Мой маленький лекарь

— Это произвол! Вы не можете так поступить! — Игма не собиралась так спокойно мирится с задержанием подруги. Иногда блондинка бросала взгляды через плечо стражника на ученицу. Казалось, что арест Миры задел ее больше чем саму преступницу. Бездействие Равен можно было оправдать — температура так и не спадала, а раскалывающаяся голова не могла показать ей полную картину происходящего, что уже говорить о решении сложившейся проблемы. — Успокойтесь! — у одного из стражников уже закончилось терпение. — Произвол — это то, что сделала ваша подруга, — последнее слово было брошено им с каким-то презрением к заключенной особи. Это не было удивительным, все-таки по всем уликам Мира виновна и на ее стороне была только Игма. — Послушайте, она болеет, пусть она выздоровеет и расскажет нам все, что знает, — лекарь поняла, что криками и угрозами ничего не добьешься, поэтому она решила пойти другим путем. — Ха! — подал голос второй стражник, на которого до этого кричала Игма. У него нервы были крепче чем у напарника, именно поэтому он спокойно выдержал атаку женщины, даже бровью не повел. Но последние слова сказанные блондинкой рассмешили его. — За оказание угрозы члену императорской семьи казнь, а ты говоришь, что ей нужно «выздороветь». Вот даешь! — Да? А если бы, твой друг попал в такую ситуацию, ты бы смирился с этим? — Игма не собиралась как-то пристыдить солдат или оправдываться, она просто говорила то, что думала. Как и ожидалось, исполняющий приказ промолчал. — Вот, видите, так что я так просто отсюда не уйду. — Здесь вы ничего не добьетесь, лучше поговорите с императором, — в голосе старшого сторожа появились нотки уважения и он резко перешел в разговоре с ней на «вы». Ему было ужасно неудобно за свой неуместный смех, но все же лечить преступницу было неправильно по его мнению, но его мнение — это его мнение и он просто промолчит. — Ах, Коэн и как я сразу не вспомнила? — задала Вильмонт сама себе риторический вопрос. Стражники немного удивились такому дерзкому обращению к особи императора, даже если вышеупомянутого нет рядом. Не говоря больше и слова, блондинка, собрав все свое чувство справедливости в кулак, понеслась к главному Рену. — А, она ничего с императором не сделает? — спросил младший сторож, в его голосе можно было услышать насмешливые нотки. Просто он еще не знал Игму и, чего она может добиться. — Помолчал бы лучше, — сделал замечание напарник. Он решил посмотреть на заключенную. Девушка тяжело дышала, похоже температура стала подниматься все выше и выше. Розовые глаза, затуманенные тонкой пеленой, осматривали камеру, ничего не понимая. Да уж, это не лучшее состояние для того, что бы попасть в темницу. Мужчина вздохнул, не похожа она на преступницу, с первого взгляда понятно, — Лучше сходи и принеси пленнице поесть. — А как же… — Вообще-то я тут главный и мои приказы, вроде как, не оспариваются. — Д-да! — парень отдал честь и поспешил по узкому коридору. Его сильно удивило резкое изменение в поведении напарника, с которым он не первый день работал. Неужели, это медик оказала на него такое влияние?

