( Не ) 18

Касамацу тяжело вздохнул, этот вздох было сложно описать, как что-то понятное, толи вздох разочарования, толи вздох облегчения. В отличие от него Химэ шла в каком-то шоке. Она не могла нормально думать, весь мир теперь казался иным. «Я знаю хорошую больницу в Америке, где вас смогут быстро поставить на пуанты. Ваша травма очень серьезна для спортсменов, но на моей памяти были люди, которые смогли снова вернуться в строй». Последние два года она только и делала, что страдала. Думала о прошлом, как о чем-то невозвратном, а теперь она с уверенностью могла заявить: все можно вернуть, только нужно постараться. Но хочет ли она этого? Спроси е пару месяцев назад, и она бы точно сказала «Да», но теперь Химэ понимала, что не в балете было ее счастье. Балет был тем, что смогло позволить ей летать, чувствовать себя особенной, но радоваться заставляли люди, по которым она скучала, прикрываясь тоской по пуантам. — И что намерена делать? Снова стирать ноги в кровь, наращивать мозоли, чувствовать боль в мышцах, потому что это ее мир, где она могла прятаться от людей, которые старались сделать из нее хорошую марионетку. — Бороться. Родители не могли произнести и слова, когда она сообщила о своих намерениях снова вернуться на сцену. Они смотрели н нее ошарашенным взглядом, словно она сообщила, что неизлечимо больна. Что они должны были сказать? Наверное, поддержать ребенка, но это были не те родные, которые готовы были поддерживать. — Нет, — грозно произнесла мать, — ты уже один раз упала, я больше не хочу видеть, как мой ребенок… — Но это не твоя жизнь, чтобы мне указывать, — вырвался гнев из уст Химэ. Отец отложил газету, готовясь вступить в схватку, принимая сторону матери. Химэ чувствовала невыносимую ярость, которая распирала ее изнутри. Они не позволяли ей бросить балет, пока она не упала, а теперь не хотят позволить вернуться. Химэ тоже боялась повторения той ситуации, но она готова была рискнуть, чтобы доказать самой себе, что может дойти до конца. Родители боялись снова увидеть сломленного ребенка, который потерялся в этом мире. Но неужели они не видели, как глаза их ребенка снова наполняются огнем, когда она окончательно осознала мысль, что от сцены ее отделяют пару шажочков. — Ты слышала, что сказала мать. Ты поступишь… — Я не намерена учиться на экономическом. Это ваша мечта, а не моя. — Хватит! — крикнула мать. — Ты снова хочешь страдать? Вспомни, как тебе сложно было вернуться к обычной жизни. Мир балета закрыл перед тобой дверь, когда ты упала. Возможно, тем самым показав, что ты там чужая. Спорить было бесполезно. Химэ видела во взгляде родителей настойчивый отказ. Они не просто были готовы продолжать дебаты, но и в нужный момент закрыть дочь в комнате, спрятав от всего мира.

