Светлая Луна и Тусклое Солнце (СЛИТС)

В тот день, меня мучало плохое предчувствие. Я безумно желал, чтобы это предчувствие оказалось ложным. Но знаете, у меня не было даже желания есть. Наши надсмотрщицы все видели и уже знали, что ждёт меня и Еву. Но я не мог просто сидеть на месте, сложа руки. Ева снова где-то гуляла, а я сидел на полу, на чердаке и сжимал в руке слегка порванные, потрёпанные деньги и чувствовал, как мой мозг должен был лопнуть. Я все сделаю ради неё. Я обещаю, что она будет жить и дарить этому почти забытому Богом миру свою широкую улыбку. Ты больна. Больна душевно. Но тебя не превратят в чертового овоща из-за того, что ты просто родилась такой. Родилась не в той семье, не в то время. -Олли? — раздался её голос, который даже оглушил меня на минуту. Она словно чувствовала. Казалось, прочла мои мысли и теперь смотрела на меня, ожидая от меня хоть какого-нибудь дельного плана. Я смотрел на неё и пытался сдержать слезы, которые почему-то стали собираться в уголках глаз. Сегодня на ней был полосатый свитер, чёрная юбка и чулочки. Две небрежно заплетенные косички были сегодня более аккуратными, чем обычно, а взгляд выражал что-то непонятное, как будто испуг или недоумение. Послышались шаги надсмотрщицы. — Ева, Оливер. — женщина сделала паузу и шумно выдохнула носом. — Я хочу вас познакомить с кое-кем. Мы шли к кабинету директора, держась за руки. Руки вспотели, а по телу прошлись мурашки. Ева, понимая, что со мной что-то не так, шепнула мне на ухо:«Братик, не бойся. Что бы там ни было за этой дверью, мы победим.» Потом лицо ее тронула нежная улыбка. — Заходите по одному и когда вас позовут. Ева, ты первая. — ответила женщина, кинув на меня недовольный взгляд. Я не хотел её отпускать. Она пыталась вытащить свою руку, но я крепко вцепился в неё и совершенно не обращал внимания на замечания надсмотрщицы. Я сжимал руку сестры до тех пор, пока не услышал стон Евы от боли. Я тут же отпустил её. Она прижала свою руку к груди и отошла от меня на шаг. Затем, её фигурка растворилась за дверью кабинета. В глазах помутнело. Сколько бы я их не тёр — не проходило. Я хотел увести оттуда свою последнюю родную душу, которая у меня осталась и убежать как можно дальше, чтобы никто нас не нашёл. Когда дверь открылась, оттуда вышла сестра. Она подбежала, прижалась ко мне и выдохнула. — Ты справишься лучше, чем я. Хорошо. — словно успокаивая нас обоих говорила Ева. Поцеловав её в лоб, я зашёл в кабинет. За столом сидел седовласый, полный мужчина с прищуренными глазами и хитрой усмешкой на губах. Может быть, он насмехался надо мной, что я не смог сберечь того, кого обещал. Или он просто самодовольный ублюдок. А может быть, это была вовсе не усмешка… Это был мой первый поход к психологу. Не думал, что после этого я захочу утонуть в ванне, наполненной собственной же кровью. Вернувшись на чердак, Ева не смогла сдержаться. Она крепко обняла меня и долго ещё целовала. Когда сестра смогла успокоиться, я сказал ей, что надо бежать. Незамедлительно и как можно раньше. На мои слова она только молча кивнула. Наверно, ей было страшно. Перед сном, я пошёл к Гилберту. Хотел попрощаться. — Гил, спасибо за все. Но… я не хочу, чтобы Еву упекли в психушку. Ты должен меня понять… — И поэтому ты хочешь шляться с ней по улицам в поисках пропитания? — вздохнул мальчишка и залез на чемодан. Чулан был местом наших встреч. Здесь мы не только делились тайнами, но и порой прятались от надсмотрщиц. — Это лучше, чем каждый день её будут пичкать препаратами. Они же убьют в ней. Убьют в ней все… — затих я и посмотрел на него. — Оливер, ты с ума сошёл. Как так можно?! — Гилберт нервно дёрнул руками и фыркнул. — С другой стороны, ты прав. Ева ему нравилась. Это было видно. И расставаться с ней ему было совсем грустно. Но Гил переживёт это, ему бы и так пришлось с ней распрощаться. — Гил, извини меня. — За что? — Я тебя тут бросаю… Ты же справишься с Брюсом и Винсентом? — Благодаря тебе, я теперь не боюсь их, Оливер. Особенно после того случая с рогаткой. — смеётся Гилберт. Мы разговаривали не очень долго. После крепких объятий, я направился на Чердак. Ева уже собирала вещи в корзинки и чемоданы. — ОЛЛИ!!! Неет!!! Громкий, оглушающий крик, звенящий в глубине мозга, рвущий на части черепную коробку и душащий тебя. Нас поймали. Мы только вышли за ворота, но сволочи в белых халатах схватили нас. Бесшумно подкрались и разрушили Надежду на нормальную жизнь. У меня был кухонный нож, который Ева поменяла мне на обезьянку. Удалось зацепить одного. Кровь выступила через белую ткань халата. Меня охватила ярость. Я рвался из его рук, вгрызался в кожу, прокусывая до кости. Я помню, что меня оглушили. Я помню вкус крови мудака, который пытался затащить меня в машину. Я помню визги, всхлипы, мольбы Евы. Ева… что было с ней…? Прошу, пусть она будет в порядке, пожалуйста… Открыв глаза, я увидел белые стены. Они до сих пор снятся мне в кошмарах. Прикованный к койке тугими ремнями, напичканный всякой дрянью, я лежал не подвижно, чувствовал боль во всем теле, руки и ноги онемели. Я, стиснув зубы, лежал и пытался встать, но чем больше прилагал усилий, тем быстрее я терял сознание.