Не рыцарь

Снова ночь засунет золото в карман Я усну, но вечер вылечит меня И опять я лишь немного пьян... Леди, здравствуй! Ты ждала меня? Jam (Ольга Волоцкая), «Эден 4»

Холодно... Метель била в лицо. За спиной оставалось жуткое месиво снега и камней, бывшее ещё сутки назад Убежищем — до бьющей в левую ладонь боли, до закрытия Бреши, до прихода армии охреневших от красного лириума храмовников, до... До боя. До безумия бега между требушетами, до похоронившей армию лавины, до Корифея. Все, кому удалось дойти до церкви, должны были спастись. А теперь... Теперь они где-то впереди. На северо-востоке, там, куда должен был вывести канцлер Родерик. И они шли медленно — слишком свежие угли уже на второй по счёту стоянке. Даже отряд с кучей мирных жителей не мог идти так медленно — значит, они надеялись... Холод забирался под котту и вымораживал лёгкую кольчугу — но идти без доспеха было бы совсем безумием. Неизвестно, что на пути... и даже если шансов одолеть дорогу не оставалось, Эвелина Тревельян не желала сдохнуть, может быть, в двух минутах ходьбы от лагеря из-за отсутствия брони. – Холодно... Это... за перегибом... мерещится? – Вестница!! Срывающийся хриплый голос с орлейским акцентом. Мелкие черты. Острые удлиннённые уши, приподнимающие капюшон тёмной мантии. Фиона. Предводительница восставших магов. Та, кого я убила в проклятом будущем. Доспех резко становится тёплым... Эльфийка шатается, еле удерживая высокую плотную наёмницу, ставшую — какая дурь! – единственной, кто может закрывать дыры в мир демонов. Шатается — но колдует, согревая кольчугу. – Немедленно! Подготовьте палатку, Элиус, Арина, прогреть! Найдите... Тревельян улыбается... и позволяет себе потерять сознание. – Всё это бесполезно без инфраструктуры! Толпа беженцев не может... – Само по себе ничего не появится! – Жози и не говорила... Опять они спорят. Эвелина Тревельян приподнялась на локте, оценивая свою готовность к хоть каким-то действиям. Готовность не радовала. – Шшшш, не волнуйтесь. Вам нужен покой. Тёмное лицо ривейнки-церковницы выражало озабоченность. И это злило. – Какой тут покой, преподобная мать? У нас на хвосте безумное порождение тьмы с претензиями на божественность, на руках раненые и мирные фермеры, а руководство всего этого может только спорить. Мне необходимо... Мать Жизель мелко закивала: – Конечно, Вестница. Но, быть может, следует сначала решить, что именно вы собираетесь делать? Это обращение... – Моё имя — Эвелина Тревельян. Я не «Вестница». Наёмница резко встала, едва не оттолкнув ривейнку. – Всё это безумие началось из-за религии. Из-за веры и претензий на божественность. Меня спасла не Андрасте, а случайность. А через буран провели ярость и надежда на встречу. Придётся вам наконец поверить в это! Накинув на плечи тяжёлую куртку, усиленную металлом, Эвелина вышла из шатра — проклятье, ради одной меня такое отгрохали! Неужели нет других раненых? Совет Инквизиции резко заткнулся, увидев тёмную фигуру с знакомым зелёным пламенем из руки. – Если сейчас кто-то запоёт гимн, я его убью, – негромко произнесла Эвелина. – Если необходимо воодушевить людей, у меня есть средство получше... В конце концов, я была наёмницей. И осталась, если уж честно. И пусть моя семейка подавится. Первые слова пришлось буквально проталкивать через больное горло.

Под железный топот ног, Не останется дорог, Под забралом перегар, А в ладонях скимитар. Хей! Дорогу панцирной пехоте! Хей! Дорогу панцирной пехоте!

Уже со второй строчки кто-то из «Быков» подхватил маршевую песню наёмников — а к началу второго куплета пели уже все, кто знал слова.

It's my armour, it's my sword It's my holy uniform Мы не пышные кнайты, Мы ломали им хребты. Хей! Дорогу панцирной пехоте! Хей! Дорогу панцирной пехоте!

То, что в нестройный хор влился хриплый голос Фионы, Эвелину не удивило — она знала, что у чародейки была... сложная жизнь. Но вытягивающий «Дорогу панцирной пехоте!» нежный голос с антиванским акцентом... ошарашил. Настолько, что третий куплет Эвелина допевала почти машинально. – Ну что, Инквизиция? Готовы двигаться дальше? Громовое «Да!» чуть не сорвало ещё одну лавину. – Ты поведёшь из на север. Разведаешь путь — и выведешь к месту, которое нас защитит... – Эта сфера Корифея — эльфийская... – Мы не можем допустить нового поражения... Голоса звучали в ушах. Пробивались через разочарованный упущенной добычей вой ветра. Неделя пути. Десять погребальных костров. Холод и снег. И открывшийся с одного из перевалов вид на почти целый замок. – Его имя — Скайхолд. Место, где хранится небо.