Исток (ранее Оуробор)

"Гриффиндор — что за насмешка!" — директор Хогвартса качал головой, сомневаясь, не проклял ли кто-то остроумный Распределяющую шляпу тогда. Да, пять лет назад порог Школы магии и волшебства переступил Невилл Лонгботтом — мальчик-который-выжил. Темный Лорд Волан-де-Морт пал от своего же заклятия. Никто не знает как и почему. Факт. Невыразимец Алисия и аврор Френк Лонгботтом погибли смертью героев, захватив с собой на тот свет дюжину Пожирателей Смерти. Это тоже знает каждый. "Это хронический Гриффиндор!" — пожимает плечами Амос Дигори.— "Могли спастись." "Это триумф истинных чистокровных магов над лживым полукровкой!" — шипит Августа Лонгботтом при каждом удобном случае. "Гриффиндор — диагноз," — любил повторять Северус Снейп, когда видел, с какой страстью обычно робкий Лонгботтом бросается в различные передряги. Не умеющий дать отпор, он обычно даже не говорил — блеял, подобно немощной овце – но в особо опасные моменты преображался. Словно меняет личину. Но, увы, бывало это до смешного редко и без свидетелей. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер не в счет. Первый обожал привирать, а вторую никогда не дослушивали. В общем, на слова верных камрадов известного ребенка не обращали внимание. Все геройские потуги вызывали лишь улыбку и умиление: мальчик так хочет походить на родителей. "Гриффиндор — болезнь," — усмехался Люциус Малфой и давал подзатыльник сыну, когда он мечтал пойти по стопам опального дядюшки Сириуса Блека. В детских глазах пожиратель-гриффиндорец — это верх коварности. "Или идиотизма нашего Министерства," — шепчет Нарцисса Малфой, она знает своего кузена лучше всех. Этот пес никогда не сможет предать тех, кого избрал семьей. Френк Лонгботтом непостижимым образом вошел в этот узкий круг. Отец Невилла, Джеймс Поттер, Римус Люпин и Питер Педигрю — семья Сириуса Блека. Не мать, не брат, не отец или еще-кто из Блеков. Воистину факультет — диагноз. "Гриффиндор!" — кричит Августа Лонгботтом, поднимая кулак с зажатым письмом внука. Портреты быстро перебегали из полотна на полотно, разнося благую весть: "кажется, получилось". Августа закуривает трубку и блаженно улыбается. Хоть так, но она возродит любимого и единственного сына. Мы бессмертны, пока по земле ходят наши потомки. Глупцы, кто забыл древние законы крови. Мы живем в наших детях, их кровь — наша кровь. — Хронический Гриффиндор, — восхищенно шепчет Седрик Диггори, со странным, не свойственным ему, наслаждением, разглядывая, как тюфяк Лонгботтом расправляется с огромным пауком. Ловкие и точные движения завораживали, кажется, младший участник турнира даже поменял цвет глаз, они казались черными провалами бездны. Нет, все из-за странного спокойствия и уверенности. Внезапно вспомнилась Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Эти мелкие наперебой рассказывали о странном хладнокровии обычно трепетного друга. Был задан вопрос о одержимости и психологическом дуализме. Чудно, даже для мира магии. — Бери кубок! — неожиданно властный голос вырывает из мыслей, расчлененный паук не вызывает омерзение, лишь странное эстетическое удовлетворение. Невилл одним безмолвным взмахом палочки разрезает голову омерзительной твари еще на две части, достает мозг и раздавливает каблуком. Зачем? Ах, да, они телепаты. Перестраховщик. — Ты дурак, — простая констатация факта, — зачем помог? Грифиндор — диагноз? — Ага, — шепчет Невилл и широко улыбается, — Вместе его возьмем. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы ее завоевали вдвоем. — Папа был прав — ты конченый придурок. И видимо я тоже, раз иду на поводу гриффиндорца. Седрик качает головой и делает шаг вперед, хватая одной рукой неразумного ребенка, за которого отчего-то чувствует ответственность. До кубка они дотрагиваются одновременно. Удар о землю был сильным.