***

В школе все немного странно посматривали на Кисе. Обычно его сопровождали восторженные взоры, а теперь это были подозрительные взгляды, словно они только и ждали, когда он ошибется. С появлением Снайпера жизнь игроков Поколения Чудес стала намного сложнее. Теперь все только и ждали, чтобы заползти в их шкаф скелетов. Рета же даже не мог и предположить, что может достать Снайпер из его грязного белья. Ему казалось, что он не совершал в своей жизни ничего криминального, чтобы быть осужденным. Да и к тому же, какое право имеют все эти зеваки осуждать его? Будто бы у них у самих нет скелетов в шкафу. Баскетболист сделал глоток сока, а потом уставился на Мори. Парнишку с компьютерного кружка. Ходили слухи, что его застали в мужском туалете за мастурбацией, а причиной его восторженного оклика организма стала Рей, девушка с математического класса. Мори все отрицает, но каждый раз заикается, не в силах подобрать правильные слова, чтобы себя оправдать. Миа, девушка по обмену из Америки, была ярым нигилистом. Она отрицала все, что существовала на этом свете, кроме науки. Однажды, ее поймали копы, за что, никто так и не знает, но отпустили ее даже раньше, чем успели сообщить ее родителям об аресте, а причина была достаточно проста. Она переспала с тем полицейским, который ее поймал, а так же поговаривают, что они до сих пор поддерживают связь. Ханако однажды пробралась в дом учителя, который ей не нравился и побрила его кота. Теперь же, Кисе никак не мог понять, почему все готовы по любому велению его осуждать, словно он самый плохой человек на земле. Последнее время, он только и делал, что сидел в одиночестве и думал обо всем, что натворил в своей жизни. Ожидание конца его убивало, словно оставались считанные секунды до его смерти. Касамацу уже второй день не появлялся в школе. На звонки не отвечал, а в гости сходить Кисе как-то не мог собраться. Остальная команда разбрелась по школе, занимаясь каждый своим делом. Да и он не горел желанием не с кем говорить. Создавалось впечатление, что любой мог быть тем самым Снайпером, а разговорчивость Рета могла привести к еще худшим последствиям. Этот писака был всегда рядом, когда кто-либо что-то говорил, а значит вообще лучше молчать. На макушку Кисе прилетела капля. Парень немного удивился, а потом посмотрел на небо. Еще недавно светлое небо, затянуло тучами. Начинался дождь. Баскетболист подхватил свои вещи и медленно пошел к дверям школы, намеренно стараясь промокнуть до нитки. Нужно было приводить свои мысли в порядок. Кисе впервые решил наведаться в журналистический кружок под предлогом, что хочет узнать, когда выйдет статья с его интервью, но на самом деле он просто решил спрятаться там, где его не будут искать. Косука встретила парня с распростертыми объятиями и чуть не подавилась слюной, когда узнала, что статья до сих пор не напечатана. Она стала кричать во все горло, пытаясь отыскать Химэ, но девушка не подавала голосу. — Косука-чан, Химэ уже нет второй день, — сказал Рей, когда девушка сделала перекур. — А где она? — удивилась Косука. — Не знаем, у нее сегодня день рождения, так что возможно из-за этого она не пришла, — пояснил парнишка, которого Рета не знал. — А статью она тебе пару дней назад на стол клала. Возможно, потерялась с другими бумагами. — Химэ-чан больше не состоит в нашем кружке, — неожиданно сказала Юи. — Она приходила ко мне пару дней назад и сказала, что больше не хочет работать в школьной газете. — Что? — удивился Рета, больше, чем его собеседники. — Вот это да, — только и смогла в первые минуты выговорить Косука, — а она так хорошо писала, а теперь… Нам нужно искать замену. Вот кто теперь будет писать о спорте? Может ты, Кисе-кун? — Я? Да я же не умею. — А там и уметь нечего. Ты спортсмен, а значит о своем хобби, запросто