Я стану счастливой, даттэбайо!

— Никто… — Голос джинчурики Кьюби был тихий, но наводил действительный ужас и страх: — Никто не смеет причинять боль моей семье…

***

— Докладывай, Итачи, - Прозвучал, леденящий душу, голос, над царившим в кабинете Хокаге, полумраке. Учиха Итачи, а это был именно он, склонил голову, согласно прикрыв глаза, собираясь с мыслями. — Хай, Данзо-сама! - Откликнулся тот, начиная говорить: — Отец, глава Учиха Ичизоку отказался от моего предложения, поддержав клан в желании пойти на государственный переворот и сейчас активно закупается оружием, подготавливая Клан к войне… Было видно, что слова довались молодому человеку с трудом, но он слишком любил свою деревню и, в отличии от своих соклановцев, знал, что на чужом несчастье жизнь не построишь, как всегда говорила Наруто. — Неужели нет никого в клане, кто бы не поддерживал его? — Изумленно спросил Сандайме, попыхивая своей трубкой: —Даже Микото? — Расстроившийся мужчина, опустил голову и продолжил: -Она ведь всегда была такой доброй девочкой… — и через мгновение последовал ответ Учихи который ещё больше расстроил мужчину. — У нас нет выбора… - Наигранно-жалостливо проговорил Глава Анбу не прикрывая глаза: — Нам придется сделать это… — Постой, Данзо! — Попытался играть роль доброго дедушки Хирузен: — Дай Итачи еще немного времени, вдруг получится…! — Нет! — Резко воскликнула Кохэру — одна из Старейшин Листа: — Учиха могут напасть в любой момент и тогда уже никто не спасет Коноху! — Вы правы, Старейшина, Данзо-сама… — Холодно проговорил наследник: — Что вы предлагаете? — Ты… — Растерялись те, но, взяв себя в руки, довольно сверкнули глазами, чего не заметил Анбу-шник: — В таком случае у тебя есть два варианта…

***

— Сегодня, тэбайо… — Глухо обронила Наруто, проходя в кабинет Учиха Фугаку: — Все готовы? — Да… — Откликнулся тот и, прикрыв глаза, неожиданно подскочил, заключив девочку в крепкие объятья, утыкаясь носом в алую шевелюру и тихо шепча: — Я волнуюсь только за вас с Саске, если вас поймают… — Не волнуйтесь, Фугаку-сан!— Задорно воскликнула малышка, широко улыбаясь и крепко обнимая мужчину: — С нами все будет хорошо! Мы будем в гостях у Шикамару! Йошино-сан просила поделиться с ней рецептом маминых пирогов с черникой, поэтому часов до восьми, нас не будет. Все, что в квартале будет скрыто маминым барьером, чакры в нем много, вы очень постарались, даттэбайо, поэтому Хокаге и Данзо со старейшинами ничего не увидят, даже если захотят, тела нукенинов никто не узнает — они будут обезображены, да и Изаму-сан* обещал сжечь все катоном, так что, все будет хорошо! Квартал, правда, придется отстраивать заново, но это всего лишь дома. Все, кстати, библиотеки и тайные свитки запечатаны? А плиты? — Да… — Тихо проговорил Учиха, после чего, вздохнув, отстранился, растрепав волосы Узумаки рукой. — Отлично! — Довольно кивнула та, после чего взволнованно спросила: — Вы решили, что будете делать с Итачи и Обит… — Но красноволосая быстро исправилась и продолжила: — Тоби?.. — Тоби погрузим в Цукуёми, а Итачи… — Глава Учиха Ичизоку сглотнул, после чего, беспомощно разведя руками, произнес: — На Итачи его использовать нельзя, но тут обещал помочь Шисуи… Все-таки отданные Кагами-нии-саном глаза Ото-самы очень пригодились, никто и не поймет, что эти глаза не принадлежат Шисуи. А вот Данзо придется несладко — с взорванной головой еще никто не жил… Твоя печать очень пригодилась! А теперь, беги, вам уже пора. — Ну ладно, я пошла собираться! — Сказала та и, вновь улыбнувшись, вылетела из кабинета, направившись в комнату Саске, собираясь поторопить его: — Саааааааскееее! — Закричала красноволосая, влетая в комнату Учихи-младшего, — Мы опаздываем, даттэбайо! — Не опаздываем, — Не согласился тот, выскакивая в коридор и, торопливо спустившись с лестницы, по путно поймав запнувшуюся Узумаки, быстренько натянув сандалии и, чмокнув вышедшую их провожать мать в щеку, схватил подругу за руку, выбегая из дома и несясь в сторону Квартала Нара Ичизоку. — Ками-сама, защити их… — Тихо шепнула Микото, сложив руки на груди в молитвенном жесте. Стоящий рядом Фугаку лишь мягко приобнял жену, с болью и благодарностью смотря на исчезающую за горизонтом алую макушку.

