Монстры

Монстры и призраки действительно существуют. Они обитают внутри нас, и порой именно они одерживают вверх. — Стивен Кинг, «Сияние».

      Снарт сидит в неудобном кресле в главном зале этого огромного технологичного корабля, когда Сара входит. Все остальные слишком устали, либо пошли спать, либо что-то перекусить. Даже Снарта немного выбивает из колеи их путешествия во времени, поэтому Рип дал им день, чтобы они смогли передохнуть и снова отправиться на миссию в восьмидесятых.       Лэнс села на своё место и, устремив пустой взгляд на вора, откинулась в кресле. Её сейчас терзало чувство голода. Она хотела убить того ублюдка бизнесмена. Очень хотела, её буквально трясло. Она никогда ничего не хотела больше, чем прикончить его, чтобы кровь стекала по наглаженной белой рубашке, и он захлёбывался ею. Такую кровожадность Сара не чувствовала с тех пор, как возродилась. Она, действительно, стала монстром.       Канарейка очнулась от ступора, когда Леонард невесело хмыкнул, видимо, считая, что Рип подослал её проследить за вором.       — Наш вездесущий — (читайте: Везде Сующий Свой Нос) — Рип Хантер послал тебя проследить за мной, — скорее утверждая, нежели спрашивая, сказал Снарт. — Так вот — мне не нужна нянька.       Сара скептично посмотрела на него, заламывая пальцы.       — Поверь, я последний человек, который мог бы присмотреть за тобой, — медленно выдыхая, говорит Канарейка и тут же добавляет: — и ставлю сотню, что вам было веселее, чем нам с Рипом.       Снарт иронично улыбается, но глаза остаются такими же потухшими с тех самых пор, как узнал, что кража изумруда и последующее возвращение его отцу, ничего не изменило. Абсолютно ничего, впрочем, отчего-то Леонард знал, что так просто изменить прошлое ему не удастся.       — Отнюдь. Мы кое-что украли, думая, что это изменит будущее в лучшую сторону, — однотонно ответил Леонард, и невесело фыркнул: — но, очевидно, Хантер был прав: иногда монстры так и остаются монстрами.       Он не думал, что его слова вызовут такую бурную реакцию у Сары. Она мгновенно вскочила на ноги. Глаза полыхали безумием, а руки сжались в кулаки, когда она выплюнула остервенело:       — Не все монстры хотят быть монстрами, Снарт, — она так сильно впилась ногтями в руку, что из-под них потекла маленькими струйками кровь, — мы, как и все, живём, сражаемся, чувствуем и умираем, и очень хотим быть кем-то другим… Но мы не можем. Не можем изменить того, какими сделала нас жизнь, но мы постоянно пытаемся… не стать животными.       После монолога Лэнс, воцаряется молчание. Она ничего не говорит, лишь сердито смотрит на Снарта, отворачивается от него и уходит в свою комнату.       Леонард заворожённо смотрит и не может сказать ни слова. В голове звенят её слова, а в мозгу отчётливо отпечаталось гневное лицо Канарейки. Когда белокурые волосы Сары исчезают из его поля зрения, Снарт впервые чувствует что-то иное по отношению к другому человеку. Не желание, похоть, голод или что-то ещё — нет, он чувствует себя виноватым.

***

      Они не разговаривают с Сарой ещё два дня, однако, ему кажется, что целую вечность, впрочем они и до этого не особо много разговаривали. Они даже не смотрят друг на друга, как всегда, и это замечает даже Рори, который не особо-то внимательный к отношениям людей.       — Эй, Снарт, поцапался с блондиночкой?       — Всё отлично, — кидает Леонард напарнику. Тот, поняв, что ничего больше этого ему не светит, отстаёт с расспросами.       В тот же вечер он идёт в комнату к Саре, чтобы поговорить (читайте: извиниться — потому что для Снарта чувство вины в новинку). Его мать всегда говорила, что женщине нужно время, чтобы остыть, и он надеялся, что этого времени Лэнс хватило. Он не знал, что ей сказал Рип или кто-либо другой, но, очевидно, они были неправы. И он хотел рассказать ей об этом.       Леонард не постучался и никак не предупредил хозяйку комнаты, распахивая дверь, за что и поплатился. Капитан Холод лежал на спине, а сверху возвышалась Сара. Да уж, эти её обострённые инстинкты убийцы до добра его точно не доведут.       — Я не так себе представлял ночь в твоей комнате, — шутит преступник, подмигивая девушке, нависшей над ним, — однако, то, что ты на мне уже достижение.       Он не так представлял начало их разговора, но оказывается порой обнажить своё реальное лицо перед человеком сложнее, чем кажется на первый взгляд. Он шутит, она отмалчивается. — каждый прочно засел в своей маске.       — Мог бы постучаться, Снарт, — вставая с мужчины, говорит Сара. Леонард встаёт следом за ней, отряхиваясь и собираясь с духом, чтобы сказать правильные слова.       — Считай, что я проверяю твою реакцию, — ухмыляется вор, смотря на реакцию блондинки, — я вообще-то за другим пришёл. — Сара хмурится, очевидно, понимая о чём будет идти речь. Видно, что она не в настроении для разговоров, но Леонарду на это, честно говоря, наплевать, потому что терзаться чувством вины перед кем-то ему надоело.       — Что было, то прошло, — бросает Лэнс, очевидно, ей не хотелось поднимать эту тему, однако, Снарт был настроен решительно.       — Я пришёл… — он запинается, но, глубоко вздохнув, продолжает: — …не для того, чтобы извиниться, потому что я ни перед кем не извиняюсь. — Канарейка закатывает глаза на тираду Снарта и скептично поднимает бровь. — Но в тот раз я говорил не про тебя, — слова давались ему с трудом, но он продолжал: — Тот изумруд, что мы украли, я отдал его отцу, чтобы у нас с сестрой была возможность прожить жизнь лучше. Однако, судьба хочет, чтобы мы отстрадали свою жизнь, а я-то думал, что что-то можно было изменить, — объясняет Леонард, невесело хмыкая.       Всё напряжение спадает с Сары, как будто её освободили от тяжёлой ноши. Плечи расслабляются, руки до этого скрещенные на груди спокойно опускаются. Она внимательно смотрит на вора, пытаясь выяснить: лжёт он или нет, и, видимо, приходит к выводу, что сказанное — правда. Поэтому в следующую минуту Канарейка растягивает губы в дружественной ухмылке.       — Ты попытался. Также, как и я каждый день стараюсь контролировать свою жажду. — Она садится на кровать, и Снарт садится рядом. Он хочет что-то сказать, но Сара его перебивает: — Я хочу сказать, что все на этом корабле так или иначе хорошие, но я — другая. Я каждый день борюсь с собой, чтобы не убить кого-нибудь в пылу драки. Я — профессиональный убийца.       — Так и я не божий одуванчик, — Лэнс толкает его в плечо, — я — преступник.       — Тогда мы отличная команда, Капитан.       — Не то слово, — говорит Снарт, по-настоящему улыбаясь. — У меня в комнате есть бутылка отличного виски. Не хочешь выпить в компании?       — И ты молчал о том, что у тебя алкоголь, Снарт? — Сара улыбается, и глаза у неё светятся. Такая Канарейка Леонарду больше нравится.       — Так надо спрашивать, Лэнс, — они вместе смеются над чем-то о чём уже успели забыть, пока идут в комнату Леонарда. И каждый думает, что всё-таки правильно поступил, согласившись на эту безумную авантюру во главе с Рипом Хантером.