Талассиец

Первые воспоминания Роммата о его жизни были уже связаны с Юриэль и ее домом в Квель'Таласе, хотя она говорила, что к ней он попал уже в возрасте десяти лет, а до этого жил с матерью в Даларане. Мать Роммата была человеком и чародейкой, и именно от нее ему достался черный цвет волос. Но ничего больше, в том числе и о ее знакомстве с отцом Роммата и причинах смерти, Юриэль не знала, даже имени не могла назвать. Родители Роммата никогда не были женаты, и не известно, знал ли отец о существовании сына до того, как родственники бывшей любовницы вручили ему его. С тех пор ребенка перекидывали друг другу отец и его родители, и поскольку бабушке он оказался не нужен в наименьшей степени, у нее он в итоге и остался. Она жила довольно уединенно, и, возможно, ей было немного скучно. Или в глуши было удобнее скрывать наличие ребенка-полукровки, взрослеющего с разоблачающей скоростью. А может, она и впрямь любила его или просто осознавала, что если не она, то о нем не позаботится больше никто, и не хотела отягощать свою совесть. Роммат не понимал ее мотивов ни в детстве, ни потом. И только когда ему перевалило за тысячу, он впервые задумался о том, что Юриэль вовсе не обязана была ему ничем, и ему, наверно, следовало бы быть хоть немного благодарнее за все, что она для него делала. Она давала ему не только крышу над головой и еду, но и начальное образование, и, какие-никакие, общение и ласку. Но чем старше становился Роммат, тем все чаще он обращал внимание на совсем другие ее поступки. На то, как она не разрешала ему бегать в деревню и играть с другими детьми - он взрослел раза в полтора-два быстрее, чем обычные эльфы, и кто угодно мог обратить на это внимание. Роммат знал из книг, что у эльфов бывают друзья - но у него не могло их быть. "Скажи спасибо своему блудливому папаше" - слышал он в ответ на свои претензии. Он злился, что Юриэль прятала его, если кто-то приходил к ней в гости. Случалось это не часто, со всеми друзьями она общалась по переписке - возможно как раз затем, чтобы никто не узнал о существовании полукровки, позорящего весь род. И никого не приглашала погостить подольше. Однажды визитер нагрянул внезапно, когда у зачарованного устройства, оповещавшего о приближении посторонних, вовремя не обновили энергетический кристалл. Роммат, возившийся с кустами малины в саду, просто не успевал нигде укрыться, да и не пытался, с любопытством рассматривая окликнувшую его эльфийку. Это был первый раз в его сознательной жизни, когда он видел вблизи кого-то другого, а не только Юриэль или свое отражение в зеркале. - Anar'alah belore, юноша, - удивленно, но приветливо обратилась к нему дама. - Я хотела бы увидеть Юриэль. Роммат не сразу сообразил, что обращаются к нему. В свои восемьдесят он, по словам Юриэль, выглядел более чем сто двадцатилетним подростком, однако, по ее же словам, был и еще целый век останется всего лишь ребенком. Роммат перестал хлопать глазами, расправил плечи и вытянул шею, чтобы больше соответствовать лестному обращению. Затем он вспомнил о манерах и, учтиво поклонившись, ответил на приветствие. - Она в доме, сейчас я ее позову, - сообщил он. Юриэль, осознав случившееся, стала походить на призрак. Нервно теребя рукава рубашки, она, с трудом собравшись с мыслями, ответила на закономерный вопрос гостьи, что же это за юный эльф появился в доме эдакой отшельницы. - Это... - растеряно пробормотала она. Роммат уже смутно помнил все обстоятельства того разговора, но даже спустя двенадцать веков в памяти хранилось яркое и острое ощущение надежды и предвкушения. Сейчас весь мир перевернется с ног на голову, сейчас бабушка, никогда не разрешавшая называть себя так, вдохнет больше воздуха и решительно объявит: "Это мой внук". О его возрасте она, разумеется, соврет. Скажет, что ему, например, сто тридцать или даже сто пятьдесят - с запасом, чтобы потом, когда он подозрительно быстро вытянется, говорить, что все время выглядел младше, а сейчас, наконец-то, догнал ровесников в росте. - Это... садовник. Его зовут Роммат. В смысле, он не совсем садовник, он просто путешествует, - затараторила она, - и искал, где бы подзаработать. И я подумала, что помощь по саду мне не помешает. А он стоял, не меняясь в лице, но чувствуя, как угасает в груди надежда, и вместе с ней исчезает что-то еще. Что-то важное, соединявшее его с Юриэль... Потом она говорила, что он вырастет, и она признает его официально, и никто тогда уже не поймет, что перед ними полукровка, и не станет его унижать насмешками и презрением. Уверяла, что это для его же блага. Он кричал на нее и, не стесняясь в выражениях, обвинял во лжи. С тех пор он потребовал называть его этим придуманным именем. Сначала в качестве мести