрался, а пинаться под столом тем более, Людвиг всё же на всякий случай скосил взгляд на Америку. Всё же здесь именно его больше всех макнули лицом в природные удобрения. Однако, на удивление, Джонс вдруг стал поразительно спокойным, будто проигрышная ситуация в одну секунду вдруг превратилась в выигрышную. Странно. — Если мы вернём тебя обратно, то это грозит нам международным скандалом, — задумчиво произнёс немец, подперев подбородок кулаком, задумчиво смотря куда-то в стену. — Значит, нам необходимо вернуть всё на свои места. Как ты думаешь, что это могло быть? — Магия, — пожимая плечами, односложно отозвался Россия. — Любое другое утверждение упирается в факты и вопросы, лишь магия неизвестна настолько хорошо, чтобы мы могли утверждать, будто ей это не по силам. — Убедительно, — кивнул головой Людвиг. — У нас есть два… три? Три человека, способных на подобное. — Я не причастен к этому делу, — поморщившись, мгновенно открестился Англия, стараясь даже не смотреть в сторону русского. А то, что тот прожигает в нём взглядом дырку, было ясно. — Помочь не смогу. — Будем разбираться по ходу дела, — отрезал Германия, а затем добавил. — С этим ясно, но возникает закономерный вопрос. Как мы обставим твоё отсутствие? Ты ведь понимаешь, что это не на один и даже не на два дня.  — Я оповестил своего босса заранее, на этот счёт можно не волноваться, — пожав плечами, отозвался Россия, однако заметив на себе недоумённые взгляды, пояснил. — Что? Я знал, что вы не сможете отказать мне. — И последнее, где ты будешь жить? Раз к тебе нельзя, то… У кого-то из нас? — Людвиг демонстративно оглядел поле деятельности. Поле деятельности не ответило ему столь добродушно. — Он может жить у на-а-ас~, — протянул итальянец, который до этого молчаливо следил за диалогом, примериваясь к тому, как бы без свидетелей подобраться к хвосту и незаметно потискать его. — У нас нельзя, — спешно отказался Германия. — Ремонт. — Но у нас нет ре… — Феличиано наглым образом закрыли рот, благо он опирался о кресло немца с другой стороны и особых трудностей не возникло. Наиграно грозно взглянув на шатена и заметив на себе ошарашенные взгляды, Людвиг попытался реабилитироваться в глазах других. — Это был сюрприз, — спокойно пояснил Германия, мысленно уже представляя предстоящую разруху. А то, что предусмотрительный Италия заставит его делать ремонт на самом деле, сомнений не вызывало. Россия сочувственно покивал, прекрасно понимая горе немца, у него дома жило нечто подобное, только в пару раз хуже и самостоятельней. — Можешь пожить у меня, mon chat, — Франциск завлекающее улыбнулся, принимая самую расслабленную позу из всех возможных. Брагинский скользнул по нему взглядом, изобразив мягкую улыбку. — Я бы с радостью, Франц, — важно покивал Брагинский. — Но неужели не логичней было бы поселить меня в дом к потенциальному магу? — Я против! — мгновенно оживился Англия, который после новости про жучки прибывал в неком состоянии полного оцепенения. Джонс подозрительно молчал. — Я ведь сказал, что не смогу помочь. — Возможно, если я буду находиться рядом с тобой, ты что-нибудь вспомнишь, — полностью проигнорировав недовольный тон, возразил Брагинский. Да ещё с таким лицом, что сразу стало ясно, отказаться не сможешь. — Представь, что просто взял работу на дом.  — Лучше воздержаться от подобных работ, — тихо буркнул Кёркленд, но промолчал, выжидающе уставившись на Людвига. Не то, чтобы он был тут самым главным и его много кто слушал, просто раз уж взялся командовать, то делай это до конца. — Ну, раз всё решилось… Россия, поживёшь некоторое время с Англией, — дал благословение немец, кажется, свободно выдохнув. — И поиски по устранению твоей проблемы начнём с завтрашнего утра. Надеюсь, ты не против? — Нет, необходимо связаться с правительством и уладить некоторое дела. К тому же, я думаю, Англии тоже придётся поставить своих боссов в известность. Германия утвердительно хмыкнул, переводя вопросительный взгляд на Артура. Кёркленд устало вздохнул, мысленно посетовал на свою жизнь, но кивнул. Кто же ему даст отказаться-то, естественно, никто. Переводя взгляд на Брагинского, он встретился с ярко-фиолетовыми глазами с неестественно вытянутым зрачком, что-то ему подсказывало, что Иван его просто так не оставит. Будто в подтверждение его словам, Россия довольно улыбнулся, обнажая острые клыки, заставляя мага нервно сглотнуть. Может, он всё же ошибся и это не его рук дело? Ах, если бы, если бы.