Взросление

Хачиман       Травля – это самая каверзная проблема в современном обществе. По моей теории слово «травля» было придумано одним испанцем на своём смертном одре после глупого участия в спорте под названием «убеги от быка». Возможно, его последним желанием было создание слова «травля», чтобы весь мир запомнил, как на него «натравили» быка. Продолжу свою теорию. Этот же испанец ответственен за другое слово. Предположим… он выжил и воссоединился со своей женой. У него возникает одно определённое чувство по возвращению домой. Учитывая свой незабываемый (или точнее – болезненный) опыт с рогами, он решает назвать это чувство – «похотливый».[1] Однако мы никогда не узнаем, насколько правдива моя теория. Просто спросите испанца. Это, наверняка, самая обсуждаемая тема в Испании после «Барселоны против Реал Мадрида». В любом случае… Мы немного отвлеклись от темы. Итак… трав-ля(на самом деле это может быть из китайского) – это именно самая каверзная проблема современного общества. Не самая сложная, а самая каверзная. Это потому, что общество крайне быстро меняется. Поэтому и методы издёвок меняются с такой же скоростью. Именно тот факт, что изменение может случиться за такое короткое время, делает издёвки очень каверзной проблемой. Просто представьте. Один индивидуум ходит в старшую школу, изучает основы травли и знает практически всё о них. К тому времени, как этот индивидуум достаточно вырастает, чтобы выйти в свет и начать учить всех справляться с травлей, предоставляя при этом профессиональный совет, общество может в корне измениться таким образом, что совет будет полностью бесполезен, так как он будет основан на наблюдениях за обществом годичной давности. Единственный выход эффективно справиться с травлей – это попросить кого-то из нынешних старшеклассников сделать шаг вперёд и дать ТАЙНЫЙ совет. Ударение на слово «тайный», потому что если кто-то загрузит на Ютуб видео о том, как справиться с травлей, то у общества моментально выработается иммунитет к этому совету, так что совет не будет слишком полезным. Это немного похоже на «Нетфликс энд чил».[2] Это в самом деле работало, пока не стало повсеместным. Я это знаю не из своего опыта, ясен пень. Что может пойти не так, когда старшеклассник даёт тайный совет – это если проситель совета будет думать о нём, как о ком-то высокомерном и о ком-то, пытающимся показать своё превосходство. В то же время учителя, наверное, хуже всего справляются с травлей. Всё что они могут сделать – так это просто потратить 15 минут на показ видео о каком-то выдуманном суициде из-за бесконечных издёвок. Если цель этого – заставить детей уважать жертв издёвок, то всё хорошо. Однако если цель – попытаться прекратить травлю, то им лучше пойти на фиг с такими идеями. В старшей школе люди полностью осознают последствия травли. Нет никакого смысла 70-летним учителям, которые понимают издёвки примерно так же хорошо, как акулы танцуют Гангнам стайл, критикуя при этом Гордона Рамзи[3], путём сравнения его навыков готовки с кулинарными способностями Юи Юигахамы. Таким образом, издёвки есть… и всегда будут… каверзной проблемой. Хотя не знаю, каково это для 11-летней девочки… – Так над твоей младшей сестрой, Кейкой, издеваются… – Проговорила Юкиносита. – Именно так, – ответила Кавасаки. – Я не знаю, как долго это продолжается, но я хочу остановить это, пока всё не стало ещё хуже. – Ты уже говорила с её учителями? – Спросил я. – Да, но они ничем не помогают. – Верно… – Мы принимаем твою просьбу, – сказал Юкиносита. – Мы встретимся с ней завтра, если это возможно, – всё это время на лице у Юкиноситы была улыбка Чеширского Кота. – С...спасибо, – ответила Кавасаки и уткнулась в пол, не зная, что ещё добавить. – Ребята… уже довольно поздно, так что, наверное, нам пора уходить. Не думаете? – Сказала Юигахама. – Э… Ага… – Прошептала Кавасаки. Эти трое вышли из моей комнаты, а я – следом за ними. Все гости попрощались со мной и моей семьёй и разошлись по домам.       И вот… клуб помощников взял новую просьбу.

