На ладонях расцветает зима

      Бэтмобиль на огромной скорости проносился по заваленным снегом улицам города, поднимая белые вихри. Рыцарь с силой стискивал руль, до упора давя на педаль газа и прокручивая в голове все возможные варианты диалога с Джокером, совсем не обращая внимания на окружающий пейзаж. Рёв мотора заглушал все посторонние звуки, позволяя с головой уйти в себя, отвлекаясь лишь на дорогу, изредка замечая прохожих зевак, уставившихся вслед.       Появление Бэтмена не могло не вызвать недоумения у жителей Готэма, переходящее в шок, а затем в осознание того, что это он — Ночной Мститель, а не очередной самозванец, тщетно пытающийся воскресить Легенду. Раньше появление Бэтмена не было чем-то особенным, оно могло означать лишь то, что где-то опять случилась беда. Сейчас же, спустя два года, когда в городе воцарилось спокойствие, его появление казалось странным и совсем ненужным в столь тихое время. Самого же героя вовсе не волновало, как на его появление отреагируют люди. Сегодня он вернулся не ради их спасения.       Продолжая прокручивать всевозможные варианты встречи с Джокером, Брюс понимал, что дружеского разговора «по душам» явно не будет. Он не знал, чего ожидать от безумца. Вариантов множество: от абсолютного безразличия со стороны пациента до слишком агрессивной и возбуждённой реакции, из-за которой придётся завершить своеобразное «свидание». Брюс сам не понимал, чего хочет от этой встречи. Наверное, просто увидеть, понять, что он живой и никуда не делся. Дотронуться до него, признавшись самому себе в том, что раньше скрывалось в самых отдалённых уголках души, затуманенное ненавистью, что сейчас рвётся на свободу, доказывая: срока давности не существует. Он хотел вспомнить всю бурю эмоций, которую давал Джокер: злость, сменяющуюся беспомощностью, ненавистью к этому ублюдку, устроившему очередную кровавую выходку, унёсшую десятки человеческих жизней, только ради забавы и собственной прихоти. Безумца совершенно не волновали ни жизни невинных людей, ни его подельников, наверное, и своя его мало заботила. У него была одна цель — выманить Бэтмена, вновь исполнив безумный «танец» на лезвии ножа, который повторялся изо дня в день. Но всё же, не все жизни были для него пустым звуком. Джокер имел кучу шансов убить Рыцаря, тем самым закончив эти «догонялки» в свою пользу одним точным выстрелом, но не делал этого, показывая, что ещё осталась жизнь, которую забрать он не может, да и попросту не хочет. Уэйн вспоминал, как вздрагивали руки Джокера, когда тот держал Рыцаря на мушке. Пальцы скользили по спусковому крючку револьвера, создавая впечатление того, что он вот-вот выстрелит. Но, увы и ах, руки предательски дрожали, показывая всю неуверенность Джокера. В такие моменты секунды длились вечность, а ненависть к Джокеру лишь возрастала, ведь жизнь Тёмного Рыцаря находилась в его руках. Однако Бэтмен чувствовал, что контролирует ситуацию далеко не клоун, он лишь создавал иллюзию собственной силы и независимости, дабы не показывать свою слабость перед своим же врагом.       В порядок сознание Брюса привёл сигнал вызова от Альфреда, на который отвечать желания не было, но заставлять волноваться старика тоже нельзя. Остановившись у въезда в Аркхем, Уэйн неохотно ответил, выдерживая молчаливую паузу:       — Сэр? — голос мужчины звучал довольно взволнованно и гораздо ниже, чем обычно.       — Слушаю, Альфред.       — Я хотел поговорить с Вами ещё дома, но такой возможности не выдалось, — резко замолчав, Альфред будто обдумывал, стоит ли продолжать.       Брюс понял, что дворецкий в замешательстве и что инициативу в свои руки стоит взять ему. Громко выдохнув и сжав руль ещё крепче, Уэйн заговорил:       — Я понимаю, что ты беспокоишься за меня...       — Подождите, Сэр, — перебив Брюса, строго сказал дворецкий. Чуть помедлив, Альфред продолжил: — Вы правы, я беспокоюсь за Вас. И желаю только лучшего. Я хочу, чтобы Вы были счастливым — неважно, с кем и где. Я приму любой Ваш выбор, независимо от его абсурдности.       Повисла нагнетающая тишина, которую никто разрывать не хотел. Брюс был тронут пониманием Альфреда. После смерти родителей он стал единственным близким человеком, в какой-то степени заменив тому отца. Его поддержка была важнее всего для Уэйна. Он хотел отблагодарить за тёплые слова в столь трудный для него момент, ведь возвращаться к прошлому всегда тяжело, даже к самому желанному. Но при всём желании Брюс не смог выдавить из себя ни слова.       — Удачи, Сэр, — Альфред со спокойной душой завершил вызов. Теперь он уверен, что Мистер Уэйн не ошибся, и он просто следует за своим счастьем. Странным, никому не понятным, но своим счастьем.       Рыцарь чувствовал себя уверение после диалога с Альфредом. Он решил: будь что будет. Уэйн вновь вдавил педаль газа до пола и со свистом въехал в ворота Аркхема.