сможешь настрочить статью. Кисе не успел даже ничего сказать, как девушка уже схватила его за руку и повела в направлении свободного стола, который в прошлом принадлежал Химэ. Девушка усадила парня на стул, а потом вкратце объяснила, что за статью ему нужно написать. Все это время Рета молчал, порой хотел вставить свое слово, но Косука этого не позволяла, и вот он уже смотрит в спину удаляющейся девушке, которая, проклиная, пошла искать статью Химэ. Перед Кисе горел экран монитора. Парень немного замялся, понимая, что совершенно не знает с чего начать, но больше всего его поразил тот факт, что его так быстро затащили в эту паутину, а он даже не смог отказаться. Никто не смотрел на него коса. Создавалось даже впечатление, что его тут не замечают. За соседнем столом сидела девушка, которая быстро набирала текст. На голове у нее был ободок с антенной, а набирая текст, она порой высовывала язык. Впереди баскетболиста сидел парень, который перекидывался словечками со своим соседом. Выглядел он так, будто бы нацепил на себя всю свою одежду. Рета улыбнулся, ловя себя на мысли, что ему тут нравится. Он набрал пару предложений. Перечитал. Стер. Кисе попытался снова. Его очаровывал процесс создания собственных мыслей. Он писал, пытался придумать способ, чтобы рассказать об игре намного интересней, чем она была. Буквы складывались в слова. Слова в предложения, а Рета чувствовал себя так, словно наконец-то оказался дома. Почему-то, он раньше никогда не думал, что может заниматься чем-то, что не связано со спортом. Именно с тем спортом, где нужно потеть, стараться, бегать. Ему всегда казалось, что там его место. А что если он ошибался? Кисе оторвался от статьи и задумался. Он всегда пробовал себя в спорте. Никогда даже не думал о том, чтобы заняться музыкой или наукой. Он всегда был уверен, что только в спорте он сможет найти себя. Сестра притащила его на съемки какой-то одежды и вот он модель. Он знал, что его внешность и телосложения отлично подходят и спорту и моделенгу, но почему-то он никогда не задумывался попробовать свои силы там, где нужно думать не пару часов, а все время. Его телефон завибрировал, руша идиллию, которую он приобрел. На дисплее светилось имя Касамацу. Рета извинился. Схватил свои вещи и поспешил удалиться из кабинета. — А статья?! — крикнула ему в след Косука. — Завтра допишу! Парень сбежал по лестнице и бежал он до тех пор, пока ветер не ударил его по лицу. Он ощущал себя вором, которого поймали во время грабежа. Почему его сердце так бешено забилось, когда позвонил капитан? Может потому что он задумался о том, что спорт это не его? Или Касамацу почувствовал, что Кисе находится на распутье. — Алло, — каким-то безжизненным голос ответил Рета. — Привет. Рета почувствовал, что капитан чувствует себя ничуть не лучше самого парня. Создалось впечатление, что капитан не спал всю ночь, а теперь от него требовали действий. В трубке разнесся девичий визг, что Кисе пришлось убрать сотовый от уха, чтобы не оглохнуть. — Что у тебя там происходит? — Женское сражение за Железный трон, — отшутился капитан. — Дейнерис настигла Серсею и теперь выбирают торт на праздник. Надеюсь, это не будет похоже на Красную свадьбу. Кисе засмеялся, услышав последнее предложения друга. Рета даже не осознавал, как ему не хватает общения с Касамацу, пока вовсе его не лишился. За последние несколько дней он впервые искренне улыбался. — Надеюсь, все не будет настолько плохо… Эй, Вы, нам за это платить придется!.. Приходи, я кстати для этого и звоню. Киеши собрал нас сегодня всех в восемь утра, чтобы мы все успели. Теперь бегаем по всем магазинам, не только покупая еду, но еще и подарки. А теперь требует, чтобы мы остей собирали. — Вам помочь? — Я не откажусь от помощи, потому что мне уже не справиться с Киеши и Кагами.

