Ловушка для смерти

Следуя неписаным правилам, заключенным в таких случаях между полицией и Федеральным бюро расследований, во время вынужденного сотрудничества, хранители правопорядка выделяют команде ФБР кабинет или зал, где они могут с комфортом разместиться и работать, предоставляют все необходимое оборудование и канцелярские принадлежности, а сами ведут себя общительно и вполне идут на контакт. Так бывает практически всегда, но не сейчас. Битые полчаса я никак не мог составить диалог с начальником местной полиции, ещё минут двадцать меня с огромной неохотой протаскали по всем пустующим кабинетам и, в конце концов, выделили небольшую комнатушку, чем-то напоминающую мое постоянное рабочее место. - Для остальных мы подготовили зал совещаний – осведомила меня начальник полиции, и не успел я и рта раскрыть о том, что должен быть рядом с командой, как женщина невозмутимо скрылась за дверью. Спорить в таком деле было не в моей компетенции, потому я с чистой совестью распаковал оборудование, водрузил его на широкий стол и, наконец, принялся за работу. Не прошло и десяти минут, как затрезвонил мой сотовый, и сначала Дженсон, а затем и все остальные по очереди осведомились, как у меня продвигаются поиски. Каждый раз я отвечал, что не успел ничего найти, объяснял причины и вежливо посылал всех куда подальше, пообещав позвонить, как только появится какая-то информация. - Слишком медленно работаешь, Стилински! – заключил Дженсон и, не дождавшись моей ответной реакции, отключился. Я чуть было не задохнулся от возмущения. Мысленно понося начальство последними словами, я прогнал базу по схожим с нашим случаем преступлениям и ничего не нашел, в принципе, как и ожидалось. - Попробуй расширить параметры и круг поисков, – предложил мне Хорхе, когда я позвонил ему сообщить о результатах, – Корнер сообщил нам, что голова была отсечена после смерти длинным острым предметом, тело похоронено, но не зарыто. Для субъекта этот ритуал очень важен. Покопавшись в базе, я удивленно выдохнул. - Хорхе, - позвал я и, дождавшись утвердительного мычания, сказал, – В Мэнсфилде, штат Огайо, найден труп сорока восьми летнего бездомного мужчины. Голова отсечена. Но тело не захоронено, а выброшено в мусорный контейнер. На несколько секунд в кабинете наступила полная тишина. Мне казалось, что я слышу, как за мили отсюда приходят в движение винтики и колесики в голове у Хорхе. - Похоже на тренировку – через какое-то время выдал он. Послышалась небольшая возня, а затем в трубке раздался голос Дженсена, по-видимому тот отобрал сотовый у напарника. - Стилински, запроси у полиции Мэнсфилда копию дела, – приказал он, – и свяжись с Галли, пусть едет в участок. Бермингем и защита свидетелей тут не причем. Субъект не воспринимал жертву, как цель расплаты. У него были другие мотивы. Полиция Мэнсфилда оказалась более приятна и общительна, чем полиция Ричмонда. За считанные часы они нашли дело, отсканировали и переправили нам копию двухтомного содержания. Оперативно и быстро! К концу дня мы уже знали, что дела отчасти идентичны друг другу. - Это не дает нам ровным счетом ничего! – Галли тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Мы вымотались, валились с ног, и готовы были уснуть прям тут, за столом, если бы это не шло в разрез с приличиями. Но большая часть команды упорно держалась, в отличие от меня. Склонившись над ноутбуком, я прикрыл глаза и, слушая разговор в пол уха, пытался окончательно не задремать. - Это часть профиля, дурень. – Возразила Соня, просматривая фотографии с нулевого места преступления. – Этот парень не просто псих. Он осознает риск. Вот почему он устроил тренировку. Ему нужно было почувствовать, какого это – убить человека. Сидящий рядом с ней Дженсен согласился. - Субъект делает все осознанно. Именно поэтому его жертвы не похожи друг на друга. К тому же, он весьма легко перемещается. За два месяца Мэнсфилд и Ричмонд. Ему не нужна зона комфорта. Значит, в следующий раз он может убить где угодно. Приоткрыв один глаз, я заметил как Хорхе перевел взгляд на хронологическую доску. Она все ещё была полупустой. Профиль пока только начинал обрисовываться. На месте неизвестного значился знак вопроса и пара предположений по поводу пола и возраста. - Меня больше пугает выбор жертв. – Встав, он подошел к доске и маркером написал все, что только что было сказано Соней и Дженсеном. – Только массовый убийца не настолько осторожен, как наш субъект. По-моему есть что-то, что мы упускаем. Что-то, что привлекло его в этих людях… В этот момент мои глаза окончательно закрылись, и я с шумом съехал с кресла, при этом напугавшись сам и напугав сидящих рядом коллег. - Так… - протянул босс, помогая мне подняться. – Пожалуй, на сегодня хватит. Давайте