***

      Не одной Мире было сейчас плохо. Яд очень быстро распространялся по организму второго принца. В комнате нависло гробовое молчание. Коэн внимательно следил за трепетной работой Хаку. Мастер ядов постаралась изучить, какие именно компоненты сделанной отравы. Император понимал, что спешка — не помощник в этом деле, но успокоить нервы, когда твой близкий человек находится на грани смерти, ужасно тяжело. Давящую атмосферу комнаты разрушила, резко открывшая дверь Игма. — Коэн! — вскрик девушки заставил содрогнуться даже великого императора. — Ты чего творишь?! — Игма, пожалуйста, успокойся, — разговор этих двоих очень сильно удивил бы присутствующих, если бы такие были (Хаку не берем в счет, она уже привыкла к этому). Император разговаривал со своей подчиненной намного вежливее, чем она с ним. — Как я могу успокоиться?! — после этой фразы она сделала парочку глубоких вдохов. Мысленно она согласилась с мужчиной, что разговор на повышенных тонах ни к чему путному не приведет. — Коэн, почему ты решил, что именно Мира отравила его? — Игма, ну сама подумай: яд мог попасть в его организм только через рану или пищу. Никаких повреждений на его теле нет, а что это значит ты и сама понимаешь. — Через пищу, но не через чай. Под подозрения в первую очередь попадают повар и слуга, а вот потом только Мира. Так что освобождай ее! — Предложение отклонено, — спокойно сказал император и навел контраргумент. — Известно, что твоя ученица приносит напиток рано утром, а когда слуга приносил питание, Коумей уже был отравлен. — А, может быть, ее подставили, — все словесные атаки девушки были отклонены, поэтому она перешла к догадкам. Нет, сдаться она никак не может. — Игма, — немного измученным и раздраженным голосом сказал Коэн, он надеялся, что это сможет хоть как-то усмирить ее пыл. Все-таки победитель этой дискуссии уже был известен. Какой смысл продолжать спор? — У этого яда нет противоядия, — холодный голос Хаку заставил обернуться спорщиков. Все внимание было приковано к девочке. Они оба надеялись, что это просто шутка, глупая, но все же шутка. Нет, глаза смотрели серьезно, без капли жалости и сожаления.       Шатенка не собиралась ждать пока ребята придут в себя. Она просто развернулась и направилась к двери. Дойти до выхода ей не дала рука, ухватившая ее за запястье. Хаку резко развернулась и посмотрела на остановившего. Рука второго принца была ужасно холодной, он крепко сжимал ее запястье и смотрел на нее затуманенным взором. Происходящее он слышал словно через пелену, говорить или двигаться было ужасно тяжело. Нет, он не был настолько слаб, просто тело слушалось его ужасно плохо. Казалось, что разум отделяется от земной оболочки. — Постой, Хаку, этого не может быть. У любого яда должно быть противоядие. Ты же знаешь, что это за яд? — не унималась Игма. — Да, это яд из цикуты, — говоря это, шатенка пыталась освободить свою ладонь. Вильмонт задумалась, где-то она слышала про это растение. Игма хотела задать Хаку еще парочку вопросов, но девочка уже скрылась. — Она очень странная, — сделал умозаключение император. Он хмуро сдвинул брови на переносице и принялся теребить свою бородку. — Если кто-то и подставил Миру, то это она. — Что? Зачем это ей? Коэн, не неси чепухи. — Я бы попросил обращаться ко мне с уважением, ведь я… — Рен больше не видел смысла продолжать, так как блондинка уже пропала из виду. Что-то в последнее время его никто не хочет слушать.

***

      Полная решимости, Вильмонт неслась в кабинет Хаку. Она хотела предложить шатенке помочь ей расследовать это дело. Игма ворвалась без стука, но мастера ядов в комнате не оказалось. Блондинка хотела покинуть помещение, но вспомнив состояние Миры, она решила остаться. Без любых угрызений совести, она стала исследовать чужую комнату. На столе было полно разных баночек с ядом, нужного Игме там так и не оказалось. Подозрения, которые выдвинул император, мигом спали с Хаку. Медик искала в ее кабинете какие-нибудь записи или книги о отравленных растениях. Ведь, если есть отрава, то должно быть противоядие. — Ага, нашла! — вскрикнула женщина. Вспомнив, что она тут «играет в шпиона», блондинка прикрыла рот ладошкой и стихла на пару минут, что бы убедится в том, что ее никто не слышал. Детектив вздохнула с облегчением, когда осталась незамеченной. Игма принялась перебирать записи, лежавшие до этого в верхнем ящике стола. — Да уж, Хаку и на бумаге немногословна.       Вместо обширного описания приготовления ядов и антидотов, было просто написано отрава = противоядие. Среди списка самых различных названий, да-да, Хаку не писала из чего делаются некоторые яды, просто названия. Слава Соломону, она нашла уже знакомое ей растение. Названия антидота не было, вместо этого короткая запись: «№3». Вильмонт закатила глаза, нет все люди, как люди пишут, а она ребусами. Женщина подошла к столу. Все бутылочки были поделены на двое, на одних были надписи растений, другие же просто пронумерованы. Среди второй «кучки» была почти пустая баночка под номером три. — Отлично! — радости медика не было предела, но она оказалось такой мимолетной. Почему тогда Хаку соврала, что противоядия нет? Ей надо будет серьезно поговорить с девочкой, она займется этим позже, сейчас главное спасти Коумея и Миру. Повезло, что на бумажечке с номером было еще и написано, как правильно вводить противоядие в организм. Сейчас она заскочит в кабинет за шприцом и расставит все точки над «ё».