***

Касамацу не преувеличивал, когда сказал, что он не справляется. Момои и Рико никак не могли найти общий язык или хотя бы золотую середину. Они сами по себе были достаточно разными по внешности, но как, оказалось, они и внутренне были совершенно не схожими. Момои хотелось купить черничный торт, тем временем, как Рико настаивала на шоколадном. Аомине никак не мог выбрать, что подарить, а советы Кагами совершенно были некстати. Кисе даже удивился, когда увидел, скольких людей поднял на уши Киеши. Сам же руководитель стоял возле продавца, извиняясь за сломанную статуэтку. — Такими темпами мы ничего не успеем, — Касамацу бросил беглый взгляд на часы и отрицательно покачал головой. — Карен долго не сможет водить Химэ за нос. Аомине первый плюнул на командную игру. Он спросил, где будет эта встреча фанатиков, а потом покинул группу. Ас предположительно знал, что хочет купить, но прогулки сообща никак не приближали его к тому магазину. Кисе тоже был согласен с Дайки. Такими темпами они будут готовы только к следующему воскресенью. Баскетболист догнал своего друга, который хоть и не быстро шел, но уже почти на другом конце улицы. Рета слабо понимал, как Химэ смогла затащить этого парня к себе на день рождения, но стоило Дайки заикнуться про Карен, как для Рета стало все ясно. — И ты туда же? — поинтересовался Дайки. — Момои уже весь мозг проела про то, что я явно неравнодушен к этой девчонке. — А разве это не так? — Нет, — холодно ответил Дайки, хоть было видно, что Кисе ему не поверил. Ас закатил глаза к небу, понимая, что доказывать обратное бесполезно. Все казалось, что они лучше его знают, что он испытывает к этому метру с юбкой. Почему никто не подумал о том, что возможно это просто дружба? В период с Тейко и до сегодняшнего дня, Дайки не очень-то и любил подпускать к себе людей. Ему всегда было приятней в одиночестве. Он любил лечь, слушать тишину и думать обо всем на свете. Возможно, все это после того, как его мать снова взялась за иглу. С тех пор он стал суровее. Многие в Тейко знали об этом, но никто не обсуждал эту тему, а в последствие и вовсе забыли. Возможно, причиной молчания был Акаши, который уже в тот момент серьезно изменился. Всем казалось, что стоит им открыть рот, как капитан Поколения чудес зашьет его без анестезии. В последствие он превратился в человека, которого начали считать пофигистом. Неужели, если человек не показывает свои эмоции и старается все пережить сам, то ему сразу на все наплевать? Аомине заметил, что Кисе сегодня не очень-то и многословен. Баскетболист шел молча, что порой заставляло Дайки забыть о том, что он не один. Видимо, Кисе боялся, что следующей жертвой будет он. Рета никогда не показывал своего страха. Он всегда был весел, но теперь его тревожило что-то еще, что он не мог рассказать. — Да говори уже! — не выдержал Дайки. — Я думаю о том, что может откопать на меня Снайпер. — Да и мне интересно будет почитать, что на тебя могут откопать, — с усмешкой произнес Дайки. Если выбирать кого-то, кто за всю свою жизнь в Поколении Чудес и не натворил делов, то это Кисе. Даже у Куроко были проблемы. Маленькое столкновение с отцом Акаши, которое чуть не закончилось исключением Куроко из команды. Рета же, всегда придерживался своего имиджа, этакого идеального мальчика. Став моделью, к нему повысилось внимание, но баскетболист словно вырос в свете от прожекторов. Вел себя прилично, никогда не нарывался на неприятности. Он любил то, чем занимался.

***

1 день назад.

Комнату освещал экран монитора. Хрупкая фигура сидела за столом, и было слышно, как ее пальчики ударяются об клавиатуру. Снайпер печатал быстро и не отвлекался на шум машин за окном. Он печатал так быстро, словно боялся потерять мысль. Кисе Рета. Впервые хладнокровный разоблачитель задумался о том, о ком он пишет. Кем был этот человек? Как он живет? Снайпера начали интересовать вопросы, которые не должны были его волновать. Почему он начинает жалеть о том, что затеял? Возможно, на разоблачителя стало влиять так присутствие этого парня в жизни Снайпера? Он слишком часто появлялся на горизонте жизни, пытаясь строить из себя хорошего человека, коим не являлся. Снайпер отвлекся от экрана монитора и протер глаза, который начинали уже болеть. Информация на этого парня, казалось бы, самый открытый человек из Поколения Чудес, часто появляющийся на обложках журналов, но про которого совершенно ничего нельзя отыскать. Создавалось впечатление, что у него просто нет косяков. Искать, искать и еще раз искать. Так думал Снайпер, когда день за днем пытался отыскать хоть какой-то изъян в этом парня. И вот он нашелся, но почему нет никакой радости? Словно вместо меда, он съел ложку дегтя. Статья была закончена, но Снайпер не спешил выставлять ее сразу. Он перечитал ее еще раз, а потом приготовился опубликовать, но все же не смог этого сделать моментально. Он установил время на завтра и самоопубликования, словно таким образом пытался снять с себя ответственность за статью.

