От ненависти до любви

       - Любимая, хватит упрямиться! Пошли к ребенку. – Киллиан уже десять минут уговаривал новоявленную мать, сходить с ним. - Я не могу! Просто нет. – Эмма качала головой и кусала губы, пытаясь не разрыдаться вновь.       Джонс не выдержал. Она в течении многих месяцев подвергала его нервную систему серьезному испытанию. А безграничное терпение, никогда не было его добродетелью. Он все понимал: её страхи, волнения и даже чувство вины. Но это неуместное упрямство стало последней каплей. - Свон! Ты себя слышишь? Значит бегать от меня, для того чтобы жить долго и счастливо – это ты смогла, даже не задумавшись, - Эмма открыла, было рот чтобы возразить, но Киллиан жестом, фактически приказал помалкивать. – А увидеть собственную дочь тебе смелости не хватает? – уж, что мужчина знал в совершенстве, это как вывести любимую из себя.        Эмма мгновенно ощетинилась. Она не верила собственным ушам! - Намекаешь, я трусиха? Себя вспомни… Тоже нашелся, заботливый папаша! – женщина знала, что пожалеет о своих словах, но гнев затмил все чувства.       Джонс молча вышел из палаты и направился к малышке. В голове крутились мысли, на счет того, что если купидоны существуют, то они всегда так криво стреляют или только им с Эммой достался такой индивид? Задумавшись, он и не заметил, как дошел до отделения. Подойдя к дочери, он непроизвольно вздрогнул. К вчерашнему аппарату добавилась капельница. Что опять случилось?       Услышав хлопок двери, Киллиан подумал, что пришла медсестра, и решил начать допрос на тему «Что с моим ребенком?». Но тут же почувствовал, как кто-то уткнулся в его спину, прижавшись всем телом. - Прости. Я и вправду боялась. – Глухо прошептала Эмма. - Отлепись от меня милая, и иди, знакомься с дочкой. Думаю, друг дружке вы понравитесь. – Нет, он определенно не умел долго на неё злиться.       Свон вышла из-за спины любимого и впервые увидела свою малышку. В глазах немедля защипало, а грудь, будто сдавило железным обручем. Все страхи, волнения и чувство вины ушли на задворки сознания, вытесненные материнской любовью. - Думаю, я неплохо постарался. – Звенящий от гордости голос Джонса прервал очарование момента. К женщине вернулось желание приласкать его по макушке. Благо ничего тяжелого, под рукой не было. - Матерь Божья! Ты не мог помолчать еще немного? И не забывай, я там тоже присутствовала. – Эмма почувствовала его руки на талии и подбородок на своем плече. – Но хвалю, ты действительно неплохо справился.       Киллиан отстранился от неё и склонился в шутовском поклоне: - Благодарю, Ваше Высочество, за милость, оказанную вашему недостойному слуге.       Эмма негромко рассмеялась. Притянула его к себе и легко поцеловала. - Спасибо Джонс. За прекрасную дочь. Я всем сердцем верю, что все будет хорошо. - И как будут звать маленькую принцессу? Я предлага… - мужчина не успел договорить. - Амелия. И даже не думай спорить. - Хм, Амелия Джонс. Эми. - А с чего это, она стала Джонс? Эми Свон. – Эмма снова начала спорить. - Свон, Джонс. Какая сейчас, к чертям разница? Закончится вся эта медицинская тягомотина, там и решим.

***

       Уже полгода, как они своей маленькой семьей вернулись в Сторибрук. Два месяца больничного ада давно позади. Но Эмма, вспоминая каждый раз вздрагивает. Какими осложнениями их только не пугали. И пневмонией, и ДЦП, и еще бог знает чем. По каким специалистам они только не прошлись.       Восьмимесячная Амелия, унаследовала от отца и матери все самое лучшее. Голубые с примесью зеленого глазенки, темно-русые волосики и невероятно упрямый характер, который кроха проявляла, чуть не с рождения.       Их приезд, да еще и с маленьким ребенком всколыхнул всех сплетниц. Несколько недель Эмму преследовали бессмысленные вопросы, шепотки и многозначительные взгляды за спиной. Как такая славная девочка, могла связаться с таким отъявленным повесой как Джонс? Эмма усмехаясь, предпочитала отмалчиваться. Чуть позже сплетники уже умилялись, глядя на Киллиана навьюченного подгузниками, продуктами и детскими вещичками. Он обожал дочь и даже не думал этого скрывать. Устроил скандал в аптеке, разыскивая эти троеклятые подгузники нужной фирмы. Уволил со скандалом няню, которая попыталась в четыре месяца напоить его драгоценную принцессу соком. Впрочем, няни у них надолго не задерживались. После третьей, Эмма плюнула, купила слинг и ходила на работу вместе с дочкой.       Они никогда не говорили о свадьбе. Зачем? Они были счастливы. Да, случались ссоры, а найдите хоть одну семью без этого, но затем следовало бурное примирение. Иногда со смехом вспоминали, с чего все началось. И что они пережили, связало их крепче корабельного каната.       Они нашли свой счастливый конец.