***

      На следующее утро. Очередной день, когда я не могу всецело отдаться своему хобби… спать весь день. Спасибо за это просьбе Кавасаки. К которой имеет отношение 11-летняя девочка. И тут мой мозг решил сделать небольшой флешбэк. Руми Цуруми. Девочка, над которой издевались из-за своего характера. И тут у меня появилась смутная идея о том, что на самом деле представляет собой общество для 11-летних детей. Они не становятся жертвами интернет-троллей, так как редко имеют доступ к телефону или социальным медиа. Даже если у них есть доступ к подобным средствам связи, их родители полностью контролируют все их действия. Дети не становятся жертвами физических издёвок, так как в их возрасте мало кто готов к серьёзным стычкам, слишком уж они боятся учителей. Даже если кто-то и ударит, то этот кто-то не станет популярным среди детей, потому что склонность к насилию проявляется в более зрелом возрасте, поэтому никто, по сути, не одобряет жестокое отношение примерно до 13-14 лет. А в возрасте 18-19 лет зрелость бьёт в голову и количество насилия падает вниз до прежнего уровня. В любом случае, если случается стычка между двумя непопулярными 11-летними детьми, то это не совсем издёвка. Таким образом, остаётся два типа издёвок: словесная травля и игнор. Что делает наш случай травли 11-летней девочки менее сложным для разбирательства.       Комачи рано утром ушла на лекции. Папаша и мама – на работу. Оставив целый дом в моё распоряжение. *Тук* *Тук* *Тук*       Открыв дверь, я увидел Саки Кавасаки вместе с её сестрой Кейкой. Очень интересно было увидеть, как она превратилась из маленькой любительницы шоколадных угрей[4] в кого-то, кто разочаровался в своей жизни. И не похоже, что её нынешнее состояние подходило ей. – Проходите. Я попрошу Юигахаму и Юкиноситу прийти как можно скорее. – Простите за вторжение, – сказала Кавасаки и посмотрела на свою сестру, ожидая, что она скажет то же самое. Но вместо этого Кейка подняла взгляд прямо на меня и сказала… – Хаачка? – Секундочку… Ты меня помнишь? – Сестричка Саки всё время говорит о тебе, – секундочку… Получается, что «Саачка» превратилась в «сестричку Саки», а «Хаачка» – нет? Не честно… – К...К...Кей… не говори т...такое… – Кавасаки покраснела и поэтому старалась не встретиться со мной глазами.       Я открыл дверь пошире, чтобы они могли пройти и сесть на диван. – Не хотите что-нибудь поесть? – Спросил я, пытаясь быть вежливым и чтобы посмотреть на ответ Кейки. Попросит ли она снова угря… – Нет, спасибо, – ответили они в унисон. – Тогда ладно… Чувствуйте себя, как дома. Я напишу Юигахаме и Юкиносите, чтобы уже приходили.       Я взял телефон и начал писать своим одноклубникам. Или лучше будет сказать «бывшим одноклубникам»…       В это время Кейке продолжала шептать что-то на ухо Кавасаки. Наверное, спрашивала, что она тут делает.       К счастью для меня, Юигахама пришла первой, так как она может мгновенно уничтожить всю эту неловкость. – Приветики! Хикки, Саки и… – Кейка Кавасаки. – Кейка! Приятно познакомиться. Я Юи Юигахама. – Мне тоже приятно познакомиться, – уныло ответила Кейка.       Я оттащил Юигахаму в сторону, чтобы сказать ей пару вещей. – Эй… Не вывешивай тут наружу своё псевдорадостное настроение перед серьёзным разговором. – Л...ладно… – В общем, где Юкиносита? – А… Я не знаю. – Эх… У нас нет в распоряжении всего дня. Мы начнём сейчас, а она присоединится позже. – Х...хорошо. Эм-м… Хикки… Можешь отпустить мой свитер? – А… О… П...прости, я н...не заметил.       Мы вернулись к сёстрам Кавасаки и сели на диван напротив них. – Ладно… Давайте начнём. – О чём это Хаачка говорит? – Кейка… – Начал я. – Что-нибудь беспокоит тебя? Что-нибудь? – С чего ты это спрашиваешь? – Над тобой издеваются в школе, так ведь? – Кто… сказал тебе это?       Я повернулся к Кавасаки, что, скорее всего, и дало ответ Кейке на вопрос. – Не волнуйся, Кейка. Мы здесь, чтобы помочь тебе, – сказала Юигахама. – Но почему? – Мы клуб помощников. Это то, что мы делаем, – ответ Юигахамы заставил меня невольно улыбнуться. «То, что мы делаем»? Больше похоже на то, что я делаю. Юкиносита целую вечность добирается сюда. А единственное, что Юигахама говорит – это «не волнуйся, Кейка… просто верь в себя и тогда однажды сможешь справиться с издёвками.» Это больше похоже на то, что сказал бы Заимокуза, за исключением того, что он заменил бы слово «издёвки» на свой чуни вариант и что он махал бы своими руками, как мельница…       И снова… Кейка посмотрела на свою старшую сестру и начала шептать ей на ухо. – Кей! Не делай так! Перешёптываться перед другими людьми – очень грубо. Больше так не делай, – Кавасаки натянуто улыбалась, пока отчитывала свою сестру. Что-то тут не так… – Всё в порядке. Она, наверное, чувствует себя неловко перед новыми знакомыми, – ответила Юигахама. Просто это... немного странно. – Простите, – Кавасаки поднялась и отошла со своей сестрой, чтобы мы не услышали их диалог. – Хикки… что происходит? – Я на самом деле понятия не имею. В любом случае нам стоит позвонить Юкиносите. – Ага… почему бы и нет. Я думаю – лучше тебе это сделать. – Но у меня вообще-то нет её номе… – А, стоп, у меня есть…       Я взял свой телефон и набрал Юкиноситу. Я не должен сейчас так нервничать… – Ало… – Эм-м… Юкиносита? – Что такое? И давай быстрее – я смотрю фильм. – Фильм? – Ага… А что такое? – Разве мы не собирались выполнить просьбу Кавасаки? – А… Похоже, я не знала, что это будет так рано. В любом случае я не скоро выйду, потому что фильм только начался. – Серьёзно? Ты какой фильм смотришь? Кунг-фу Пан-сан?