Томас Кромвель: секс-символ Реформации. Часть 2 "Меж двух огней"

На то, что радоваться пока рано, лорд-канцлеру в скором времени указали два вопиющих симптома: во-первых, не по-хорошему заинтересованный долгий взгляд короля, остановленный на нем, а во-вторых, недовольство леди Анны. - Король изгнал Калпеппера из своей постели, но меня продолжает игнорировать по-прежнему! В чем дело? – наступала она. - Терпение, леди Анна, - с мукой в сердце отвечал Кромвель, вынужденный молчать о том, что ее проблема не только не решена, но и усугубилась. Причем, виновник этого – ее покорный слуга. - Томас, сделайте что-нибудь! Я в беде! – молила Анна. «Я тоже», - мысленно ответил он. - Помогите мне! Повторяю – я не останусь у вас в долгу! Если найдете решение и оно все исправит – просите у меня все, что угодно! - Правда? – оживился Кромвель, чьи глаза загорелись надеждой. - Обещаю! – торжественно поклялась она. Король Генрих летел в канцелярию на крыльях любви. После избавления от засранца-любовника сердце и тело короля безудержно застремились к его давней пассии – лорд-канцлеру. Найдя его за работой, Генрих просиял. - Как дела, Томас? – нежно поинтересовался он, подойдя сзади и нависая над ним. - Хорошо, Ваше Величество, - ровно ответил Кромвель, мысленно моля Бога о том, чтобы он обрушил сейчас потолок. - Я доволен тобой, - промурлыкал Генрих, прижимаясь грудью к его спине и утыкаясь носом в кудри на затылке. Кромвель в ужасе зажмурился. Бах! Дверь размахнулась, и в канцелярию пулей влетел посыльный. - Милорд, донесение!.. Ой, Ваше Величество… - Сюда, Джон! – скомандовал Кромвель. – Останься, мы вместе рассмотрим его. Гневно фыркнув, Генрих выпрямился и покинул канцелярию. Кромвель утер со лба испарину. Этот поступок дорого ему обошелся. На следующий день король потребовал его к себе. Вознося Богу горячие молитвы, Кромвель спрашивал себя – куда бы сейчас он предпочел отправиться: на эшафот или в объятия короля? Ответ был для него очевиден. И потому, не чуя под собой ног, он обливался холодным потом под своей канцлерской мантией. - Здравствуй, Томас, - не сулящим ничего хорошего тоном поприветствовал его король. - Ваше Величество, - поклонился он, ощущая волну накатывающей дурноты. - Я безмерно огорчен тем, что мой советник, как мне кажется, невнимателен к желаниям своего государя, - с расстановкой произнес король, держа его под прицелом нездорово горящих глаз - Я, безусловно, весь внимание, Ваше Величество, - вновь поклонился Кромвель, чье сердце в этот момент стремительно проваливалось в пустоту. - Внимание? – с упором повторил Генрих, приближаясь к нему. – Внимание?! Ухватив лорд-канцлера за ворот, он грубо припечатал его спиной к стене и прошипел, приблизив свое лицо к его побледневшей физиономии: - В таком случае, почему же ты упорно не замечаешь знаков МОЕГО внимания? Почему день за днем ты продолжаешь мучить меня? Кромвель молчал, как громом пораженный. - Я скажу напрямую! – горячо прошептал король в опасной близости от губ лорд-канцлера. – Я ищу твоей взаимности! Пойди мне на встречу и облегчи мои муки. За мгновение до того, как губы короля успели прижаться к его губам, Кромвель глубоко вздохнул, расслабил все мышцы и сполз по стене на пол, изображая обморок. - Какой нежный, - обескуражено пробормотал король, похлопывая его по щекам. – Любовь государя – воистину великий дар, коль подданные от счастья лишаются чувств.