Реквием на двоих

      В мире бытует мнение, что Лондон — город бесконечных дождей. Глупый, надо сказать, стереотип. Разве дождь может идти бесконечно? Разумеется, нет. Разумеется, он когда-нибудь заканчивается. Когда-нибудь, но не этой ночью.

***

      Глухую тишину гостиничного номера нарушил неожиданно громкий телефонный звонок, и Ирэн, не то потянувшись, не то вздрогнув, нехотя опустила босые ноги на обжигающе-холодный пол и дотянулась до назойливо трезвонящего аппарата. На другом конце провода послышался приятный голос милой девушки-администратора: - Мисс Адлер, я прошу прощения за ночной звонок, но это очень важно. У нас, к сожалению, возникли серьезные проблемы с электроснабжением из-за сложных погодных условий. Через несколько минут к Вам зайдет наш сотрудник, чтобы проверить, проявилось ли это каким-то образом в вашем номере, и устранить возможные неполадки. - В два часа ночи? - Ирэн бросила раздраженный взгляд в сторону подсвеченного циферблата, - Это не может подождать до утра? - О, я еще раз приношу свои извинения, но это очень важно и не терпит отлагательств. Тем более в Вашем номере. Президентский люкс заполнен дорогостоящими электроприборами, и малейшие неполадки могут привести к их... - Хорошо, я поняла. Сейчас, значит сейчас. - Спасибо за понимание, мисс Адлер. Думаю, это не займет много вре...       Ирэн тяжело вздохнула и положила трубку. Наверное, это было не слишком вежливо с ее стороны, но ничего не поделаешь — сложно думать о каких-либо приличиях, когда стоишь обнаженной посреди комнаты и судорожно пытаешься вспомнить еще не совсем проснувшимся мозгом, где лежат твои вещи.       Она едва успела завязать пояс черного шелкового халата, когда раздался приглушенный стук в дверь. Отходя от большого зеркала Ирэн невесело улыбнулась и поправила еще влажные волосы. «Почти в трауре...» - неосознанно пронеслось в голове и растаяло в звуках дождя. Женщина подошла к двери и, повозившись несколько секунд с предусмотрительно сложным замком, повернула ручку. Тонкая полоса бледно-желтого света из коридора проникла в номер, и Ирэн, инстинктивно щурясь, сделала несколько шагов в темноту, впуская человека внутрь. - Выключатель на стене слева. Чем быстрее вы закончите свою работу, тем лучше, - проговорила она, направляясь к креслу у стола. Ответом стали звук закрывающейся двери и тишина. Тревожная тишина. Тишина, заставившая женщину на ходу отдернуть шторы, впустив в комнату бесцветно-серый свет с улицы — все же лучше, чем ничего.       Даже под пытками Ирэн Адлер нельзя было назвать пугливой — вот уже много лет она жила со шлейфом из людей, страстно желающих убить ее. Это научило женщину быть готовой ко всему, поэтому сейчас она почти не боится — она готова. Спокойно опуская руку в широкий шелковый карман, она уверенно сжимает шприц с инъекцией, так часто выручавшей ее в самых, казалось, безвыходных ситуациях. Ее ноги совсем не дрожат и не подкашиваются, когда женщина поворачивается лицом к двери и упирается взглядом в едва различимый силуэт.       На мгновение Ирэн кажется, что у нее галлюцинации, что она бредит, что ее разбитое за день сознание решило сыграть злую шутку, и женщина теряет самообладание, срываясь на пронзительный визг. Нет, Ирэн не верит в призраков, но как иначе можно объяснить высокую тень в знакомом до боли пальто? Поэтому Ирэн кричит. Кричит так, как не кричала никогда в своей жизни. Кричит, когда тень медленно идет к ней, приобретая все более и более четкие очертания. Кричит, когда тень опускает свою тяжелую ладонь на ее руку, застывшую в кармане халата. Кричит, когда чувствует неожиданно теплое дыхание тени в своих волосах. Замолкает, когда Шерлок Холмс опускается на ее губы поцелуем.       И нет больше ничего: ни дорогого люкса, ни отеля, ни людей — н и ч е г о. Есть только тонущий в бесконечном дожде Лондон. И два причудливо сплетенных силуэта.       А еще есть чувство. Непонятное и в какой-то степени необъяснимое, внезапно заполнившее Ирэн. Чувство за гранью ненависти, на пороге отчаяния. И это чувство заставляет ее отскочить от Шерлока, вжаться всем телом в пустоту. - Я не верю! Я не верю в тебя! - из затуманенных глаз начинают литься слезы, голос предательски дрожит и срывается на фальцет, - Почему ты молчишь?! Скажи! Скажи хоть что-нибудь, чтобы я могла поверить, что это ты! - хрупкое женское тело сотрясает размытое в сумерках пространство истерической дрожью. Кажется, что она сейчас разобьется, разлетится на сотни осколков.       Шерлок делает несколько шагов навстречу и застывает — он не был готов к такой реакции, он не предполагал, что Доминантка умеет плакать. Ладонь детектива вновь тянется к руке Ирэн — той самой, которая упорно сжимает шприц в кармане. Длинные пальцы скользят по шелковой ткани и не без усилий вытаскивают из дрожащей маленькой ручки три миллиграмма адской смеси. - Я смотрю, ты ждала меня, - вкрадчивый голос разливается по венам, застывает под кожей, заставляет дышать еще глубже и дрожать еще сильнее. Шерлок негромко смеется и, отбрасывая шприц в сторону, делает еще один шаг, - Я скучал.., - теперь совсем тихо, одними губами, но Ирэн этого достаточно. Она прислоняется щекой к его мокрому пальто и глубоко вдыхает знакомый запах, стараясь окончательно успокоиться и перестать дрожать. - Я тоже, - ее прерывистое дыхание тает у него на шее. Это сводит с ума.       И нет больше ничего: ни слов, ни мыслей, ни сомнений — н и ч е г о. Есть только тонущий в бесконечном дожде Лондон. И две пары холодных рук. Ее — пытающиеся стянуть с Шерлока пальто, и его — сражающиеся с узлом на поясе халата Ирэн.       А еще есть желание. Искренне, страстное, на пороге одержимости — одно на двоих.       Шерлок не заметил, как его любимое пальто очутилось на полу, а он — на пальто. Ирэн не поняла, как ее любимый халат полетел в неизвестном направлении, а она — на Шерлока. - Нет, женщина, так не пойдет, - охрипшим от возбуждения голосом прошептал, а, может быть, прокричал, Шерлок и, крепко обхватив Доминантку руками, уложил ее на пол. - Черт! - простонала Ирэн, впиваясь ногтями в его спину, - Ненавижу тебя! - долгий поцелуй. - А я тебя.., - еще один.       И нет больше н и ч е г о. Только долгие стоны, сбивающееся дыхание и взаимные угрозы-проклятия — интимнее, чем любые признания в любви.       А еще есть особая музыка тонущего в бесконечном дожде Лондона.