[5] – Угу. – О, новый? Но разве он не завтра выходит? – Именно поэтому я пересматриваю приквел. – Не-не-не. Приходи к нам сейчас же. Я думал – ты в кино. Не знал, что ты смотришь дома на толстых китайских панд, кушающих пельмени. – Прости, что? «Толстые китайские панды, кушающие пельмени»? Они едят пельмени? Почему ты мне заспойлерил это? – Это не совсем спойлер. К тому же ты уже смотрела фильм. – Знаю… – Ладно, пожалуйста, просто приди уже. – Не-е-е-е-е-е-е-ет. Я сначала посмотрю фильм. – Почему? Почему ты такая помешенная? – Пожалуй, стоит напомнить тебе о твоей противной одержимости на книгах, что в некоторых случаях раздражает нас с Юигахамой. – Но это часть меня. Мне нужно читать больше книг для обучения. – Что насчёт этих бессмысленно разрисованных книг, которые ты читаешь? В них нет никакого полезного лексикона. – Ты о манге? – Не важно. Ты читал то манго, пока ждал нас в машине рядом с центром прослушивания. Как оно называется? Ванпансан? – Ванпанчмен. Она не слышала о «Ванпанчмене»?! По крайней мере она должна была слышать о «8мен против Ванпанчмена: На заре одиночества». «Скажи… у тебя есть волосы на голове? Они вырастут.» [6] – Каким образом тебя это вообще раздражало? – Меня, Юкино Юкиноситу, раздражает тот факт, что мой шофёр читает детские комиксы, – детские? – Тогда почему бы тебе не взять себе обратно того водителя-убийцу собак? – Тогда почему бы тебе не пересмотреть одно определённое видео в сотовом телефоне Юигахамы?       Отчаянные времена требуют отчаянных мер. После беспощадной атаки Юкиноситы, у меня оставался только один способ успокоить её. Успокоить её… УСПОКОИТЬ её… УСПОКОИТЬ… КОИТЬ… КО… – КОТЯРА! КАМАКУРА! ТЫ – ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЗВЕРЬ! ИДИ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ! – Мяу… – Звук издал никто иной, как легенда Хикигаев. Сам Камакура. Ему, наверное, оставалось где-то пару месяцев или, может быть, год. Мне остаётся только гадать, как на это отреагирует Комачи. Но в любом случае у него было одно важное задание.       Я поднёс телефон к его рту, включил громкую связь, остальное оставалось за ним. – Мя-а-а-а-а-а-у, – начал Камакура. В это время я схватил ближайший телефон. Им оказался телефон моего папаши, которым он едва пользовался, так что я был спокоен на этот счёт. Но, честно говоря, мне было не до этого. Я… записывал… это. – Мя-а-а-у-у, – ответила Юкиносита. Записываю… каждую… секундочку… – Мя-а-а-а-у-у мя-а-а-а-а-а-у мва-а-а-а-у-у-у, – Камакура по какой-то причине звучал серьёзно. Как будто у них только что завязался настоящий разговор. Настолько настоящий, что мне показалось хорошей идея перевести его – Мяу. Мяу! Мя-а-а-у-у! /Камакура, дорогой. Ты ошибаешься! Я не поступила бы так с тобой!/ – МЯУ! МЯ-А-А-А-У-У-У? МЯУ? МЯ-А-А-У. /Чушь кошачья! Ты пыталась заполучить кошачью акулу, так ведь? Думала, я не узнаю? Твоё «мяу» больше не звучит, как раньше./ – Мя-а-а-у? /О чём ты?/ – Мр… Мяу… мя-а-а-у. Мя-а-а-а-у-у? /Ха...я о том, что… твоё «мяу» больше не звучит, как раньше. Тебе больше хочется сказать «ша-а», так ведь?/ – Мяу! Мя-а-у! Мр… Мяу-у. Мяу. Мя-а-а-у. Мяу-у… /Нет! Ты неправильно понял! Пожалуйста… я сделаю всё, что угодно для тебя. Мы несколько лет не разговаривали. И я думала, что мы больше никогда не встретимся. Пожалуйста, не говори мне.../ – Мяу-у. Мр… мя-а-а-у. /Прости, детка. Но… между нами всё кончено./ – Мяу… мя-а-а-у-у-у! /Пожалуйста… дай мне ещё один шанс!/ – Мяу-у… мр… мяу. /Что мне ещё сказать… я… нашёл другую./ – МЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-У! /НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!/       Я остановил запись и взял свой телефон, чтобы продолжить разговор с Юкиноситой. – Эй, Юкиносита. Ты тут? – Мяу-мяу!.. Мя-а-а-у-у-у?! Мяу-у.../Ради всего святого, ты кусок кошачьего!.. Это ты разорвал меня с моим дорогим Камакурой?! Ты заплатишь за свои грехи.../ – Эм-м… Юкиносита? – Ха? Стоп, ты ведь ничего не слышал, верно? – Нет… ни слова. В общем… ты сможешь поговорить с Камакурой сколько угодно, если приедешь. В течение 20 минут. – В таком случае, – вздохнула она и продолжила. – передай Кавасаки телефон на секунду, пожалуйста, – «пожалуйста»? Она сказала «пожалуйста»? Камакура… что ты с ней сделал? – Эм-м… Ладно, сейчас, – зачем ей нужно поговорить именно с Кавасаки и именно перед приходом?       