Я стану счастливой, даттэбайо!

И лишь горькие слезы Итачи, медленно стекали по лицу и падая на пол разлетались на тысячи молекул, разрушая хрупкую, но абсолютную тишину, в которой, словно в дегте, погряз мир…

***

— Наруто! — Послышался громкий старческий голос и спустя мгновение в дверь ванной комнаты забарабанили грубые, покрытые родинками и морщинами, кулаки: — Наруто, прошло уже пол часа, ты в порядке? Саске! Ну хоть ты ответь! Последний раз громко стукнув и услышав в ответ лишь шум льющейся воды, Сарутоби Хирузен, а это был именно он, лишь вздохнул. За пять часов до этого. Четыре утра, главная улица Конохагакуре. — Что вы делаете?! Отпустите, даттэбайо! — Громко кричала девочка, которой бы дали лет одиннадцать, размахивая руками, грозно, но с толикой страха в иссине-фиолетовых глазах глядя на несущих ее, словно мешок картошки на плече, членов АНБУ-Не. — Идиотка, — Думала та, судорожно пытаясь найти выход из сложившийся ситуации. А ситуация, прямо сказать, хреновая. Говорил ей Шисуи, ближайший месяц после «резни» клана Учиха не высовываться, а она не послушала, вот и весит теперь раненым грузом на плече члена Корня, с надетыми на руках чакроподавляющими кандалами и связанная вдоль и поперек. — Данзо-сама… — Вывел Узумаки из задумчивости, бесцветный голос бойца, явно обращающийся к ночному кошмару попаданки — Шимура Данзо. Распахнув глаза, девушка смогла лицезреть перед собой самого ужасного человека, по скромному мнению синеглазой. Глава Корня величественно сидел на «троне» в середине не большой комнаты, на стенах, словно в средние века, висели факелы, а в центре, противореча всему, огромная ажурная люстра. В комнате, по мимо красноволосой, Шимура и нескольких членов АНБУ-Не были еще и старейшины -Утатане Кохару и Митокадо Хомура. — О, кто это к нам пожаловал, джинчурики Кьюби? — Хоть Шимура и говорил ехидно, лицо оставалось все так же бесстрастным, а глаза пустыми. С трудом проглотив вставший в горле ком, Узумаки с вызовом посмотрела на старика, как бы показывая: — Я тебя не боюсь! Издав тихий смешок, Глава Корня посерьезнел, величественно махнув рукой на не замеченный девчушкой ранее, алтарь, стоящий в одном из углов комнаты, что полностью был обвешан вязью фуиндзюцу и крепкими, стальными цепями. — Начать извлечение биджу, — Подтвердив кивком собственный приказ, Данзо задумчиво проследил взглядом за пытающейся вырваться пленницей и рванно прикоснулся к забинтованному левому глазу. — Хай! — Последнее, что услышала Наруто был ровный строй пустых голосов, прежде чем мир окончательно заволокла тьма…

***

— Что значит, Кьюби не может быть извлечен до тринадцати лет?! — Бесновал Шимура, с яростью глядя на дрожащих подчиненных. — Й-Йондайме-сама… П-поставил слишком с-сильную печ-чать… — Дрожащим голосом ответил АНБУ-шник, стараясь слиться со стенкой. Не очень удачно, стоит отметить. Яростно зарычав, Данзо швырнул в подчиненного стул, громко рявкнув что-то нечленораздельное. Понятливо закивав, Рен*, а именно так «звали» парня, пулей вылетел из кабинета, несясь в сторону фуин-лаборатории со скоростью Гая без утяжелителей: — Данзо-сама приказал подчистить память и доставить джинчурики домой! Отрапортовал боец, глядя на странно переглядывающихся коллег. Самый старший из них — Минору*, которому было двадцать три, ухмыльнулся, оглядывая хрупкую фигуру девчушки. — Почему бы нам… Не поразвлечься с ней? — Со странной интонацией протянул тот, оглядывая товарищей. Всем, кроме возмущенного Рена, данная идея пришлась по вкусу и парни, вернее, мужчины, двинулись в сторон пришедший в себя джинчурики…

