Людьми правят предрассудки

      За завтраком Фред и Джордж сидели дальше обычного, подпустив к себе только Лидию. Впрочем, в их разговоре девушка не участвовала и только изредка повторяла, что тот, про кого друзья говорят, не послушается и ничего не сделает для возвращения «дружбы».       Прошёл месяц с первого урока по Защите. Лидия как была против Грюма, так и осталась, и даже аргументы вроде «Он же мракоборец!», «Он отличный чувак!» и им подобные не изменили решения девушки. И пусть рыжики его восхваляют, они не забывают о лучшей подруге и стараются лишний раз не злить. — Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду, когда Лидс отвлеклась от завтрака и стала что-то искать в сумке, — Если он все же откажется говорить с нами, придется писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся. — Думаете, он примет письмо? — хмыкает Лидия, — Вряд ли. Скорее сделает лицо «Да, да, я всё понял» и смоется окончательно.       Почти все факультетские столы уже заняты, только нескольких людей нет. Впрочем, половина гриффиндорцев всё ещё нежится в тёплых постельках, и Лидс им откровенно завидует, поскольку Уизли заявились на порог лестницы в женские спальни и во всё горло орали, чтобы она поскорее спускалась. — Кто вас избегает? — подсел к ним Рон. Вест закатила глаза, взяв в руку кубок с соком. — Исчезни, — буркнул Фред раздраженно. И подруга бы его укорила в этом, но сейчас она слишком сонная и слишком злая на Бэгмена, поэтому даже опровергнуть слова Уизли не может. — А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа. — Младший брат слишком приставучий, — отзывается тот и умоляюще смотрит на сокурсницу. — А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвовать? — Уизли, тебе намекают, чтобы ты свалил, — фыркает так же раздражённо Лидс.       Рон обиженно насупился — вот от кого, а от неё он такого не ожидал. — Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж, — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.       Лидс и Фред прыснули, полностью забыв о ненависти к Бэгмену. Забыть тот урок было невозможно, так как Джордж превратил енота в медальон с живыми лапками и головой… — Так, ладно, — встаёт Лидия, — Я пойду поищу что-нибудь о нём, пока время есть. Увидимся на уроке.       Близнецы синхронно кивнули, проводив девушку взглядом. Затем начался разговор о кухне, откуда Уизли воровали частенько еду, если нельзя было попасть в Хогсмид.       <…>Запустив пятерню в волосы, Лидия глубоко вздохнула, стараясь уловить сладкие нотки запаха, исходящего из котла. Джордж, стоящий рядом, в этом время переговаривался с братом, гадая, чем же можно шантажировать Людо.       Наверное, у Снейпа давно не было девушки. Или вообще никогда не было. Но дело в том, что именно сегодня он решил сделать темой урока Амортенцию. И сам составил пары, которые должны будут сварить зелье, а потом сказать друг другу, что они чувствуют. Вероятно, это такая злая шутка, поскольку у многих в этом возрасте уже есть любимые люди и частенько находятся волшебники, которые ещё не признались в своих чувствах.       Для Лидии Амортенция пахнет домами — родным и «Норой»; пахнет гриффиндорскими спальной и гостиной; пахнет сладостями из «Сладкого королевства». И присутствует ещё какой-то запах, точнее два, почти одинаковых, но почему-то разных одновременно. Лидия прикрыла глаза, стараясь разобрать два почти идентичных запаха, и в шоке распахивает глаза, поняв, что эти запахи принадлежат Фреду и Джорджу. И почему-то запах Джи ей нравится гораздо больше, чем его близнеца.       Джордж, наконец, вернулся на своё место и тоже принюхался, без особого удивления отметив запах дома, спортивной одежды для квиддича. Запах брата — куда же без него, такого родного и почти въевшегося в память? — Лидс, — тихо шепчет парень. Поняв, что сказал вслух, осторожно взглянул на подругу, но та не обратила на шёпот внимания, записывая что-то в тетрадь по Зельеварению.       Амортенция пахнет Лидией. Такой же родной, как и брат. И, кажется, её и брата запахи смешались, поскольку они оба полюбились Уизли, но различить их он всё-таки может. И с таким же, как у Лидс, шоком понимает, что запах Вест ощутимее, чем Фреда. — Что чувствуешь? — спрашивает девушка, повернувшись к другу лицом. Заправила локон за ушко и слегка улыбнулась. — А ты? — Я первая спросила!       От неприятного разговора утром ничего не осталось. И даже этот урок понравился всем. Даже странно, ведь Снейп не любитель радовать учеников. Скорее, огорчать. — Хорошо, — подняв руки в капитуляционном жесте, — «Нора», спортивная одежда, гостиная и спальня Гриффиндора, Хогсмид, сладости «Сладкого королевства».       Снейп, услышавший это, неодобрительно посмотрел на парочку. — Столько запахов не может быть, мистер Уизли. — Вы просто не умеете радоваться жизни, сэр! — воскликнул Фред.       Все гриффиндорцы рассмеялись. Лидия снова открыла тетрадку и записала все ароматы, которые нравятся её другу. Без удивления отметила, что некоторые запахи совпадают. — «Сладкое королевство», «Нора», мой родной дом, спальня и гостиная.       Фред снова рассмеялся. — А Седриком не пахнет? — Нет, им не пахнет. С Диггори я просто общаюсь и редко с ним вижусь, идиот, — улыбается Лидия.       Где-то в глубине разума Джордж радуется, что девушка не является подругой Седрика. Просто собеседница — и это хорошо для него.

***

      Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона.       Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу (Лидс, Фред и Джордж подняли большой палец вверх в одобрение), копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.       Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш Лидия никогда в жизни не видела. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты!       Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Впрочем, может, потому, что он привык к Хагриду. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась ему все-таки огромнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы.       Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу.       Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. Лидия стукнула Джордж на руке за его смешок, — Надеюсь, вы пребываете в добром здʼгавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.       Вышедшие из кареты подростки лет пятнадцати-шестнадцати заметно напрягли женскую половину старших курсов. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Все с испугом поглядывали на замок. — Каʼг-каʼгов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор, — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания.       Теперь Фред получил сильный шлепок по руке. Он вспомнил тех соплохвостов, за которыми, как оказалось, должны ухаживать все студенты. Благо, трио шутников не занимается Уходом и просто один раз зашло в гости, чтобы спросить про Клювокрыла. — Моим коням нужен сильный конюший, — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами, — Они ошшень кʼгепкие. — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хоʼгошо! — слегка поклонилась мадам Максим, — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски. — Непременно передам, — Дамблдор тоже в ответ поклонился. — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим.       И хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням. Лидия заметила взгляды нескольких парней, в том числе и рыжиком, и теперь обоим дала хорошие подзатыльники, стараясь не привлекать внимания профессоров.       Холод начал пробирать до костей. Лидс пожалела, что отдала Биллу его куртку — могла бы забрать на этот год, а потом вернуть как-нибудь. Потому что в куртке старшего Уизли было значительно теплее, чем в утеплённых мантиях.       Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.       Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. Фред и Джордж удивлённо посмотрели на друга, но перевели взгляды на озеро, — Гляньте на озеро.       Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест.       Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.       С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.       Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом, — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл…       Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови…       В голове лучших друзей сам собой запустился момент, когда близнецы прыгали вокруг Рона с зелёными флагами и пели про истинную любовь.       Перед ними стоял тот самый Виктор Крам.