ей, а потом оно и впрямь стало ему больше нравиться. Куда лучше прежнего - слюнявого, да еще и в папочкину честь. Отношения Роммата и Юриэль и так не были идиллическими, а с того случая испортились вконец. Роммат вел себя все хуже и хуже, несколько раз, в нарушение запрета, появился в деревне и даже напился в местной таверне - деньги взял у Юриэль, разумеется, тайно. Он быстро, с непривычки, захмелел, а затем подрался с местными подростками из-за того, что был, по их мнению, слишком вежлив и много о себе мнил. Наплевать на слова Юриэль и начать контактировать с жителями деревни казалось ему смелым и освобождающим шагом, который наконец-то сделает его жизнь интереснее и ярче. Однако разница вышла непринципиальной. Он ходил, слушал разговоры, наблюдал за жизнью эльфов с близкого расстояния, но информации и впечатлений получал не больше, чем от хорошей иллюстрированной книги. Удивительная и таинственная "настоящая" жизнь других эльфов на поверку оказалась довольно скучной и однообразной. В последующие визиты друзей он так и не завел, поскольку совершенно не умел общаться и дружить. А подруг у него тем более не было, что поначалу казалось ему несущественным, а потом все чаще стало удручать по совершенно приземленным причинам. Он и Юриэль снова и снова ссорились, кричали друг на друга. Однажды Роммат, хлопнув дверью, ушел из дома, но быстро вернулся, выяснив, сколько стоит снять номер в гостинице и ежедневно столоваться в таверне. Роммат всем говорил, что он на Юриэль только работает. Хотя мысль напакостить ей, опозорив родством с полукровкой, мелькала не раз, он прекрасно понимал, что самому себе сделает куда хуже, отняв шанс в дальнейшем наладить отношения с этими эльфами. Собственное будущее виделось ему смутно. Из книг он знал, что Азерот - и конкретно Квель'Талас - огромны, и каждый эльф может найти здесь свой путь. Но мир, который видел Роммат, был катастрофически мал, а прочитанные книги лишь подчеркивали узость его кругозора и скудность жизненного опыта. Роммат хотел начать жить по-настоящему, но мало понимал, чего именно хочет. Ни от кого не зависеть, идти, куда пожелает. Уехать отсюда в большой город. Найти семью или друзей, которые не будут презирать его за смешанную кровь. Иметь деньги и свою собственность, источник пропитания - что-то в таком духе. С источником пропитания было не лучше, чем с друзьями. Провести полвека-век в услужении какого-нибудь ремесленника ему не хотелось. В армию безродных не брали, а если и удастся пролезть, то выше пушечного мяса не продвинешься. Жить в лесу жизнью простого охотника - скучно. К девяноста годам у него уже проявился магический дар, но в деревне не было ни одного опытного мага, к которому можно было пойти в ученики, да и не собиралась Юриэль платить за его обучение, чтобы никто не видел его ежедневно и не обратил внимания, что он быстро взрослеет. - Потерпи еще немного, - уговаривала она. - Еще лет сто, и уже будет не так заметно. Он ей не верил. Около двадцати лет после памятной ссоры из-за "садовника" он продолжал жить с Юриэль, в душе ненавидя ее и желая как можно скорее уехать от нее подальше. Мечта имела продолжение - достичь высокого статуса, получить все, о чем может мечтать эльф, и вернуться. Вернуться, чтобы безжалостно посмеяться над ней и сказать, что он обошелся без ее помощи, и что ей незачем бояться, что ее осудят за родство с ним - никто об этом родстве и не узнает. - Ты еще пожалеешь, - зло шептал он, в красках представляя себе эту картину. Она, конечно же, расплачется, будет умолять преданного ею внука о прощении. Может быть, он простит ее. А может, и нет. Смотря как будет умолять... Роммат даже начал копить деньги на самостоятельную жизнь, подрабатывая в деревне и понемногу утаскивая монеты из кошелька самой Юриэль. Совесть его не мучила: он помогал ей в саду и считал, что имеет право на долю прибыли от проданных саженцев и семян. К тому же, по ее словам, отец Роммата высылал деньги на его содержание - так почему же он сам этих денег не видел? По деревне понемногу поползли слухи. Эльфы сопоставили в голове факты: юный "путешественник" что-то уж очень долго задерживается на временной подработке, а еще он вымахал за каких-то двадцать лет на целую голову. И припомнили, что сын Юриэль выучился на чародея и поселился в Даларане, где эльфы с людьми в соседних домах живут, а то и в одной постели спят. Полукровкой Роммата еще не называли, но вопросы о его родне становились все настойчивее. Из-за этого они с Юриэль однажды как-то особенно яростно поругались. Она хотела переехать в еще более уединенное, глухое место. Роммат возражал, зазывая ее в большой город, если ей так хочется сменить обстановку. Она снова и снова объясняла, почему