по домам. Еле волоча тяжелые после рабочего дня ноги, мечтая о мягкой кровати и теплой пижаме, я собрал ноутбук и поплелся в отель. Мои апартаменты оказались вполне уютным. Задернув поплотнее шторы, чтобы защитить себя от светящего прямо в окно фонаря, я лег на кровать и, провалившись в её мягкую перину, тут же уснул, чтобы проснуться через какое-то время от своего собственного крика. В комнате стояла абсолютная тишина. Было слышно, как за стенкой шумит телевизор, а с улицы доносится визг колес чьих-то машин. - Что за фигня? – срывающимся голосом спросил я пустоту в комнате и, по понятным причинам, не получив ответа, включил свет. Окружающая меня обстановка оставалась все такой же безмятежной. Серо-белые обои, мебель под их цвет, картины на стенах тематического содержания. Все это было нетронуто, вот только я дрожал как осиновый лист от нового сна, который впервые напугал меня больше, чем окровавленные места преступления все вместе взятые. Сквозь небольшую прореху в занавесках, соединяя свой блеклый свет с ярким светом фонаря, проглядывал красавец полумесяц. Этих снов не должно быть до следующего полнолуния, тогда что же черт возьми со мной произошло? - Это обычный кошмар – ответил я сам себе и, к удивлению, сразу же успокоился. Лишь сердце продолжало отбивать чечетку в грудной клетке, не слушаясь голоса разума. Попытавшись выкинуть из головы случившееся, я вновь лег в кровать, но уснуть так и не получилось. Промаявшись так ещё какое-то время, я вытащил из дорожной сумки подаренную Брендой книгу и принялся за чтение, вспомнив только на четвертой странице, что забыл позвонить Чаку. - Вот балда! – укорил я сам себя за забывчивость и, отыскав сотовый набрал смс. Я сомневался, что в такое время кто-то на него ответит, но через какую-то минуту заиграла мелодия телефона возвещая о новом сообщении. «Я расскажу папе о том, что ты бросил меня на произвол судьбы!» Ничего другого от Чака не стоило и ждать. Конечно, он упрекал меня не всерьез. Мальчишка прекрасно знал, насколько серьёзно я отношусь к работе в ФБР. Другое дело, что показать свой характер было для Чака чем-то вроде традиции. Так он напоминал о себе. Не давал забыть, что в моей жизни теперь кроме меня самого есть ещё и он. Прокрутив в голове пару саркастических фраз, я быстро напечатал: «Ложись спать, доносчик! Иначе попрошу Бренду отобрать все твои деньги на карманные расходы» В ответ пришел обиженный смайлик, затем подмигивающий и желающий спокойной ночи. Я вновь улыбнулся. Чак не был мне родным братом. Ещё три года назад ни я, ни отец и понятия не имели, что скоро в нашей семье появится такое вот пополнение. Я повстречал мальчика на улице в один из серых, морозных дней января, когда приезжал на каникулы домой. Он стоял возле супермаркета, тощий и оборванный, с красными от ледяного ветра глазами и распухшей от синяка губой. Не знаю, что сподвигло меня тогда остановиться, спросить, что случилось, нужна ли помощь. Обычно такие дети убегают, как только взрослые начинают задавать вопросы, но Чак стоял с приоткрытым от изумления ртом, словно удивляясь, что мне есть дело до кого-то кроме себя. А ещё он молчал. Молчал, когда я задавал вопросы, молчал, когда пытался объяснить, что маленьким детям нельзя гулять по улице одним, молчал, когда, ничего не добившись, я сунул ему в руки двадцатку и купленные в супермаркете продукты. И только когда я собрался уйти, он намертво вцепился в мою руку и заплакал, так тихо как обычно дети не плачут. Сердце у меня болезненно сжалось. Погладив паренька по кудрявой голове я достал из кармана куртки сотовый и позвонил отцу. С этого момента все и завертелось, так что никто не успел и понять, как мой отец усыновил бездомного мальчишку и тот, поправившись, перестал плакать, зато все чаще и чаще на его лице возникала дружелюбная улыбка. Чак оказался добрым, скромным мальчиком со склонностью всегда и во всем видеть что-то хорошее. Уже через несколько месяцев я и представить не мог, как жил раньше без этого сорванца, а ещё через полгода он впервые назвал меня братом, а отца «папой». Мальчик стал по настоящему нам доверять. Прокрутив в памяти воспоминания того времени, я положил сотовый под подушку и, взяв в руки книгу, решил прогнать остатки сна хорошим чтивом. Приятного времяпрепровождения у меня так и не получилось. Книга выпала из рук и с глухим стуком ударилась о пол, раскрывшись как раз на нужной странице. Руки у меня дрожали, когда я пытался набрать номер Дженсона на своем стареньком смартфоне. - Что такое, Стилински? – Дженсен ответил на втором гудке, сонным ворчливым голосом. Сглотнув я посмотрел на книгу, валявшуюся прямо у меня под ногами. Голос едва меня слушался, когда я произнес: - Кажется я нашел связь между жертвами…