***

Сообщение Касамацу пришло ближе к вечеру, что очень разозлило Карен. Этот парнишка говорил, что они быстро закончат с приготовлениями, но в итоге растянули все на день. Химэ не выглядела довольной, что Карен заметила почти сразу. Она ни разу не обмолвилась о том, что у нее сегодня день рождения. Она молча сидела в парке на скамейке, смотря, как какой-то ребенок кормит уток вместе с мамой. Вскоре, к ним присоединился отец, который принес каждому по мороженому. Семья была счастлива. арен кольнула в районе сердца. Зависть. Ей тоже захотелось вот так проводить время со своей семьей. Взглянув на Химэ, Карен словно догадалась: она думает о том же. Девушка не сразу потащила подругу домой, а присела возле нее, уставившись на счастливую семью. А ведь она сама загнала себя в эту дыру, откуда не собиралась даже выползать. Она вспомнила свою подругу, у которой мать умерла от рака. Она ведь, не сразу, но все же стала радоваться жизни, живя с отцом. Она не закрылась от всего мира, а попыталась вести нормальную жизнь, хоть изнутри ее порой и разрывало на части. Вот в этом, наверное, и была разница между Карен и ее бывшей подругой. Одна смогла вырваться из лап боли, а вторая погрузилась в нее с головой. — Рассказывай, — выговорила Карен. Она даже не заметила, когда успела сдружиться с Химэ. Просто в какой-то момент поняла, что от нее не требуют вечную улыбку, а просто принимают со всеми чертями внутри. Может, Химэ и не нравилось поведение, характер Карен, но она молчала. Возможно, в ее оболочке образовалась трещина, сквозь которую и пробралась Химэ к Карен. — Просто… Я часто задумывалась о том, была бы моя жизнь нормальной, если бы я в детстве не связала свою жизнь с балетом. Дети в моем возрасте гуляли, влюблялись, заводили друзей, а я целыми днями стояла у станка. Вся моя жизнь состояла из трех ключевых фигур: дом, балетная академия, школа. Я пыталась совместить обычную жизнь с жизнью балета, и это разорвало меня на куски. — У тебя же были друзья. — Такие же психи, как я. Котаро был помешан на баскетболе. Он тренировался днями и ночами. Он хотел стать лучше. Мы виделись с ним во дворе, когда шли в школу, а потом уже почти ночью, когда он с тренировки заходил за мной в балетную школу. Айя… Может, по ней этого и не скажешь, но она была гением все это время. Она могла закончить школу экстерном, но не захотело. Она всегда опережала своих сверстников в развитии. Прям Лидия Мартин, — усмехнулась Химэ. — Ой, — все, что смогла сказать Карен, когда осознала, в каком дерьме была Химэ. Карен размышляла, когда они шли к подруге домой. А может это и сдружило их? Химэ хоть и создавало впечатление общительной, дружелюбной девушки, но ей было сложно общаться с людьми. Внешность, полностью отличалось от внутреннего мира. Два человека, которые полностью отделились от этого мира, создав себе свой мир, в котором им было уютно, пока туда не пришли захватчики. — Почему свет горит? — удивилась Химэ, подходя к дому. Карен ударила себя по лбу, когда услышала, так как окно было открыто, как эти придурки собираются выскочить из разных мест хлопая хлопушки и крича «С днем рождения»! Химэ еле сдержала смех, а ее подруга лишь пожала плечами, мол я пыталась держать все в секрете. — Сделай вид, что ты ничего не знала, — коротко попросила Карен, на что получила кивок. Свет в доме погас. Видимо они наконец-то смогли договориться. Карен тяжело вздохнула, пропуская Химэ вперед. Именинница открыла дверь, но никаких действий не последовало. В комнате все так же было темно, а гости не выскакивали. Карен в недоумении стояла, пока дверь позади нее не хлопнула, а ей самой не закрыли рот, чтобы не издавала и звука. Ее потащили в сторону, оставляя Химэ одну в комнате, не понимающую, что происходит. Она уже подумала, что организаторы снова все испортили, но тут резко ее облили холодной водой, после чего в комнате загорелся свет, конфетти вспарило в воздухе, а все приглашенный в разнобой закричали: «С днем рождения»! Девушка улыбнулась, хоть ледяной душ ее не обрадовал. Касамацу