***

      Игма решила заскочить по дороге за Коэном. Нужно было многое с ним обсудить, а в первую очередь освобождение невиновной. Не смотря на то, что она шла к императору, женщина все-равно вошла без стука и не зря… Возле заснувшего за бумагами мужчиной стояла Хаку. В ее руках недобро блеснул нож. Вильмонт принялась медленно, почти незаметно делать шаги в ее сторону. Шатенка на пару секунд замерла, но ее замешательство было не долгим, собрав всю свою решимость она замахнулась и приготовилась вонзить холодное оружие в тело императора. — Стой!       Вскрик Вильмонт, как и ожидалось, не сумел остановить девочку, но зато разбудил мужчину. Нет, слишком поздно не успеет. Кинжал вонзился в плоть, кровь хлынула из свежей раны. Ладонь медика была проткнута насквозь. Хаку не понимала, как такое могло произойти. Воспользовавшись растерянностью девочки, Коэн без особого труда ее обезвредил. Пока все это происходила, Игма сползла на пол. Это было ужасно больно, особенно для женщины, у которой самым сильным ранением был только порез серпом. Кровь сочилась алой жидкостью на стол и пачкала исписанные свитки. На аметистовых глазах появились крупинки слез. Вильмонт прижала руку к груди, она прекрасно знала, что это не утихомирит боль, но делать что-то другое она не могла. Ей мешала физическая боль и психологическое давление. Во время получения первой раны ты не знаешь, как себя вести, к тебе просто обязаны прийти на помощь. Услышав неестественный шум, в кабинет вломились стражники. Они были удивленны происходящим и не знали, что делать. — Чего стоите? — бросил Коэн. Бездеятельность солдат ужасно раздражала его, особенно в этот момент. — Ведите преступницу в темницу!       Немного испугавшись, ребята все же прекратили наблюдать за происходящем и забрали Хаку у Рена. Император, не на шутку перепугавшись, подлетел к женщине. Схватившись за рукоятку орудия для убийства, одним резким движением он вытащил его из руки женщины. Ее крик приносил мужчине больше боли, чем любая рана. Кровь полилась еще сильнее. У Коэна пересохло в горле. Он хотел позвать лекаря, только вот, один медик ранен, а второй, по его милости, страдает от болезни в темнице. Да уж, для этих врачей, нужно собственного лекаря нанимать. — Коэн, — Игма, игнорируя боль, заговорила с Реном. Он смотрел на нее обеспокоенными глазами, блондинке хотела запомнить этот взгляд, ведь он очень сильно отличался от прежних холодных, брошенных им невзначай, вот только наслаждаться им она сейчас не могла, да и сложившаяся ситуация не позволяла. — Это противоядие.       Мужчина и не заметил, как раненая девушка успела достать антидот и шприц. Она протянула их ему и принялась объяснять, как правильно этим всем пользоваться. Большую часть сказанного он пропустил мимо ушей. Что она вообще говорит? Нужно срочно обработать ее рану, а она… — Ты, чего несешь?! Какое противоядие?! Неужели, думаешь, что я оставлю тебя одну?!       На губах Вильмонт появилась улыбка. Было приятно, что о ней сейчас заботятся и то, что Коэн ставит ее выше брата, но, как медик, она не могла позволить умереть второму принцу. Она положила целую ладонь на щеку мужчины. Лицо императора было немного вымазано в крови. Игма шептала ему, а из ее глаз лились слезы. Пусть она старалась улыбаться, пусть говорила ровным голосом, но сдержать слезы было выше ее сил. Поддавшись уговорам женщины и еще раз прослушав инструкцию, он направился к дверному проему. Обеспокоенный взгляд алых глаз на несколько мгновений задержался на женщине. Вильмонт уже более-менее пришла в порядок и, порвав служебный халат, принялась перевязывать рану. Без особого труда первый принц выполнил все указания медика, заметив, что брату почти сразу же стало легче, он направился к Игме. Далеко идти не пришлось, обработав рану, она направилась проследить за работой Рена, только немножко не успела. — Отлично, Коумей в порядке, осталось только Миру освободить и все будет просто замечательно, — оптимистической мордашке лекаря, не суждено было вернутся. — Только надо придумать, как сказать ей о том, кто является преступником.