Талассиец

- Роммат. - Мм? - На следующей неделе начнется празднование Солнцеворота, - вкрадчиво, с намеком, проговорил Этас, поднимая голову с плеча Роммата, чтобы заглянуть ему в глаза. - Звучит как угроза, - лениво отозвался великий магистр. Он потрепал непоседливую рыжую голову между ушами и вернул на положенное ей место, но Этас вывернулся из-под его руки и сел на кровати. Он имел вид эльфа, твердо нацелившегося на серьезный разговор. Роммат вздохнул. Обсуждение предстоящего Солнцеворота и впрямь было угрозой - его спокойствию. Совместное проведение праздников было у них с Этасом проблемной темой. Почему нельзя отметить вдвоем дома, или в отдельном кабинете в ресторане, или вдали ото всех на природе? Зачем нужен постоянный риск быть замеченными и дать пищу для сплетен? Роммат понимал, что Огоньку хочется гулять, причем вместе с ним, а в праздники — особенно, но высокое положение и желание "предотвращать и прекращать войны" непременно из Даларана накладывали на кое-кого определенные ограничения, которые нельзя так просто проигнорировать. А отпускать Этаса одного не хотел уже Роммат, причем не только потому что ревновал. Прошлый Тыквовин, например, Огонек встречал в Подгороде, что в принципе, логично - это же праздник Отрекшихся, день обретения ими свободной воли. Для всего остального Азерота этот день был всего лишь дополнительным поводом сходить на маскарадную вечеринку, а о прежнем значении праздника - окончании полевых работ, - вообще мало кто вспоминал. А Этасу захотелось настоящего Тыквовина, с тыквами и горящим чучелом. Так взял бы Аллерию, и навестили бы вместе Сильвану - со всех сторон благое дело. Но нет же! Роммат боролся с искушением придушить балбеса собственноручно, когда узнал, в какой компании он развлекался тогда. Так недолго и навсегда к Отрекшимся присоединиться... Солнцеворот, конечно, светлый и добрый праздник, и встречать его Огонек планировал в безопасном Квель'Таласе. Но Этас и на трезвую голову ухитряется найти себе приключений на ровном месте, а уж после того как хорошо отметит... - Ну хорошо, давай поговорим, - смирился с неизбежным Роммат. - Дай я угадаю: тебе хочется посмотреть, как жонглируют факелами с настоящим огнем и поесть печеных яблок. - И это тоже, но не только, - помотал головой Этас, ничуть не смутившись. Не оправдались надежды Роммата, что тот начнет уверять, будто детские развлечения ему не интересны, он хочет пойти на все эти массовые гуляния только ради соблюдения традиций и с легкостью обойдется без них, если появится более интересная идея. Солнцеворот... Роммат решительно отказывался представлять себя, второе лицо в государстве, в легкой бело-золотой мантии и в венке из пылающих цветов да еще и посреди площади, заполненной веселящимися эльфами. Жуть какая. А некоторые чародеи Даларана и Квель'Таласа, пользуясь нейтралитетом своих государств, еще умудряются поноситься по всем телепортационным площадкам Орды и Альянса - зажигать костры и обмениваться поздравлениями и букетами пылающего цвета. Не-е-ет, в этом году, как и во все предыдущие, он заранее поздравит членов Ассоциации с праздником, пошлет вестников знакомым и не будет заниматься никакими глупостями до самого вечера. Вечером в любом случае придется на прием идти. К кому, кстати? Надо уточнить у секретаря или у Инетвена. Этас тем временем накинул на себя простыню: то ли замерз, то ли не хотел отвлекать собеседника от разговора. Если второе, то ход оказался неудачным. Голые плечи и выступающие из-под белой ткани коленки еще больше притягивали взгляд. Лежащая ровно, почти без складок простынь четко обрисовывала контур бедра - Роммат запустил под нее ладонь и, проигнорировав строгий взгляд, погладил Огонька везде, где дотянулся. - Сначала мы пойдем в Храм Рассветного Солнца, а потом уже на сам праздник. Роммат мрачно покосился на излагающего планы мальчишку. Ага, придумал и все решил уже, да? - Тебе понравится, - заверил его Этас. - И думать забудь. Вот не сидится на месте кому-то! Они же совсем недавно были в оперном театре - вместе со всей верхушкой Ассоциации. Инициатором идеи Этас ловко выставил Инетвена. Инетвен сам кого угодно облапошит и заставит думать, что это его собственная инициатива, но Этас, жаждущий развлечений, сумел его перехитрить. Огонек шушукался с Сепетрией, комментируя игру актеров, костюмы, публику и все подряд, а потом обсуждал закончившееся представление со всей компанией, блистая в центре внимания и щеголяя знанием