Томас Кромвель: секс-символ Реформации. Часть 2 "Меж двух огней"

Раскинувшись на ложе, в чем мать родила, король Генрих плотоядно наблюдал за раздевающимся любовником. «Как он все-таки хорош, негодяй! Какие у него плечи, какой изящный торс, - смаковал он. – А какой у него…» - Ваше Величество, я в Вашем распоряжении, - томно протянул Калпеппер, вышагивая из панталон. - Поди сюда, - приказал король, усаживаясь на край постели. Он положил ладони на круглые ягодицы Калпеппера и начал целовать его в ключицы, грудь, живот… - Урррл! – протяжно донеслось оттуда. - Что это? – отпрянул Генрих. - Я… мне… - замямлил Калпеппер, густо краснея. – Мне нужно в уборную… - Боже! Подходящий момент! – сокрушенно воскликнул король. – Ступай. Калпеппер резво скрылся за дверцей, откуда тотчас раздалась канонада звуков, существенно остудивших любовный пыл короля. Поморщившись, он закрыл уши руками. Через минуту Калпеппер вернулся к ложу страсти, болтая вялым достоинством. - Разогрей-ка меня, - велел король. Паж послушно опустился на колени и открыл рот. Генриха отпустило, он откинул голову и глубоко задышал, готовясь отбыть в свой маленький рай. - Ммм! – вернуло его на землю болезненное мычание. Он открыл глаза и свирепо уставился на прекратившего работу Калпеппера. - Что такое? - Я… боюсь, что мне снова надо в уборную, государь… - Что?! – рявкнул Генрих. – Ты издеваешься?! - Нет, но… - чуть не плача, мялся на месте паж. - Убирайся! И можешь там и оставаться. На третий день после того, как Калпеппер провел пол-ночи в сортире, снедаемый похотью король не выдержал голодного пайка и призвал пажа к себе. - Ну же, Том, будь сегодня хорошим мальчиком, - жарко шептал он, устанавливая любовника на четыре точки. Калпеппер выгнулся, как кошка, задрав свой аппетитный зад. - Ммм, какой персик! – застонал Генрих, прилаживаясь. В тот же момент чудовищный звук, исторгнутый мишенью, куда Генрих нацелил свою стрелу, ударил ему в уши, а амбрэ, сопроводившее этот эффект – в нос. - Ах ты, мерзавец! – гаркнул Генрих, огрев Калпеппера по заду. Паж откатился на другой конец постели и горестно заскулил. - Я тебя убью! – прорычал король, пытаясь достать его кулаком. - Пощадите!.. – заметался Калпеппер. – Простите! - Молчать! На колени! Калпеппер рухнул ниц и зарыдал, держась за бурно рычащий живот: - Я не виноват! Это, наверно, козни Кромвеля! Это он виноват! Он ревнует… - Кромвель?! – взревел Генрих, багровея. – Все вокруг во всем винят Кромвеля! Он виноват в том, что идет дождь, или, наоборот, не идет! Он виноват в том, что Екатерина не дает мне развода! И в том, что у моего любовника всякий раз при виде меня открывается понос!.. Я не знаю, что отдал бы за то, чтобы Кромвель ревновал меня!.. Король поперхнулся гневной слюной и хрипло гавкнул: - Пошел вон, болван! В коридоре стоял дружный хохот. Заинтригованный лорд-канцлер поспешил на этот звук и наткнулся на кучку что-то активно обсуждающих и весело ржущих после каждой фразы пажей во главе со своим сообщником. - О чем веселье, господа? – поинтересовался он. Услышав ответ, Кромвель неприлично загоготал. Кажется, дело сделано.