первый, кто подошел и обнял именинницу, которая резко засмеялась, понимая всю комичность ситуации. Юкио не был человеком, проявляющим эмоции, но ему нравилось общество, которое его окружало. Знакомство с этой девушкой показало ему насколько сложно порой сдаться, а потом пытаться снова подняться. Не вершина, но первые шажки она уже делала, и это радовало парня больше, чем все остальное. — Куда ты дел моих родных? — спросила девушку шепотом, когда Касамацу обнял ее. — Твоему отцу неожиданно пришло письмо на почту, где его вызывают в командировку, а мы оба прекрасно знаем, что твоя мать очень любит Америку, и она не могла его отпустить одна. — Преступник. Касамацу улыбнулся. Вечер медленно начал обрисовываться красками. На какой-то момент они все позабыли, что соперники, что у них есть счеты друг с другом. Они просто стали подростками, которым хочется веселиться в компании друзей, пить и совершенно не задумываться о том, как сильно будет болеть голова на утро. Рико неожиданно предложила сыграть в «7 минут». Очень многие ее поддержали, а остальные просто оказались в меньшинстве. Момои высыпала с вазочки конфеты, а Касамацу принес ручку с бумагой. Когда все имена были написаны, то смельчаки тащили имена своего компаньона. — Да ну, нахер, — сказал Аомине, когда прочитал имя на бумажке. — Джек пот, главный человек праздника мой. — Охохохо, — игриво произнесла Момои не только на заявление Дайки, но и когда увидела надпись «Хьюго». Имениннице позволили быть первой. Сейчас, она бы с радостью отказалась бы от такой чести. Аомине вообще сюда затащила Момои, и это было ясно. Самая запоминающая их встреча была именно той, когда Химэ решила нарваться на неприятности. Нехотя, они оба встали и отправились в чулан, который друзья подперли, а потом крикнули, что их время пошло. В этом маленьком помещении повисло молчание, которое никто из двоих никак не хотел нарушать. О чем говорить, когда вы толком друг друга не знаете? Дайки даже нравился такой расклад. Он привык подолгу молчать, но алкоголь в голове в этот раз стоял на другом. — Неужели из всех парней, которые тебя окружают, именно Рета тебе по душе? — Что? — За Рета бегали многие девочки, но он быстро терял к ним интерес… — Ты, по-моему вообще не любил. Дайки замолчал. Колкость так и рвалась на ржу, но Аомине прикусил язык, чувствуя себя немного не в своей тарелке, когда заметил, как потускнел взгляд Химэ. Он никогда не знал, как успокаивать или поддерживать. Ему всегда было легче нагрубить, чем поддержать. — Вот же! — зарычал Дайки, — два дебила. Вам пора поговорить о тех паразитах, которые у Вас в душе, вдруг они взаимодополняют друг друга. — Не давай советов, которые сам не в силах исполнить. Дверь открылась. Кисе схватил девушку и вытащил из шкафа. Дайки был готов поклясться, что время у них еще оставалось. У недопонимающие уставился на друга, а тот только заявил: — Времени было предостаточно. Предлагаю обмен. Кисе указал на диван, где сидела Карен. Алкоголь начинал быстро действовать в голове каждого из присутствующих. Рета не был доволен, когда понял, что время идет слишком медленно, ожидая своей очереди. Он пожирал глазами дверь, готовясь отварить эту камеру пытки. Эти двоя быстро сбежали по лестнице, чем вызвали огромное удивление многих, ведь время еще не истекло. Никто ничего не сказал, потому что одного взгляда Касамацу было достаточно. Кисе выскочил на улицу, все еще держа Химэ за руку. Девушка чувствовала, как ее сердце быстро бьется. Рета отпустил ее, продолжая смотреть вперед. «Зачем я это сделал»? Он закрыл глаза, понимая, как глупо и по-детски поступил. Ревновать к другу, который влюблен в другую девушку. Рета неожиданно понял, что впервые сам себе признался, что это не просто дружеские чувства, это нечто большее. — Я хотел сказать, что… — Рета собрался с силами, чтобы сказать то, что его беспокоило уже не первый день, как вдруг, завибрировал телефон. Из открытого окна раздались разные мелодии. Химэ и Кисе взглотнули, потому что телефон девушки тоже завибрировал. Оповещение.