музыкальных терминов и истории оперы. Это было всего полтора месяца назад. Что ему, мало? - Что именно тебе не нравится в этой идее? - вежливым тоном уточнил Этас, принимая вид цивилизованного-эльфа-ведущего-переговоры-и-занявшего-конструктивную-позицию. В рабочее время это было верным признаком того, что у Роммата скоро возникнет желание постучаться головой о стену. В личное - что кого-то особо умного и цивилизованного скоро поимеют. - Все. И храм, и гуляния. Этас, там будет толпа народу. Толчея. Пьяные придурки. Что ты там не видел? - Зато будет весело, - безмятежно, как жрец Солнца, улыбнулся Огонек. - Этас, - начал Роммат, давя раздражение, - мы это уже не раз обсуждали. Мы не можем пойти вместе. Чары ненадежны. Даже если мы будем за ними постоянно следить, когда начнется вся эта беготня с кострами... - Тогда хотя бы только в храм, - быстро вставил Огонек, заронив у Роммата подозрение, что на такой "компромисс" тот заранее и рассчитывал. - Да что там делать?! - Ты сколько раз в жизни был храме Солнца? Не в новом, а вообще? - поинтересовался Этас таким тоном, словно надеялся сейчас ему что-то доказать, предъявив неоспоримый аргумент. - Не помню точно. Но был. Роммат подчеркнул интонацией последнее слово, чтобы Огонек не стал ему петь песню, как многое он теряет в жизни, отказываясь от сего сомнительного удовольствия. По мнению Роммата, в храмах делать совершенно нечего, разве что только любоваться красивыми интерьерами, коих он в последние годы и во дворце насмотрелся. Будучи главой Ассоциации заклинателей, а значит, в том числе и жрецов, он был немало осведомлен об их деятельности и ее пользе, и вовсе не был склонен приуменьшать ее. Целительские умения служителей Света спасали жизни эльфам, и для син'дорайского народа, после периода частых войн восполняющего потери численности очень медленно, труд жрецов был ценен во стократ выше. Но вот вся эта храмовая мишура с речами, благословлениями и наставлениями имела целью только привлечение золота на работу бесплатных больниц. Она, конечно, нужна, потому что экономит Ассоциации деньги, но зачем самому-то относиться к этому серьезно? - Разве ты не почувствовал легкости и просветления? - продолжил убеждать его Этас. - Для этого надо кровопийки в курильницы подсыпать, а от одного мироцвета не просветлеешь, - поучительно заявил Роммат. Этас закатил глаза к потолку, а потом прикрыл лицо рукой и опустил голову, всем своим видом демонстрируя, что удручен его цинизмом. Однако его плечи едва заметно дрогнули, выдавая желание рассмеяться. Роммат приподнялся, перехватил его за запястья и потянул на себя, заставляя улечься ему на грудь. Затем был долгий поцелуй, а потом еще один, предваряющий более настойчивые ласки. - Роммат. Но все-таки? Мы же можем набросить чары невнимания помощнее, - начал Этас как раз в тот момент, когда великий магистр уже настроился заняться делом, а не разговорами и прелюдией, и потянулся к флакону со смазкой. Роммат отпустил его и откинулся на постель. Почти минуту под взглядом робко замолчавшего Этаса подбирал цензурные слова для выражения своих эмоций и отношения к неуместной настойчивости. - Я не вижу смысла рисковать ради получасового выслушивания нудной проповеди, - сформулировал он наконец. - И ты сам понимаешь, что если о нас узнают, от тебя в Даларане толку будет кроколиск наплакал. Кадгар тебе даже переговоры о закупке бумаги и перьев не доверит. В одну из стычек с Кадгаром, нынешним главой Кирин-Тора, Роммат с удивлением узнал, что, оказывается, он лично является причиной чуть ли не всего зла, творимого в Азероте. И в Запределье-то он за принцем и его начинаниями не досмотрел, и в Квель'Таласе всех демонической магией отравил, и восстановлению и работе союза мешал, и Гарроша поддерживал, и еще около десятка обвинений. Беседа та была неофициальная, без лишних свидетелей, поэтому Роммат только от души послал его - на знание ругательных выражений всеобщего он никогда не жаловался. А всего полгода назад Кадгар пытался подпортить жизнь уже Каэль'Тасу, строя какие-то дикие предположения вокруг продолжения исследований энергии Пустоты и интереса короля к Древним Богам и их воздействующим на разум способностям. Увлечение Каэль'Таса разделяли многие эльфы, ментальные чары стали активно изучаться и Отрекшимися, так что о его работе слышали многие. И нормально все воспринимали, пока Кадгар не начал сеять зерна сомнения в добронамеренности и безопасности этих исследований. Роммат