Я повернулся к гостям. Юигахама с трепетом смотрела на меня, как будто я только что потратил 30 минут её жизни. – Хикки… почему ты так долго говорил? Прошло 30 минут с того, как ты позвонил Юкинон, – блинский блин… – Кавасаки. Она хочет говорить с тобой. – Со мной? – Спросила Кавасаки. – Кого ещё тут зовут «Кавасаки»? – Юигахама и Кавасаки повернулись к маленькой девочке, которая так же присутствовала на месте событий. – А-а… В...виноват. Я имел в виду Саки Кавасаки, – я только что стал глупым, как Юигахама?       Кавасаки нерешительно встала и подошла ко мне. Её лицо порозовело, пока она тянулась к телефону. Первое, что она сделала после этого – выключила громкую связь. – П...привет… – Она внимательно слушала Юкиноситу, которую, вполне очевидно, я не слышал. – Нет… я так не думаю, – продолжила она. – Ага. Так будет неплохо. Но… откуда ты узнала? – Неведение почему-то действовала мне на нервы. – Да… я знаю, что сделаю, – «что сделаю»? Сделает с чем?       Кавасаки повесила трубку и вернула мне телефон. Она вернулась к своему месту на диване, а я продолжил. – Итак… Кейка Кавасаки, – начал я. Я взял ручку и бумагу, чтобы записывать план решения её проблемы. – Сколько примерно детей в открытую издеваются над тобой? – Мне кажется… может быть, шесть или семь, – ответила Кейка. Это странно… потому что тот, над кем издеваются, так не отвечает. Однако я должен помнить, что общество быстро меняется. – Ладно… С кем из них ты раньше всего познакомилась? И когда это было? – Эм-м… Есть одна девочка, которую я встретила два года назад. Она одна из тех, кто издевается надо мной, – опять же… это ненормальная реакция. Если кто-то знаком с вами два года, то скорее всего у них уже сложилось мнение о вас. Очень навряд ли, что травля начнётся после двух лет знакомства. В таком случае получается, что травля продолжалась в течение двух этих лет? Но тогда… Кавасаки сказала, что она хочет «остановить это, пока всё не стало ещё хуже». Значит ничего серьёзного ещё не случилось. Ничего серьёзного за два года? Тогда есть ли вообще смысл волноваться? Стоило ли ради этой проблемы собирать здесь трёх взрослых людей? Или скорее двух взрослых людей, пока третий смотрит мультики. Но опять же… общество меняется. – Итак… какой твой любимый предмет? – Актё… в смысле, история, – актёрское мастерство, ха? – В общем… вернёмся к нашей проблеме… Над тобой издеваются только девочки? – Да. – Эм-м… – Начала Юигахама. – Кейка, дело в том, что… что бы ты не делала… что угодно… не сдавайся. Ты можешь не устоять перед искушением пожертвовать своей личностью и всем, что её определяет, чтобы понравиться всем. Однако никогда не поддавайся ему. Ты потеряешь себя. Конечно, ты можешь изменить некоторые свои черты, которые тебе не нравятся, но никогда… не меняй свою личность. Потому что всё, что произойдёт в таком случае – так это то, что ты застрянешь в этом жестоком мире ожиданий, лживых лиц и всего остального… не настоящего. Над тобой издеваются только девочки. Тогда попробуй показать, кто есть настоящая женщина в школе. Покажи всем их жестокость. И нет… не рассказав об этом учителям. А ПОКАЗАВ её… обществу. В этом тебе, наверное, сможет помочь… Хикки… – Отлично сказано, Юигахама! Отлично сделано! И снова… мой внутренний Хикки пустил скупую слезу. Но в чём заключается моя помощь? Если не в чем помогать. *Тук* *Тук* *Тук*       Я встал и пошёл к двери. Как настоящий человек, имеющий в своём арсенале руки, я воспользовался ими, чтобы открыть дверь, и встретил гостя… – Добро пожаловать… о… ты рано… – В дверях стояла Юкиносита, но… с ней был ещё кое-кто. – Госпожа Хирацука, что вы тут делаете? – Хикигая… давно не виделись, очень давно, так ведь?       