***

      На потрёпанной временем железной койке, свернувшись калачиком, лежал Джокер, мысленно проклиная это чёртово место и весь его персонал. Он не показывал, как ему плохо, продолжая издеваться над всеми, кто только попадал в его палату, будь то врачи или санитары, которые разносят еду. Они были самым любимым объектом насмешек Джокера, за что его часто оставляли без еды, но с кучей синяков, гематом и прочих «прелестей». За время пребывания в Аркхеме он будто перестал чувствовать боль, все чувства пропали, даже инстинкт самосохранения оставил безумца, бросая того на произвол собственных эмоций. Каждое избиение Джокера сопровождалось безумным смехом, эхом раздающегося по коридорам лечебницы, пугающий людей. Джокер до сих пор наводил ужас на персонал, даже пациенты сторонились его, что не могло не радовать шута.       За дверью послышались тяжёлые шаги, быстро приближающиеся к палате. Прислушавшись к разговору за дверью, Джокер понял, что санитары пришли не одни. Сейчас ему меньше всего хотелось общаться с врачами, каждый раз отвечая на одни и те же вопросы и каждый раз выслушивая одни и те же речи, которые якобы должны помочь ему.       Санитары что-то бурно обсуждали, отчего создавалось впечатление того, что они забыли о Джокере, чему он был несказанно рад. Но радость продлилась недолго. После минутного затишья послышался поворот ключа и скрип открывающейся двери.       — К тебе посетитель, — окинув презрительным взглядом пациента, сказал один из санитаров.       Затвор замка и звук удаляющихся шагов раздавался в голове Джокера, ни единого звука от прибывшего не было слышно. Догадки о том, что ему притащили очередного врача рушились. На секунду Джокер захотел взглянуть на своего посетителя, но желание спрятаться от окружающего его Ада было сильнее. Свернувшись настолько, насколько это было возможно, клоун продолжал игнорировать присутствие нежданного гостя.       Бэтмен молча стоял у двери, ожидая, когда Джокер всё же заметит его. Он не знал с чего начать, поэтому молчаливое начало вполне его устраивало.       Джокер чувствовал, что его посетитель приближается. Звук его шагов бился о стены, с двойной силой ударяя в голову безумца. Его не устраивало напряжение, которое повисло в воздухе. Также не глядя на своего «собеседника», Джокер сказал:       — Слишком трусливые врачи пошли. Раньше картинки показывали, тесты там всякие, — мужчина широко улыбнулся. — А теперь молчат, как рыбы. Понимаешь? Буль! — Джокер начал тихо смеяться в подушку, медленно переходя к безумному смеху.       Просмеявшись, мужчина сел держась за живот. Наконец открыв глаза, Джокер увидел перед собой Бэтмена. На пару секунд улыбка сменилась недоумением. Внимательно всматриваясь в Рыцаря, Джокер не понимал, правда ли это или подсознание играет с ним злую шутку.       — Бэтс?.. — Подняв одну бровь и вновь широко улыбнувшись, Джокер продолжил: — Представляешь, а я тут с ума схожу, уже ты мерещишься, — наиграно обведя палату руками, Джокер впал в приступ истерического смеха. — Добро пожаловать!       Уэйн молча наблюдал за клоуном, стараясь сохранять невозмутимость, но желание посильнее ударить шута, чтобы тот успокоился, мимолётно проскользнуло в голове.       Пододвинув стул, Брюс сел напротив, пристально вглядываясь в лицо своего собеседника. Не выдержав, Бэтмен ударил безумца по лицу, дабы привести того в чувства.       Джокер потёр место удара и, поморщившись, сказал:       — Значит, не мерещишься, мышонок.       Джокер бегло осматривал Рыцаря, не веря собственным глазам и ощущениям. Ему всё больше казалось, что это сон. Просто дурной сон. И он вот-вот проснётся. Проснётся и увидит свою пустую палату, в которой нет никого, кроме него.       Рыцарь как всегда был немногословен, что чертовски раздражало Джокера. У него было слишком много вопросов, в ответ на которые получать молчание он не хотел.       — Ну что, так и будешь молчать? — терпению Джокера, как и терпению Бэтмена приходил конец. — Что ты тут вообще забыл, мышь побери? — активно жестикулируя руками крикнул Джокер.       — Эй, ты что, совсем там без меня говорить разучился? — безумец щёлкал пальцами перед глазами Рыцаря, на что тот совсем не обращал внимания. Встав с кровати, Джокер начал обходить палату кругами.       — Через два года ты пришёл просто помолчать?       — Нет, — наконец собравшись, ответил Брюс.       Вглядываясь в спину героя, Джокер хищно улыбнулся. Он пытался сохранять невозмутимый вид, но факт того, что он прибывал в шоке, оставался фактом. Безумец был рад столь необычному «гостю», ведь скучал не меньше. Возможно, даже больше.       — Так что, Бэтси, — подойдя ближе, Джокер положил руки на плечи героя. — С чем пожаловал? Или просто пришёл навестить прошлое, от которого так рьяно убегал?       Рыцарь вздрогнул от прикосновений Джокера, но это именно то, чего ему хотелось больше всего.       — Сядь, — командным тоном сказал Брюс.       — Чего? — Джокер непонимающе выгнул бровь.       — Сядь, где сидел.       Послушавшись, Джокер сел напротив героя, ещё шире улыбнувшись.       — Лицом к лицу? Вот так сразу? Бэтс, не торопи события!       — Твои шутки как всегда не вовремя, — тихо заметил Брюс.       Замечание в сторону собственного юмора задело Джокера, и тот, сложив руки на груди, обиженно отвернулся от Рыцаря.       — Если ты пришёл критиковать мои шутки — можешь уходить.       Брюс взял Джокера за руку, заставляя того «сменить гнев на милость».       — Мышь тебя дери...       — Что? — Брюс сам не ожидал от себя такого, но что-то исправлять было уже поздно.       Покачав головой и натянуто улыбнувшись, Джокер продолжил:       — Это ещё раз доказывает, что ни с чем нельзя порвать раз и навсегда, понимаешь, Бэтс? — ещё чуть-чуть и Джокер бы впал в очередной приступ истерического смеха, но серьёзность момента не позволяла. — Всё то, что было тогда, ты забираешь с собой, хочешь этого или нет. — второй рукой Джокер провёл по щеке Рыцаря.       Брюс усмехнулся, совсем не ожидая такого поворота событий.       — Понимаю, поэтому я здесь. — Уэйн не отрывал взгляд от собеседника.       — Долго же ты соображал, мышиная голова, — засмеявшись, сказал Джокер. — Теперь ты от меня никуда не убежишь. — обвив шею руками, промурлыкал клоун.       Брюс чувствовал себя спокойным, защищённым и даже счастливым, как хотел Альфред. Он жалел, что раньше не понял, что ему нужно для счастья. Джокер же радовался тому, что он вообще понял. Нет, он не считал его глупым. Строя из себя героя Готэма, Бэтмен забывал о том, что он сам остаётся человеком с такими же чувствами как и у всех и что эти чувства можно испытывать к совсем неожиданным людям.       И вот, спустя два года, Ночной Мститель, гроза всего преступного мира, наконец открылся в своих чувствах. Открылся тому, кого презирал всей душой, при этом сохраняя в памяти каждую деталь: блеск зелёных глаз, улыбку, каждый характерный жест, даже запах пиджака, насквозь пропахшего порохом и кровью.       Уэйн улыбнулся, одной рукой приобнимая Джокера, а вторую запуская в зелёные волосы.       — Тебе не кажется, что врачи не поймут моих частых приездов в Аркхем? — в голосе Рыцаря проскальзывало расстройство, ведь возможностей видеться с Джокером будет меньше, чем хотелось бы. Он находил что-то забавное в том факте, что пару лет назад лично засадил клоуна в лечебницу, а теперь страдает из-за того, что сделал это. Джокер освободился от объятий Рыцаря, сдерживая смешки.       — Бэтс, ты такой наивный, — шутливо ткнув в кончик носа героя пальцем, клоун залился безумным смехом. Получив в ответ осуждающий взгляд Уэйна, шут вновь повис на шее собеседника, быстро чмокнув того в щёку. — Побега ещё никто не отменял.       Рыцарь лишь смиренно покачал головой, прижимаясь к Джокеру, вдыхая запах, пытаясь запомнить всё до малейшей детали.

***

Ломая кристаллы замёрзших сердец, Ты просишь меня молчать, Ты просишь меня улететь. На наших ладонях расцветает зима, Я таю как снег в твоих волосах.