***

— Наруто! Наруто.! — Придя в себя, первое, что услышала Узумаки — это громкий, чуть рычащий голос в голове. Осмотрев пустым взглядом комнату, названная пыталась понять, где, собственно говоря, она находится. Словно по щелчку в голове всплыли события прошлой — а прошлой ли? — ночи. — Курама… — Тихо и надрывно прошептала Наруто, чувствуя как глаза застилают слезы, а в горле встает тугой ком, мешающий девушке дышать. Ругнувшись, Кьюби с трудом, но смог затащить красноволосую в подсознание и, подождав, когда она подойдет к клетке, мягко затянул ее внутрь, чему совершенно не препятствовала печать, не чувствуя ярости ни от Биджу, ни от джинчурики. Крепко обвив мягкими рыжими хвостами, чувствуя как малышка содрогается в рыданиях, лишь крепче прижал ее к боку. С болью в алых глазах глядя на свою «клетку», Курама впервые молил Рикудо о том, что бы она была в порядке. Впервые Великий и Ужасный Демон-Лис молил создателя о помощи человеку. Ведь она — первый и, наверняка, последний человек, за которого он так переживает. Она — его солнце и если она потухнет, весь мир вновь погрузится во тьму…

***

Наше время, квартира Узумаки, девять утра. Громкий стук в дверь заставил девочку вздрогнуть и на негнущихся ногах подойдя к двери, она посмотрела в глазок. Увидев на пороге своего дома Сандайме Хокаге и Саске, джинчурики удивилась. Но, пересилив желание просто забиться в угол и рыдать, красноволосая открыла дверь. Стоящий рядом с Хирузеном Учиха лишь ошалело посмотрел на нее. В прочем, это не удивительно: заплаканные и опухшие глаза, искусанные губы, кровь и засосы по всему телу, которое скрывало лишь платье. Вернее, то, что от него осталось. Узумаки даже не вздрогнула, когда крепкие мальчишеские руки обняли ее, прижимая к себе. Она все тем же невидящим взором смотрела в пустоту. — Наруто… — С болью прошептал Саске, с яростью глядя на Сандайме, что лишь стыдливо отводил глаза, понимая, что это случилось из-за его эгоистичного желания не лезть в перепалки с Данзо: — Эй, Наруто, а у меня есть хорошие новости, — Немного подождав, старик продолжил: — Данзо погиб. Причину еще не установили, но, кажется, он что-то не то намудрил с печатями, взорвав сам себя… Продолжая смотреть на Учиху пустым взглядом, Наруто безвольной куклой повисла на его руках. — Саске… — Попробовал было сказать что-то Сарутоби, но наткнувшись на пылающий яростью шаринган, лишь молча потупил взгляд. Да, он понимал, что он глава деревни, сильнейший шиноби и расправится с маленьким Учихой в случаи чего не составит особого труда, но вина… Та самая, всепоглощающая и раздирающая изнутри, вина. Подхватив не сопротивляющуюся джинчурики на руки, Саске решил, что в первую очередь ее стоит вымыть. Сейчас он не думал ни о чем, кроме того, что его сестру (для него она уже сестра, а уж когда (не «если», а «когда») она выйдет замуж за Шисуи-нии-сана, то они официально станут братом и сестрой) нужно привести в порядок. И тикать от сюда, как можно скорее. Плохая была идея оставаться в Конохе, говорил им Шии*-нии-сан, что это опасно, но нет же! Благо, когда он был дома (ну как дома, в квартире, которую выдал ему Сандайме, взамен сожженного квартала, на который он не имеет права до совершеннолетия или же становления чунином) он успел послать Ото-саме ворона, с которыми юный Учиха подписал контракт перед «уничтожением» клана, для поддержки связи. — Наруто… Нэ-сан… Анэ-сан, возьми себя в руки! — Приговаривал брюнет, треся Узумаки и надеясь хоть как-то перевести ее в порядок. Подняв на Учиху более ли менее осмысленный взгляд, девушка закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы. — Прости… Прости Саске… Прости, что тебе пришлось видеть меня в таком состоянии… — Дрожащим голосом прошептала джинчурики: — Прости меня… — Ты ни в чем не виновата! — Возмущенно воскликнул Учиха и уже тише добавил: — Это я виноват… Если бы я только пошел с тобой… — Ладно… — Кое-как взяв себя в руки, красноволосая серьезно посмотрела на брата: — Нам нужно уходить от сюда, как можно скорее! Есть идеи?.. — Обратный призыв? — Неуверенно предположил Саске и, увидев загоревшиеся глаза сестры, облегченно вздохнул, понимая, что она будет в порядке. Относительно…