***

Ночь. Ночь, время, когда людям сняться прекрасные сны или же ужасные кошмары. Ночь — время, когда исчезает все, время, когда солнце засыпает и на его место встает луна, прекрасная, серебренная луна. Ночь, время, когда прекрасное голубое небо, скрытое облаками или же чистое, покрывается глубокой, непроглядно-черной дымкой, а рассыпанные по нему звезды любопытно сверкают, глядя на спящий мир. Но ночь — это не всегда мягкая и теплая кровать. Для шиноби ночь — это идеальное время для выполнения диверсионных миссий; ночь — это время для бесшумных убийств, время, когда все расслабленны и вялы, чем частно и пользуются противники. Вот и сегодня была самая обычная ночь, только вот небосвод освещала, пусть столь же прекрасная, но безумно опасная Алая Луна. Деревня, скрытая в листве спала, укутанная молочной дымкой тумана и никто не обращал внимания на то, что круглосуточно дежурящие в Конохе члены Полиции, члены клана Учиха, неожиданно исчезли. Никто не обращал внимание на крики, полные ужаса и боли, что доносились из их квартала. И никто не обращал внимание на парочку детей: красноволосую, с глазами, сине-фиолетового цвета малышку и черноглазого, иссини-черноволосого мальчика, что весело шагали по направлению в Квартал Учиха Ичизоку. Но нет-нет, да можно было уловить в их движениях напряженность, уловить эти постоянные переглядывания, сжимающиеся в кулак ладони и кровавые пятна, остающиеся по всем их пути. Узумаки настолько сильно сжала кулаки, что длинные, аккуратные ногти впивались в кожу, оставляя на своем месте алые разводы, которые уже спустя пару секунд затягивались, но на их месте тут же появлялись другие. — Саскееее! — Попыталась задорно крикнуть та, после чего продолжила: — На перегонки! — Хм… — Красноречиво высказался Учиха, наигранно закатив глаза и, напряженно поведя плечом, взял низкий старт, влетая в распахнутые ворота Квартала, тут же отмечая натренированным взглядом несоответствия и промахи в иллюзии, нанесенные Учихами на местность и черпающую чакру из барьера. Замерев за спиной друга, джинчурики скользнула взглядом по местности, хмуро глядя на залитые кровью улицы и разбросанные по ним трупы: — Кажется, они переборщили. Согласно кивнув на высказывание носителя шарингана, Узумаки понеслась в сторону дома Главы Клана, медленно проскальзывая в открытую дверь. — Итачи-нии?! — Одновременно наигранно-испуганно и ошарашенно воскликнули друзья, играя давно продуманную Фугаку роль ничего не знающих детей. — Наруто… Саске… —Опустошенно произнес тот, после чего, подобравшись, все так же глухо произнес: — Да… Это я, я убил всех… Весь клан… Мать… Отца… — Зачем? Этого не может быть! Почему ты так поступил?! —Постаралась надрывно крикнуть Узумаки, старательно подгоняя чакру Кьюби к глазам, дабы пролить слезы. — Что бы измерить свои возможности… — Прошептал наследник Учиха, сверкнув черными, как ночь, глазами на притихших детей и, мгновенно оказавшись рядом с детьми, вырубил тех точным ударом в шею, после чего мир погрузился во тьму… Лишь алая луна, стыдливо зависла на небе, смущенно освещала, погрязший во мраке, мир. И лишь один человек не спал, чувствуя как груз вины сильнее сдавливает грудь, будто тисками. Лишь один ребенок резко распахнул глаза, в которых читалась безумная боль и ужасная вина и не было той вечной лени и слегка прикрытых глаз, были лишь сильные чувства, которые снедали все нутро, а закрытые руками уши будто наяву резал громкий, не человеческий крик боли… И лишь горькие слезы Итачи, медленно стекали по лицу и падая на пол разлетались на тысячи молекул, разрушая хрупкую, но абсолютную тишину, в которой, словно в дегте, погряз мир… От Автора: *Изаму — я яп. храбрый, воин.