Они зашли внутрь и поприветствовали остальных. Пока Хирацука разговаривала с Кавасаки о её сестре, я незаметно подошёл к Юкиносите. – Эй… Юкиносита… зачем она здесь? Думаешь, она сможет помочь нам? – Конечно, сможет… – Но как? По моей теории от госпожи Хирацуки не будет большой пользы в данной ситуации. В конце концов она всего лишь очередной 70… то есть, 37-летний учитель, которая наверняка мало что знает о том, как справляться с травле, – но тогда… кто вообще тут знает, что из себя представляет общество для 11-летних детей. – Просто смотри… – Как бы я в это не верил, но Хирацука ничего не могла сделать в этой ситуации. Только в случае… ЕСЛИ над ней издеваются. Пока Хирацука разговаривала с ними, Кейка не подавала никаких признаков раздражения. Она не подавала никаких знаков, что она не хочет, чтобы учитель тратил на неё своё время, пытаясь найти решение проблемы. Возможно ли такое изменение в обществе? Расслабленно относиться к травле, и в то же время просить других помочь с этим? Если бы на её месте был ребёнок из моего детства, он бы сразу же заклеймил всё, что она сказала хренью, и дело с концом. Она уже показала, что её это так сильно не волнует. Если эта проблема за границей моего понимания, то, наверное, лучше передать её Хирацуке. Если эта проблема в границе моего понимания, то, опять же, лучше передать её Хирацуке, потому что иначе моё время потратится на проблему, в которой жертва ничего не воспринимает всерьёз. – Я понял, – прошептал я. – А? – Юкиносита выглядела удивлённой, но, честно говоря, это я должен удивляться. – Но откуда ты узнал это? – Узнал что? – Что то, что мы должны решать – не проблема девочки. – О чём это ты? – Стоп… зачем тогда ты притащила госпожу Хирацуку? – А.. В смысле… Ага… Из нашего с Кавасаки разговора я поняла, что от вас двоих не будет большой пользы. – Что? Серьёзно? О чём вы двое вообще говорили? – Не твоё дело… – Что за хрень тут происходит?! Ничего не понимаю! – В таком случае скажи, как ты это выяснила? – Из разговора с Кавасаки, конечно же. – Я имею в виду, откуда ты узнала, что от нас не было пользы? – Разве это не ещё один способ спросить, о чём был наш разговор? – Тогда скажи мне, о чём он был. – Нет. – ЮКИНО-О-О-О-О-ОН! – Вскрикнула Юигахама и повесилась на Юкиноситу. – П...привет… Юигахама… слишком близко… – В любом случае… – Юигахама сняла с Юкиноситы свои руки и прошептала. – Я немного запуталась. Я понятия не имею, что происходит. Я чувствовала себя настолько потерянной и невовлечённой, что просто попыталась сказать случайные вещи, которые я даже не понимаю, – Я БЕРУ СВОЮ СЛЕЗУ НАЗАД! – Всё в порядке. Я позвала госпожу Хирацуку, чтобы разобраться с этим. У нас нет времени на это. Вам двоим нужно собираться. – Собираться? – Спросила Юигахама. – Собираться: действие по сбору или формированию группы определённых вещей или предметов. – Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ! Я просто спрашиваю для чего собираться? – А, разве я вам не сказала? Мы уезжаем через два дня… – Уезжаем куда? – В дорожное путешествие, конечно же. – ЭЙ! – Возразил я. – Через два дня? Я не могу сложить за два дня даже свою зубную щётку, а ты ждёшь, что я соберусь на всю оставшуюся жизнь за это же время? – Какие-то проблемы? – Конечно, у меня есть проблемы с этим! – Ну… что можно тут сказать… я уже забронировала всё на первую ночь. А играть с моей бронью всё равно, что играть со смертью. – Но почему ты так рано это сделала? – Учитывая, что моя встреча уже назначена, я не могу позволить путешествию начаться слишком поздно. – Но всё равно… – Но всё равно что? – Отмени все брони. – Слишком поздно. – Тогда забудь об этом. Я не еду с вами. Лучше я проведу это время с семьёй и отправлюсь в Токио, когда буду готов ментально и эмоционально. – Раз уж речь зашла об этом, то, пожалуй, стоит тебе сказать, что вчера я попросила разрешение от твоих родителей и сестры. Они согласились с моим предложением. – В таком случае… Тогда я оставляю выбор Юигахаме. Если она думает, что ей хватит двух дней, то я поеду. В противном случае не поеду. – Юигахама? – Юкиносита переключила своё внимание на пустышку. – КОНЕЧНО! КОНЕЧНО! Двух дней более чем достаточно! – Я должен был об этом догадаться… – Ладно… – Ответил я. – Простите, но о чём вы трое разговариваете? – Перебила меня Хирацука. Юигахама начала объяснять ей все наши будущие планы. – ...И вот, мы уезжаем через два дня, – закончила Юигахама. Кавасаки заметно удивилась после последнего предложения, хотя оставалась спокойной во время всего остального рассказа. – Оставим это. Вернёмся к более насущным вещам: к проблеме с младшей сестрой Кавасаки, – начала Юкиносита. – Я уверена, что… с тем количеством времени, которое у нас есть, нам будет трудно справится с этой просьбой, одновременно приготавливаясь к отъезду. К тому же, похоже, что у нас есть трудности с решением проблемы. Следовательно, я хочу, чтобы госпожа Хирацука взялась за просьбу. Спасибо вам большое. – Минуточку! Я учитель. Не думаю, что я смогу… – Госпожа Хирацука, мне нужно поговорить с вами. Наедине. Вместе с Кавасаки и её младшей сестрой, – Юкиносита сделала паузу на середине предложения. Хирацука и обе Кавасаки вышли из дома вместе с Юкиноситой, а мы с Юигахамой остались. – Хикки… Я ничего не понимаю. – Поверь мне, если у меня появится хоть какая-то идея – я тебе обязательно скажу.       