Ловушка для смерти

Я проснулся посреди ночи, обливаясь холодным потом, полностью дезориентированный и сбитый с толку. В горле по-прежнему стоит крик ужаса, пробужденного собственным сном. С трудом сглатываю, пытаясь придти в себя, и постепенно начинаю осознавать, где нахожусь. Вот старая-добрая трехпалая тумба со светящимся циферблатом будильника и раскрытым на середине скетчбуком. Широкое окно демонстрировало часть звездного неба и полную луну, освещающую пространство своим холодным светом. Я заметил возле кровати низкий платяной шкаф, и небольшое зеркало на его створке. Я дома, в своей квартире! Мне нечего бояться. Только самого себя, и свои собственных снов. Разбуженный моими криками, в комнату вереща в ответ как недоделанная канарейка ворвался Чак и, не удосужившись спросить моего разрешения, с разбегу прыгнул на кровать, отдавив при этом мою руку. С минуту в комнате продолжал звучать непреодолимо высокий визг и лишь затем, подняв на меня любопытное пухленькое личико, Чак на какое-то время замолчал, чтобы вскоре выдать: - Твои кошмары, Стайлз, меня вскоре в гроб сведут! – непростительно серьёзно выдал ребенок, и, тяжело дыша, сел на кровати, освобождая мою несчастную руку. Обстановка разрядилась. Позволив себе издать нечто похожее на смешок, я, наполовину свесившись с кровати, нашарил в темноте вилку от ночной лампы и, воткнув её в розетку, уставился на бледное лицо брата. Комната озарилась слабым голубоватым светом и под потолком замелькали смешные нарисованные киты. - Опять приснился кошмар – заключил Чак, при этом не отрывая взгляда от китов, которые его, по непонятным мне причинам, всегда завораживали. Оглянувшись по сторонам, я поискал глазами очки и, не найдя их, вновь свесился с кровати. Очки спокойно лежали на полу, как и невесть откуда взявшая пластмассовая вилка, плюшевая пчела Чака и мой собственный недоделанный отчет. Водрузив очки на нос, я с удовлетворением заметил, что теперь окружающая меня обстановка становится более четкой и только потом решил, что пора бы продолжить разговор, иначе младший брат просидит в моей комнате всю ночь, наблюдая за дельфинами и время от времени тормоша меня. - Прости, мелкий – подтянув колени к себе, я немного подвинулся, разрешая Чаку подползти ближе. Тот, нисколько не смущаясь, забрался на кровать с ногами, принимая точно такую же позу. Я невольно улыбнулся. - Мне-то что, - пожал плечами мальчик. – Это ты пол ночи орешь так, будто тебя режут. – немного помедлив, он добавил. – Может попробуешь ещё раз обратиться к врачу? Я громко хмыкнул, и тишина, стоящая в комнате, развеялась, скрасив наступившее недопонимание между мной и Чаком. Врач мне не поможет, и брат понимает это как никто другой. Невозможно вылечить человека от болезни, которой не существует в мире людей. Избавиться от дара теней я не смогу до конца своей жизни. На стене, рядом с входной дверью, в неровном свете горящего ночника сверкнула серебристая бусина - центр ловца снов. Такие обереги висели по всей комнате. Чак и Бренда верили, что это может помочь, но никогда на самом деле не помогало. Кошмары являлись мне в каждое полнолуние. Подчас нечеткие, размытые и темные. Я бродил в этих дебрях и считал секунды в надежде выбраться из собственных снов, но лишь ещё больше погружался в них, чувствуя себя при этом одиноким и загнанным в угол, как последняя корабельная крыса. Утро всегда настигало меня внезапными криками, вырывающимися из моего собственного горла, хриплыми от долгого молчания. Я просыпался весь мокрый, замерзший и насмерть перепуганный. Ощущая, как за моей спиной спокойно разворачивается и уходит старушка-смерть. В эти ночи она утаскивает с собой очередную душу, обходя меня стороной. - Давай лучше договоримся, что в следующий раз ты не забудешь одеть на ночь беруши, – я улыбнулся, представляя как со стороны выгляжу жутко, весь потный, трясущийся, с мешками под глазами, размером с добрый кулак. Чак переводит на меня взгляд своих слезливых детских глазок. - Когда я тебя слышу, то, по крайней мере, знаю, что ты жив и не успел сорвать голос – мальчишка улыбается в ответ и лезет обниматься. – Обещай, что подумаешь насчет врача. Я глубоко вздыхаю, понимая, что не могу отказать. - Хорошо, Чак! – выпутываюсь из его слишком крепких для ребенка объятьев и, потрепав по кудрявой голове, вновь откидываюсь на подушки. Ночь еще не закончилась, но спать мне сегодня больше не доведется.