никто не должен подолгу видеть его, но он отказывался это понимать. Ссора накалялась. Юриэль выкрикивала обвинения одно за другим, припомнив и его неблагодарность, и то что он не нужен никому, кроме нее, даже собственному отцу, и то, что он сводит на нет все ее усилия вырастить его приличным эльфом, который сможет занять достойное положение в обществе. Роммат кричал в ответ, а потом, взбесившись, ударил ее. К этому времени он вымахал уже выше нее, от работы в саду имел сильные мускулы, и просто чудо, что он ничего не сломал и не повредил ей. На скуле у Юриэль расплылся жуткого вида синяк, но Роммат увидел его только на следующий день, когда, заночевав в лесу, соизволил прийти домой. Роммат извинился, однако, довольно неискренне. Он понимал, был неправ: она-то не била его, - и был зол на себя за то, что потерял над собой контроль и поступил некрасиво. Но особого сочувствия к женщине, вынужденной вытерпеть боль и оскорбления от того, о ком заботилась все эти десятилетия, не испытывал. Юриэль несколько дней не разговаривала с ним вообще, а через пару недель у калитки появился незнакомый эльф, держащий на поводу двух крылобегов. - Это твой дед, - сухо известила Роммата Юриэль. - Теперь ты будешь жить с ним. Роммат пожал плечами и пошел собирать вещи. Он уверял себя, что рад этому отъезду, что дед не будет лицемерить утверждая, будто полукровка-внук дорог ему. Он уходил с эльфом, не проронившим ни слова и даже не взглянувшим в его сторону, и внутренне торжествовал. Роммат чувствовал, как упирается в спину взгляд Юриэль, и знал, что она сдерживает слезы, сдерживает желание побежать за ним, остановить, сказать, что передумала. Не важно, побежит или нет, главное, что ей больно оттого, что она останется без "садовника", которого так ни разу и не назвала своим внуком. Она не попросила его остаться, и Роммату было немного жаль, но в целом, он был доволен как все обернулось. Все равно в деревне эльфы начали обо всем догадываться и стали на всякий случай разговаривать с ним неприязненно, и нечего ему тут больше на что-то надеяться. И он же сам хотел перемен и увидеть мир - значит, все идет как надо. История рода деда, так же как и рода Юриэль, не насчитывала двух десятков поколений до Раскола. Род был основан всего три тысячи лет назад, однако это не мешало деду считать себя чуть ли не аристократом и даже держать в доме прислугу. Дед рассчитывал получить в лице Роммата бесплатного работника для своего завода элитных крылобегов, и очень удивился, услышав требования карманных денег, сокращения рабочего дня, доступа в домашнюю библиотеку и нормальной еды. Роммат прожил в его доме в общей сложности чуть больше года, и то только потому, что несколько месяцев у родственников ушло на ругань по переписке и выяснения, к кому бы сплавить неугодного потомка. Он тогда с удивлением узнал, что Юриэль вовсе не обиделась на него за тот удар, а просто боялась оставаться одна в уединенном доме с озлобленным верзилой. В итоге его отправили к отцу, и Роммат уехал в Даларан. Дом Юриэль все-таки не был его домом, а дом деда в принципе не мог стать таковым. Квель'Талас же, населенный не желающими знать его эльфами, точно не был Роммату любимой родиной. В доме отца Роммат задержался года на три. Отец, будучи сыном небогатых и незнатных (что бы там не воображал себе дед) родителей, ухитрился стать уважаемым чародеем и разбогатеть. Даже дедов завод крылобегов наполовину принадлежал отцу. Он был уверен, что всего в жизни добился сам, напрочь игнорируя тот факт, что если бы не право называться чистокровным эльфом, тролля с два он смог хотя бы поступить в магическую Академию. Отец считал себя всегда и во всем правым, а еще не стеснялся применять в качестве воспитательных мер кулаки и магию. Роммат, прежде знакомый только с подзатыльниками и надиранием ушей от Юриэль, лишением еды и парой отпущенных вполсилы оплеух от деда, подобным обращением был недоволен. Он уворачивался, убегал, отвечал ударом на удар и отбивался подручными средствами, но против чародея его шансы были невелики. Такой расклад сил показался ему бесперспективным и, хорошенько обчистив отцовские карманы и известные ему заначки, Роммат сбежал, чтобы начать новую, взрослую и свободную жизнь на улицах Даларана. Роммат старался деньги не тратить на пустяки наподобие сладостей и развлечений, брался за любую возможность подработать, берег кошелек от воров, но все равно его капитал подошел к концу уже через несколько месяцев. Первое время ему очень хотелось вернуться. Не к отцу - к Юриэль. Попросить у нее прощения по-настоящему, пообещать, что больше никогда ее не ударит. Наврать, будто скучал. Прожить вдали ото всех, но в покое и в безопасности еще несколько