Достаточно скоро Кавасаки и Юкиносита вернулись. В это же время Хирацуки и Кейки нигде не было. Почти сразу же Кавасаки заговорила. – Эм-м… госпожа Хирацука хочет поговорить с Кей наедине, так что мы оставили их двоих. – А… тогда ладно, – ответил я. – Эм-м… на самом деле у меня к вам есть ещё одна просьба. – Что это? – Спросила Юигахама. – Дело в том, что… мой брат совсем скоро получит права. Он очень хорошо учится и всё такое. Так что в качестве подарка, мы с моими родителями купим ему машину. Похоже, вы хорошо в них разбираетесь. Может быть, вы можете тоже поехать и, может быть, посоветовать что-нибудь. Эм-м… это не займёт много времени… обещаю. Вы можете вернуться и начать собираться сразу после. – Я не против, – согласился я на своё удивление слишком быстро. Я сделал это, в первую очередь потому что хотел провести время с той, которую считал для себя особенной. «Особенная» не в романтическом смысле, а особенная как… кто-то уникальная, единственная в своём роде. Кто-то, кому я не смогу найти замену в Токио. Кто-то, кто был… хорошим другом. И одним из тех немногих, кто остались в моей жизни и всегда будут в ней. – Ха? Ты… согласился… – Кавасаки выглядела шокированной после моего мгновенного положительного ответа. – Ага, почему бы и нет? Это не так уж и сложная работа пойти порекомендовать машины, так ведь? – Позволь тебя перебить… – Заговорила Юкиносита. – Я уверена, что нам с Юигахамой там делать нечего. К тому же нам нужно собираться. Следовательно, мы оставляем эту просьбу на тебя одного, Хикигая. – Ха? Что сложного в том, чтобы пойти вместе? – Ты не слышал, что я сказала? Нам нужно собираться. – Я согласна с Юкинон, – сказала Юигахама. – Мы мало что можем сказать или сделать в этой ситуации. – А… тогда ладно… – Я не стал больше спорить. Они были правы… Если Юигахама будет когда-нибудь изучать машину, то тогда будет просто называть руль «круглой штукой, которую держит водитель», крутящий момент «крутой кометой», коробку передач «коробкой, которую нигде не видно», лошадиную силу «количество лошадей, нужных для того, чтобы остановить машину», а рекуперацию кинетической энергии «что-за-фигню-ты-только-что-сказал?». В конце концов она может только посоветовать маленькую миленькую розовую машину, на которой повсюду были бы белые точки. В тоже время всё, что посоветовала бы Юкиносита – нарисовать везде Пан-сана. Именно так, Камакура… она снова тебе изменяет… – В таком случае мы уходим, – сказала Юкиносита, и они с Юигахамой, после прощаний, ушли. Таким образом, я остался наедине с Кавасаки. – Приступим? – Сказал я и посмотрел на Кавасаки, которая, смущаясь, смотрела под ноги. – Приступим к чему? – Поедем в автосалон. – А… ага… чем раньше, тем лучше, – и вот, мы вдвоём отправились, после того, как я оставил записку родителям и Комачи, куда я ушёл… просто на случай, если они вернутся до меня.       После, признаюсь, скучной прогулки по автосалону, я решил проводить Кавасаки до дома. Это, наверное, была наша последняя нормальная встреча. Это было странно, потому что мы не были самыми близкими в мире друзьями. Но всё равно… мы были тем, кем были. Как бы я не называл эти отношения, как она не называла, они были ещё одной ценностью, которую мне придётся оставить позади. Я должен уважить их. Я должен убедится, что ни о чём не пожалею после переезда. Я должен поговорить с ней. Однако это не я заговорил первым… – Хикигая… ты рад своему переезду в Токио? – Ну… я бы сказал, что да. Моё будущее определённо лежит в том направлении. – Рада это слышать. – Это… Кавасаки... что насчёт тебя? Какие у тебя планы на будущее? – Ну… На сегодняшний день я думаю о карьере модельера. – Ого… ну, удачи тебе. – Спасибо.       «Спасибо» означает, что разговор закончен. А это, в свою очередь, означает неловкое молчание. Однако я не позволил этому случиться. – Итак… ты думаешь, что издёвки над Кейкой серьёзные? – Ну… пока что нет. И надеюсь, никогда не будут. – А… ага… надеемся, – дела шли не слишком хорошо. Я не хотел, оглядываясь назад на наш последний разговор, вспоминать его неловким и скучным. Единственное, как я мог начать длинный разговор в данном случае – это говорить о чём-то личном. Я собрал всю волю в кулак и начал. – Эм-м… ну… ты сейчас встречаешься с кем-нибудь? – ХА??? – Кавасаки остановилась. Её щёки покраснели. – Э-э-э-м-м-м-м… П...