***

Узушиогакуре, дом Главы Учиха Ичизоку, десять утра — Микото? Микото! — Громко позвал свою жену Фугаку, приоткрывая дверь своего кабинета и выходя в коридор. — Фуга-кун? Ты меня звал? Что-то случилось?! — Обеспокоенно начала тараторить, выбежавшая из кухни, женщина. — Да… У меня плохие новости… Зови Шисуи… — С трудом сдерживая бурлившее внутри ярость, ненависть и беспокойство, понимая, что срываться на жену — не лучший выход. Она ведь и разозлится может… Спустя пять минут Учиха Шисуи был уже в кабинете Главы, покорно дожидаясь плохих новостей. Внутри все сжималась, предчувствие чего-то ужасного буквально удушало парня, но он, как истинный Учиха, лишь молча ждал, стараясь взять под контроль свои эмоции. — Что случилось, Одзи-сан*? — Не выдержав тягостного молчания, спросил Призрак. — Да… — Тихо проговорил Фугаку, сжимая кулаки, — Наруто…

***

— Наруто! — Послышался громкий старческий голос и спустя мгновение в дверь ванной комнаты забарабанили грубые, покрытые родинками и морщинами, кулаки: — Наруто, прошло уже пол часа, ты в порядке?.. Саске! Ну хоть ты ответь! Последний раз громко стукнув и услышав в ответ лишь шум льющейся воды, Сарутоби Хирузен, а это был именно он, лишь вздохнул. Но спустя еще пол часа терпение Сарутоби лопнуло. — Если вы сейчас же не откроете эту дверь, я ее выбью! — Угрожающи проговорил Сандайме, но, вновь не услышав ответа, разозлился: — Даю вам три секунды! Раз… Два… Три! Собрав в кулаке чакру, Хокаге ударил по двери, поднимая облако пыли. Как-только оная улеглась, Хирузен обвел взглядом ванную, но, никого не увидев, замер. — Какого…

***

— Ками-сама, Наруто, как ты?! — Взволнованно вскликнула Микото, едва ли дым от техники призыва рассеялся. Увидев, в каком состоянии была девчушка, женщина прикрыла рот ладонями, ошалело глядя на красноволосую. — Наруто! — Этот крик принадлежал Шисуи, но стоило только Учихе коснуться названной, как та отшатнулась, с ужасом глядя на парня и, будто не узнавая его: — Наруто… Что же они с тобой сделали… — Ши… Суи? — Тихо и неуверенно прошептала та и, всхлипнув, крепко обняла его, чувствуя как горячие руки прижимают её к сильному телу, а то и дело накатывающийся до этого страх отступает, стоило ей только оказаться рядом с возлюбленным: — Шии… Зачем… Зачем я тебе теперь нужна? Я ведь… Грязная… Как… Как чертова шлюха!.. Сквозь слезы говорила та, медленно отстраняясь от любимого. Шисуи, посмотрев в синее, словно море, глаза, медленно выдохнул, мягко отстраняя девушку от себя. — Ты права… Мне не нужна грязная шлюха… От Автора: *Рен — с яп. «Водяная лилия» *Минору — с яп. «Семя» *Шии — с яп. «Каштан», а вообще, имя «Шисуи» можно перевести как «Ши» — смерть и «суй» — вода. Как «Вода смерти» или «Смерть от воды», «Смертельная вода» и т.д. Скорее всего, это отсылка на его смерть, ведь умер он сбросившись с обрыва в реку… *Одзи-сан, дзи-сан — с яп. «дядя»