Людьми правят предрассудки

      Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки, но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам, — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!       При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихикнула. Лидия уже собралась ей всё высказать, но промолчала и даже не шевельнулась. — Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!       Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил.       Фред и Джордж с неодобрением осмотрели новые виды пищи, появившиеся на всех четырёх столах. Лидия непринуждённо взяла одно из блюд, не обращая внимания на удивлённые взгляды близнецов. — Съедобно, не отравитесь, — сообщает она, отложив общее блюдо обратно на стол, — Хотя, вы должны бояться за свой организм, пробуя сладости собственного приготовления.       Фред потянулся к привычному йоркширскому пудингу. — Ты не забывай, что сегодня мы увидим этого судью, — напоминает Джордж, — И ты поспорила с нами. — Как забыть, если ты постоянно напоминаешь? — фыркает Вест.       И тут она взглянула на профессорский стол. Лицо тут же исказила гримаса недовольства, а Уизли не сразу поняли, в чём дело. — Он тут, — произносит Лидс, указав взглядом на Бэгмена, — Припёрся сюда, помня, что надул вас. — Он что, член судейской команды?! — выпалил Джордж, резко обернувшись к Людо, — Ничего, теперь есть возможность возмести ущерб!       Людо Бэгмен сидел с Каркаровым и всем лучезарно улыбался, разговаривая со своим соседом (тот, к слову, старался отвязаться побыстрее). Будто почувствовав уничтожающий взгляд, Бэгмен посмотрел на Лидию и улыбнулся ей, будто ничего на Чемпионате и не было.       Тут Вест посетила идея. Интересно, а Турнир отменят, если один организатор Турнира выйдет из строя на неопределённое время? Но её тут же остановил спор с близнецами, и от этого стало ещё хуже.       Небось, уже придумали, когда и в каком месте она должна будет их расцеловать. И, она уверена, в этом месте обязательно должен быть Диггори, что он «не собирался зариться».       Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом. — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица, — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец… — Что? — переспросила Лидия. — … я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, — слушатели вежливо похлопали, — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта, — компания одновременно презрительно хмыкнула.       Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамблдор назвал его имя. Его усы щеточкой и аккуратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор, — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.       При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.       Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что все равно едва возвышался над соседними головами.       Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.       При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал. — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.       Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он, — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.       Все нехотя начали подниматься. Близнецы забыли про Людо и начали разговаривать на тему Кубка, который можно обмануть как-нибудь. И каждый раз старались задеть Лидию, напоминая, что она тоже должна участвовать.       Когда компания вышла из зала, она остановилась возле дверей и пропустила на лестницы вереницу учеников, спешащих в свои гостиные. Гости из других школ пошли против течения и направились на улицу. При этом Лидия вскинула бровь, недопонимая, где же они будут ночевать всё это время, но потом отбросила эти мысли, заметив сквозь щель в не до конца закрытых дверях учеников Дурмстранга, возвращающихся на свой корабль. Значит, и вейлы с мадам Максим тоже будут жить в своей карете — благо, она огромная и места много. — Запретная линия! — воскликнул Фред, глаза у него возмущенно сверкали, — Её наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — все равно, сколько тебе лет!       Лидия сложила руки на груди, с негодованием смотря на друга. Теперь зелье это готовить! И, небось, её же и отправят в кладовку Снейпа за ингредиентами! Или в Выручай-комнату, но там, слава Мерлину, все нужные вещи сами собой появляются, кроме еды. — А ты в этом уверен? — спрашивает девушка, — Линию создал Дамблдор, идиот! — Ты ещё скажи, что она создана самым Величайшим волшебником Всех Времён и Народов! — засмеялся Джордж, — Нет, Лидс, действительно, Кубок — умора! Ему, как и Снейпу, на учеников по фигу!       Компания начала медленно подниматься на седьмой этаж. На всех платформах слышались возмущённые голоса других учеников, которые так же, как и Уизли, желали стать участником Турнира. Лидия покачала головой, повторяя «Хуже них кретинов нет», и сильнее обняла себя за плечи — Главные двери до сих пор открыты, и другая, иностранная, вереница всё ещё не может выйти на улицу. — Когда готовить зелье будем? — спрашивает Фред. — Хоть завтра, хоть в последний день приёма заявлений на участие, — хмыкает Вест, — Всё равно учеников много, каждый хочет попасть, да и эти, новенькие, тоже не упустят возможность стать знаменитым.       Вот они уже добрались до Полной Дамы, назвали пароль и зашли в оживлённую гостиную. Алисия уже наверняка в спальне, и поэтому Вест решила побыть немного внизу, чтобы бывшая подруга заснула, а то снова спор случится.       Фред и Джордж, уставшие после «тяжёлого» дня, свалили к себе в комнату, оставив Лидс и Анджелину наедине. Девушки сели возле камина, опираясь спинами о стол, и начали разговор об уроке Зельеварения. — Вот только врать не надо, хорошо? — произносит Джонсон, — Чей запах был сильнее? — О чём ты? — взяв со стола конфету, спрашивает Вест. — О запахах Фреда и Джорджа, глупая! — сделав удивлённое лицо, напоминает гриффиндорка, — Они ведь тебе как родные, значит, и они должны были тебе почудиться.       Лидия закусила губу, чем подтвердила догадки подруги. — Да, так и есть. — Почему тогда Джи не сказала? — вот теперь она действительно удивляется.       Девушка опустила голову, зажмурившись.       Она пробыла в библиотеке полтора часа после Зельеварения, пропустив Трансфигурацию и Заклинания. Нашла одну книгу, в которой говорилось обо всех свойствах Амортенции. И, чёрт бы побрал это зелье, если в ароматах присутствуют запахи людей — родственники, друзья — то сильнее чувствуется аромат, принадлежащий любимому человеку. — Потому что его запах был сильнее, Анджи.       Мулатка теперь в ступоре. Нет, она, конечно, не очень верит в дружбу между парнем и девушкой — обязательно ведь в компании найдётся парочка, влюблённая друг в друга. Но она больше думала о Фреде, что именно старший близнец полюбится лучшей подруге. — Значит, ты любишь Джорджа? — Не знаю, что говорить о любви, но он мне симпатичен. Но я думала, что это дружеская симпатия.       Гостиная зашумела сильнее, но подругам всё равно. Они нашли тему для разговора. И пусть потом Лидс не сможет смотреть в глаза Джорджу, пусть потом будет красная как спелый помидор. Она ведь должна кому-то рассказать? — Значит, любишь. Ты ведь сама читала это в книге, верно? — Верно, — соглашается Вест, — Хорошо, у меня такой же вопрос для тебя.       Анджелина всегда отличалась прямолинейностью. Что думала, то и говорила, независимо от последствий. — Я люблю Фреда.       Возможно, если бы близнецы сейчас стояли позади них, они бы выглядели ошарашенными. Поэтому Лидия резко дёрнулась, осматриваясь позади, но никого, кроме других курсом, нет.       Да, теперь у них явные проблемы будут с самоконтролем.       Каждая же теперь будет стараться свести друг друга с любимым парнем.