тогда дал ему в морду, и если бы не вмешательство Аллерии, мог бы намять ему бока в хорошей драке без магии - все же убийство проблемного лидера союзного государства в его планы не входило. И если теперь Кадгар узнает, что один из архимагов его Совета замечен в излишне вольном общении со зловредным великим магистром, если о характере их отношений начнут задавать вопросы... Тогда членство Этаса в Совете Шести станет лишь формальностью. Этас буркнул себе под нос что-то о том, куда может пойти Кадгар, и обиженно нахмурился. Роммат продолжил развивать тему, размеренно и со вкусом озвучивая свои планы на случай такого поворота событий. - Я заменю тебя Сурдиэлем и верну в Квель'Талас. Будешь жить тут, работать в Ассоциации и как миленький носить гербовую накидку с крыльями феникса. Я буду сам определять, насколько ты будешь загружен делами, чтобы ты мог дотащить задницу до моего дома. Вот тогда и будем ходить вместе на все твои Солнцевороты и Покровы. И я буду тебя трахать каждый вечер, а не пару раз в неделю... - Так во-о-от какие у тебя фантазии, талассийский патриот, - протянул, почти промурлыкал Этас. - Хочешь, я ради тебя надену гербовую накидку Квель'Таласа как-нибудь... вечером? И они оба засмеялись, представив себе эту картину. "Талассийский патриот", - мысленно передразнил Роммат. Когда-то ему и в голову не приходило, что жизнь повернется таким образом. Какой из него патриот, и уж тем более, талассийский? Родина для него всегда была понятием условным и приблизительным, как и патриотизм, любовь к ней и верность. Другое дело - дом, идея близкая, родственная, нередко возникающая в мозгу, при мысли о родине и всём, что с ней связано. Дом - это свое логово, защищенное, где ты единовластный хозяин, и куда никто без твоего разрешения не войдет. Здесь все ясно. Когда-то долгая мирная жизнь в Даларане приучила его считать всю чародейскую столицу если не своим домом, то ближайшими его окрестностями, а потому заботиться о его благе и защищать от врагов. К тому же Фел вошла в Совет Шести, и в каком-то смысле Даларан стал принадлежать ей. Но Даларан предал Фел и ее сына, перестав быть безопасным домом для них и для всех остальных эльфов. Квель'Талас - владения Каэль'Таса, точнее, территория его ответственности, и Роммат служил на благо этой страны в первую очередь ради его величества. А домом считал только укрепленное мощными чарами здание на площади Солнца - и ничего более. Не потому что ждал предательства от Квель'Таласа или его правителя, а просто такой подход казался ему теперь более правильным и логичным. Место, где ты не можешь контролировать все, или почти все, за исключением разве что мировых катаклизмов, точно не может называться домом, да еще и твоим. Но все равно Роммат испытывал некие эмоции к стране, где сейчас жил и намеревался жить еще многие века. Некие. Не особо сильные. Зато положительные. Квель'Талас был красивым и приятным для жизни краем, а чувства отверженности, ненужности и несправедливости мира к нему, сопровождавшие Роммата здесь в юности, уже стерлись из его памяти после всех радикальных поворотов, что претерпела его судьба. Позабылись. Почти. Где-то лет шесть назад он смотрел вслед одной немолодой эльфийке, которую встретил в Ассоциации выходящей из кабинета его подчиненного. Чародей, с которым она виделась, прощаясь, назвал ее "госпожа Юриэль", и Роммат невольно обратил внимание на носительницу знакомого имени. У нее было грустное лицо и светлые, с рыжеватым отливом волосы, но он давно забыл, как выглядела та Юриэль, из его прошлого, и не помнил, какое было у нее родовое имя, так что даже уточнить теперь было сложно. Разве что прямо спросить у нее самой, был ли у нее когда-то внук. Наверно, не она - что ей, не чародейке и не жрице, делать в Ассоциации Заклинателей? Роммат так и не понял, та самая это была Юриэль или нет, и не сделал ничего, чтобы это выяснить. К чему ему это знание? Эта встреча не вызвала у него ничего, кроме глухого раздражения на собственное невесть откуда взявшееся совершенно нелогичное чувство вины. Словно он должен был ее окликнуть, поговорить с ней, все выяснить, но не сделал этого. Вовсе он ничего ей не должен! А ведь когда-то он думал, что готов на все, лишь бы Юриэль перестала стыдиться его и скрывать ото всех его существование и родство с ней. Ее отношение злило и удручало его, и даже провоцировало на глупости. Впрочем, и возраст у него был тогда самым что ни на есть подходящим для глупостей...