п...п...понятия не им...м...мею, почему ты эт...т...т...то сп...п...прашиваешь. – Я не в том смысле. Я спрашиваю тебя, как друга. Знаешь… как друзья спрашивают друг у друга о таких вещах… – КХА-А-А-А-А! Почему это звучит так странно?! – Ну… эм-м… нет… я ни с кем не встречаюсь. А ты? – Я? ХА! Если бы… – Кто знает… – Вообще-то я знаю… и ответ – НЕТ… – Ну… предположим… у тебя есть хороший друг. И прямо перед тем, как ты покинешь её навсегда, она признаётся тебе? Что бы ты сделал? – В таком случае… Дай подумать… Крайне маловероятно, что её чувства ко мне были бы настоящими. Я один из самых гадких людей на планете. К тому же «прямо перед тем, как я покину её навсегда» – это одна из тех ситуаций, которые заставляют многих воспринять свои малозначительные симпатии за романтические чувства. Такое может быть правдой только в выдуманной романтической комедии. Однако если так и будет… тогда… может быть…       Кавасаки слегка улыбнулась и начала. – Так и знала, что ты это скажешь, – ветер ударил мне в лицо, прямо когда я понял, что мы дошли до дома Кавасаки. Это наверняка была ПОСЛЕДНЯЯ нашей встречей. Я уверен – она тоже знала об этом. Какие должны быть мои последние слова? – Эм-м… ну… я очень рада, что познакомилась с тобой. И… знаю, это звучит странно, но… я очень… буду скучать по тебе, – ЭТО ЗВУЧИТ ТАК СТРА-А-А-А-АННО! – В общем… я… очень рад, что встретил тебя. То есть… кто знает… это не так уж и невозможно, что мы никогда больше не встретимся, – ТА-А-А-А-А-АК СТРА-А-А-А-АННО! Мне было очень сложно формулировать предложения без дурацких неловких пауз. – Хикигая? – Ха? – Знаешь… для друзей не очень странно обн-н-ниматься, так ведь? – ХА? – Д...думаю… нет… Она сделала пару шагов в мою сторону, а я, колеблясь, отступил, а затем шагнул вперёд. И до того, как я осознал это, я уже делал то, что называется «объятиями». Это были не те вечные обнимашки, которые делают парочки. Напротив, они длились примерно от пяти до десяти секунд. И тут я услышал шёпот Кавасаки… – Я… тоже рада, – вскоре мы отпустили друг друга, что позволило ей дойти до двери своего дома. Прямо перед тем, как открыть её, я задал последний вопрос. – Кавасаки… знаешь, та ситуация, о которой ты говорила мне… предположим… если бы ты была девушкой, которая призналась парню, и он ответил так, как я сказал. Что бы ты сделала? – Ждала бы этого «может быть», – и вот, она зашла в дом, оставив меня стоять на серой улице, в полном непонимании того, во что превратится моя дальнейшая жизнь. Вопрос Кавасаки оставил меня с вопросом к самому себе. Возможно ли на самом деле, что у кого-то есть ко мне чувства? Если так и есть… тогда может ли это быть…. А-А-А-А-А-Х! МНЕ НУЖНО ПЕРЕСТАТЬ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ! Именно из-за этого я так сильно страдал в средней школе. ТОЛЬКО НЕ СНОВА! Я развернулся… и пошёл домой. А два заветных слова, не прекращая, крутились в моей голове. Чёрные кружевные… Саки – Сестричка Саки, на что ты смотришь? – Спросил самый младший член семьи, мой младший брат, Кейчи Кавасаки. Он смотрел на меня, пялящуюся через окно на того парня в последний раз.       Я знала, что он уезжает в Токио. Но я думала, что ему потребуется несколько недель, чтобы собраться. Я никак не ожидала, что он так быстро уедет. Я не была готова к его такому быстрому отъезду. Вчера… я стояла за дверью, подслушивая их с Юкиноситой и Юигахамой разговор о дорожном путешествии. А значит… я должна была рассказать ему всё. Всё, что я всегда к нему чувствовала. Всё, что я всегда хотела сказать ему. Конечно, скорее всего мы не потеряем контакты друг друга. Однако буквы никогда не смогут заменить слова. Голос через телефонную трубку никогда не сможет заменить голос в реальной жизни. Чувства в онлайн видео никогда не смогут заменить чувства в реальной жизни.       Понимая, что я не смогу провести достаточно много времени с ним, я сделала ход конём и придумала фальшивую просьбу. Я знала, что Кей хорошая актриса, поэтому воспользовалась её способностями в этой ситуации. Однако та улыбка Юкиноситы всё сказала. Она с самого начала знала, что это ложь. Над Кей не издеваются. Но это была первое, что пришло мне в голову, как встретится с ним снова.       