десятилетий, а потом получить-таки от нее все, что она обещала. И домик в Транквиллионе, где их никто не будет знать, и возможность называть ее родней, бабушкой, и деньги на обучение какой-нибудь достойной профессии. Но на возвращение, на путешествие в Квель'Талас через весь Лордерон, все равно требовались деньги, а как только Роммату удавалось их добыть, нужда и желание бежать под крылышко Юриэль пропадали. Он проводил зимы в теплом, защищенном климатическим куполом Даларане, а весной отправлялся в столицу или в Брилл, чтобы подзаработать. Он постепенно заводил знакомства - удивительно, но людей совершенно не волновал факт, что он полукровка, а большинство из них жили так мало, что даже не успевали заметить, что Роммат растет и крепчает подозрительно быстро. В сто тридцать он уже выглядел совершеннолетним, а потребность откладывать деньги на встречи с дамочками встала остро еще раньше. Он научился добывать больше денег, перейдя от карманных краж к домовым, затем к боям на арене и контрабанде, потом работал личным телохранителем влиятельных шишек в бандитском мире Лордерона, и много еще чего по мелочи и эпизодически. В Даларане стража была куда более умелая и суровая, чем в других городах, поэтому здесь Роммат редко решался на противозаконные виды заработка и чаще приезжал сюда, если нужно было залечь на дно после крупного дела. Первое время он боялся, что попадется стражниками, и те вернут его отцу, а потом с облегчением понял, что тот и не думал объявлять о пропаже "гостя". Но все равно в Даларане было много магов, и умения Роммата высвобождать магическую энергию, нанося удар Огнем, не были редкими и, тем более, уникальными. Зато здесь его эльфийская внешность привлекала меньше внимания. Благодаря остаткам привитых Юриэль манер, он сумел прокрутить в этом городе несколько выгодных и веселых афер, выдавая себя за важного и богатого эльфа, но в целом это был не его профиль. В общем, в Даларане он чаще всего просто отдыхал или зарабатывал на подпольных боях, участвуя в них или делая ставки. Роммат был очень молод и выглядел соответствующе, но зато был ловким и быстрым как эльф, имел куда более острое, чем у людей зрение, был грамотен и физически крепок, мог атаковать магией, что давало ему немалые преимущества. Он пережил многих своих человеческих знакомых, выжил в опасных передрягах, научился целой куче полезных навыков, и постепенно его стали в определенных кругах узнавать и уважать - более всего в Брилле. В то время у Роммата не было ни родины, ни места, которое он мог бы назвать своим домом, и поначалу это мало печалило его. Но годы шли, складывались в десятилетия и когда Роммату перевалило за два века, недовольство жизнью стало ощущаться все явственнее и острее. Денег у него было то много, то мало, но даже в те периоды, когда он мог позволить себе шиковать в игорных домах и спать с самыми красивыми девушками, Роммат все четче осознавал, что в глазах приличных эльфов и людей он всего-навсего бандит, опасная одичавшая собака, асоциальный элемент, представитель самого дна общества. Хорошая девушка никогда не пойдет за него замуж и не представит его своей семье. Роммат нередко подумывал о том, чтобы остепениться, жениться, начать нормальную жизнь респектабельного эльфа, но у него не было возможности это сделать. У него не было законной профессии, а пойти в бесправные полуголодные ученики к какому-нибудь скучному ремесленнику и еще пару веков быть никем он не хотел. Но даже если бы Роммат сумел изобразить из себя кого-то приличного - на ком мог жениться он, полукровка? На человечке, которая уже через полвека, а то и раньше, умрет от старости? Эльфийки, прежде чем замуж пойти, семьей заинтересуются гораздо тщательнее, и никакие "давно не общаемся" и "все умерли" не помогут. Могло быть разве что только какое-то маловероятное везение, если его женой станет человеческая магичка, которая поживет подольше, и у которой уже есть ребенок (вдовушка, например) или которая не хочет детей вообще. Так ведь такую надо еще встретить, и чтобы они понравились друг другу. Детей заводить Роммат не хотел, да и давно уже смирился, что их у него точно не будет никогда. Ни одна эльфийка не родит ему ребенка, а делать человечке еще одного полукровку, обрекая его на такую же чуждость обеим расам, Роммат не собирался. Вот если бы он мог выучиться на мага... Он обязательно стал бы одним из самых сильных чародеев, и эльфы уважали бы его за силу, умения и талант. А умные и чистенькие человеческие чародейки были бы не прочь закрутить с ним серьезный роман. Но в магические школы и Академии кого попало, с улицы, не берут, и Роммат все чаще ловил себя на том, что ненавидит магов, эльфов и всех приличных горожан в Азероте.