***

Добрый вечер, дорогие читатели. Вы ждали моего возвращения? Я вот лично ощутил (а), что нахожусь почти на финише. С самого начала я знал (а): последним будет капитан, но перед ним было уйму народу. Кисе Рета оказался самым сложным персонажем в этой истории. Я не хочу утверждать, что все остальные были картонными. Нет, просто они такие, какими показывают себя на людях, а вот Кисе, создал вокруг себя прекрасный образ, который никак мне было не пробить. Да, он такой, какой он есть. Но я все время задавался (лась) вопросом, неужели за всю жизнь он не совершил ничего плохого? Неужели, в этот раз я напал (а) на невиновного? Можно сказать и так. Хотя, возможно, на меня влияет его присутствие в моей жизни, отсюда и не желание раскрывать его шкаф скелетов. Лето. Подготовительные курсы по математике, если я не ошибаюсь. Кисе в тот момент только начинал свой путь модели. В тот год случилось то, что я расскажу в истории капитана. Он был на нервах и ходил к психологу, чтобы залатать свою психическую травму. Возможно, именно он принял это ближе всех к сердцу. Но сейчас это не важно. Виновный не сможет очиститься, если скрывает правду. В тот год Рета подружился с одним парнем, который ходил к тому же психологу, хоть как по мне, он должен был уже лежать в психиатрической больнице. Что-то сдружило этих разных людей. Рета даже ходил в гости к этому парню и был первым посетителем, после родителей, которые посетили палату больного, где он оказался, после попытки суицида. Что тревожило того парня, я не знаю, но он четко, что жить больше не хочет. Мы же все знаем, что погубить человека можно по-разному. Даже от одного слова, которое было сказано, не зная полной картины. Тот парнишка все же умер, а родители до сих пор винят в этом Кисе Рету. Найти их, и растормошить старую рану, наверное, они меня ненавидят. Они поделились со мной тем, что Рета был последним, кто видел их сына живым. Медсестры слышали, как из палаты доносился крик. Друзья ссорились, а умирающий парнишка грозился рассказать всю правду о том дне, который, как я уже упоминал (а), расскажу в истории капитана. Он хотел, чтобы Кисе перестал чувствовать себя виноватым. Друг боялся, что Рета доведет себя до такого же состояния, как и он. На что Рета ответил: — Психу, вроде тебя, никто не поверит. Ты уже должен был понять, что в этом мире все решают деньги. Тебя заткнут раньше, чем ты успеешь открыть рот. Ничтожество, должны молчать. После этого разговора Кисе ушел, а паренька через пару часов нашли повешенным. В порыве гнева, люди часто говорят правду. Насколько эти слова были правдивы, мне уже не удастся узнать. Бывают разные ситуации, которые ломают людей. Некоторые могут вырваться из лап собственных мыслей, а кто-то с головой уходит в себя, теряясь в этом мире. Одно, что я смог (ла) уяснить нельзя осуждать человека, не зная всей картины в целом. Вы, наверное, задаетесь вопросом: «А тебе можно значит осуждать»? Можно, я знаю всю историю целиком.