Когда в тот день я вернулась домой, я умоляла Кей выручить меня, так как было бы очень странно, если бы я изменила свою просьбу. Она нехотя согласилась, поэтому мы снова направились к его дому прямо на следующий день. Кей много раз показывала различные признаки своего замешательства, поэтому она, наверняка, хотела поговорить со мной наедине. Я отошла с ней и ещё раз объяснила всё, что ей нужно было сделать. Совсем скоро они начали обсуждать её проблемы. Мне было искренне жаль свою сестру, но в тоже время я сожалела о своём ужасном плане. Ничего бы не сработало с Кей и Юигахамой. Однако как только я узнала, что Юкиносита не планировала приходить, я начала подозревать, что она пыталась что-то придумать. Когда Хикигая передал мне телефон, я знала, о чём она собиралась говорить. Поэтому первое, что сделала – выключила громкую связь. Насчёт самого разговора, он был примерно таким… – П...привет… – Кавасаки, судя по твоему голосу, я могу предположить, что дела идут не очень хорошо. Но опять же, я не буду заставлять тебя всё объяснять, потому что тебя все смогут услышать. В любом случае, ты сможешь справится сама? – Не… не думаю. – В таком случае я скоро буду. Я приведу с собой кое-кого, кто, как я думаю, сможет помочь тебе. – Ага. Это будет неплохо. Но… откуда ты всё это знаешь? – Я знаю, потому что пытаюсь понять людей. Это то, в чём я хороша. Оставим это. Всё, что я сделаю – уведу оттуда твою сестру. Я не знаю, романтические у тебя чувства к Хикигае или нет, но поскольку он для тебя особенный, тебе стоит поговорить с ним. Скажи ему всё, что хочешь сказать ему. Ты знаешь, что тебе надо сделать? – Ага… я знаю, что я сделаю.       Как только Юкиносита пришла, она сделала ровно то, что сказала. Она вытащила меня, Хирацуку и Кей наружу, где всё объяснила и попросила отвести мою сестру домой и ждать Юкиноситу в кафе. Однако я была шокирована её словами, что они уезжают через два дня. Сначала я заставила себя поверить, что эта ложь была частью плана, но, напротив, это было правдой. Пока мы временно были снаружи, она сказала нам о том, что ей нужно было уехать в скором времени, чтобы попасть на встречу. Из-за этого всё определённо стало намного серьёзней. И вот… мне пришлось тотчас же зайти в дом и приступить к исполнению своего плана.       Я сказала им, что хочу пойти посмотреть машины, поэтому Юигахама сразу отпадала, так как она явно в этом не разбиралась. Вместе с ещё и убеждением Юкиноситы, я смогла пойти с Хикигаей в автосалон. Мы посмотрели много машин, и это практически всё, что произошло там. Ему, возможно, было скучно, но в конце концов, когда ему вообще бывает весело?       Так или иначе, как только мы пошли назад, я знала, мне нужно заговорить. Но не знаю, почему – я просто не могла выдавить из себя хоть слово. Потому что я сама не знала, что хочу сказать. Я не знала, чего я хотела. Хотела ли я открыть ему свои чувства? Хотела ли я, чтобы он не поехал в Токио? Хотела ли я, чтобы он взял меня с собой? Что я хотела?       После того, как мы добрались до дома, я поняла, что всё, что у меня было внутри – это страх. Страх, что он упадёт с образного обрыва. С ним всё будет в порядке? Люди будут относится к нему без уважения? У него будут новые друзья? Люди примут его? Он опять пожертвует собой? Он станет успешным? Все подобные вопросы показывают мой страх за его будущее. Я хочу, чтобы он был в порядке. Я хочу, чтобы его уважали. Я хочу, чтобы у него были друзья. Я хочу, чтобы его приняли. Я хочу, чтобы он знал себе цену и никогда больше не жертвовал собой. Я хочу, чтобы он стал успешным. Но больше всего… я хочу, чтобы он был счастлив. Я не хочу, чтобы он упал с того обрыва. Но если он сделает это, то нет пути назад. Стой же… эта… пропасть глубока.[7]       До того, как я поняла это, я продолжала сомневаться и думала, что у меня были к нему романтические чувства. Единственный способ ответить на все сомнения – задать ему определённый вопрос. Его ответ развеял их. Моё волнение было настоящим. Моё восхищение было настоящим. Моё уважение было настоящим. Однако моя любовь… нет. Получив этот ответ, я зашла в дом со сладкой улыбкой на лице. Я сказала «прощай» человеку, которые изменил мою жизнь, даже не узнав об этом.       Я смотрела на него через окно. Он немного постоял перед тем, как уйти по этой серой улице, неся на себе весь груз холодного ветра. А я просто… смотрела на него. – СЕСТРИЧКА САКИ! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ МНЕ?! – Вскрикнул Кейчи, который довольно долго ждал ответа. «На что я смотрю», ха? Как лучше всего описать его? – Знаешь, ты читаешь все эти супергеройские комиксы и смотришь фильмы. Там есть Железный Человек, Бэтмен, Супермен, Аквамен, Человек-паук, Ванпанчмен и много-много других. Над всеми «человеками»… есть... Кейчи… только Хачиман Хикигая.