Глава семнадцатая
14 августа 2016 г., 21:51
Известие об исключении трёх парней из команды Гриффиндора быстро разлетелась между факультетами, и теперь на каждом шагу над ними смеялись слизеринцы. Лидия старалась почаще находиться рядом с близнецами независимо от своих дел — просто не хватало ещё их исключения из школы! Но Уизли, к счастью, держались гордо.
Декабрь наступил незаметно. Лидия в очередной раз ночевала у рыжих, когда, очнувшись, увидела за незашторенным окном не пасмурное дождливое небо, готовое вылить всю накопившуюся воду за раз, а целую белоснежную стену, плавно и кружась падающую на землю. Первой мыслью было напоминание, что в первый зимний день они друг друга закапывают, но сейчас же им по семнадцать лет! Или этим двум плевать, что маленькие о них подумают?
Перевернувшись на другой бок, чтобы посмотреть время, девушка застала уже проснувшегося Ли — с вечной его ухмылкой, когда он видел подругу по утрам в мужской спальне. Закатив глаза, Вест развернула часы в свою сторону и нахмурилась. Полседьмого. Так ведь ещё первым уроком — Защита от Тёмных Искусств! Кажется, что даже снег и занятия Отряда не помогут, и Лидия в скором времени взорвётся.
Сначала Лидс жутко стеснялась целовать своего парня на глазах даже у лучших друзей: ей казалось, что совершает что-то неправильное, хотя самое ненормальное было на пятом курсе — она ведь прикрывала родного отца от Министерства! Но теперь она умудрялась разозлить ту же Амбридж, когда ненароком — чаще в благодарность — целовала Джорджа на перемене. Но Долорес сдерживалась, и их компании казалось, что в такие моменты у неё мысли одна похожа на другую: «Вот стану директором и запрещу всё это развращение!»
Сев на край кровати, Лидс провела рукой по лицу, отгоняя усталость, и под ту же усмешку, которая так и не слезла с губ Ли, на зло ему же поцеловала Уизли в лоб. Парень поморщился, явно недовольный резкой сменой места поцелуев, и попытался, не открывая глаза, схватить Вест за руку. Но вместо неё нащупал только пустующее место, ещё хранящее родное тепло.
— Вставай и буди Фреда, засоня, — усмехается Блэк, кое-как завязывая волосы в пучок, чтобы при переодевании локоны не лезли в глаза.
Под тихий смех тёмнокожего друга Джи садится, после чего начинает странным — наверняка только для волшебницы — взглядом наблюдать за Лидией. Та быстро хватает свои вещи и выходит из спальни, сказав перед этим, что переоденется лучше в её родной комнате.
Не успевает Блэк-Вест исчезнуть из поля зрения, как Ли, скрестив ноги, садится напротив друга, испытующе взглянув на него. Джордж решил не обращать внимания и, поднявшись, не стал затруднять себя долгой ходьбой, чтобы разбудить Фредди. Взяв подушку, он хорошенько прицелился и запульнул её прямо в голову своей копии.
— И давно она так? — интересуется Джордан, не собираясь даже подавать признаков того, что может готовиться к очередному трудовому дню.
Увернувшись от ответной подушки, Джо сначала вопросительно смотрит на мулата, а потом, подойдя к стулу, начинает кидать вещи старшего на его постель, поскольку вчера вечером Фред пришёл довольно поздно и лёг последним.
— «Так» — это как? — в ответ спрашивает Уизли, вытащив брюки.
— Не переодевается больше при тебе, — буркает раздражённый Фред за Ли.
Джорджу так хотелось ответить: «Ах да, вас же здесь нет, кого ей стесняться?», но промолчал. Ли продолжает на него с вызовом смотреть, мол, ты не мужик, если не ответишь, но Уизли даже глазом не моргает. «Извините, мои дорогие, но она — моя девушка, а не ваша, чтобы при вас переодеваться. Да и какое вам дело до этого?»
Джо резко останавливается, застёгивая ремень. Он и сам не заметил, как стал раздражительным с самого утра. Но потом, качнув головой, достаёт рубашку.
Кто бы мог подумать, что Королю шуток, который обожает подкалывать семью, могут тоже сниться кошмары? После того, как их исключили из сборной, Джи иногда снятся недобрые сны, люди в которых получают травмы или погибают на квиддичном поле.
Минут через двадцать вся наша дружная, а иногда и не очень, компания встретилась в гостиной. Но снова не успели они развеселиться, как увидели на доске объявлений пергамент, на котором большими буквами написано: «Между мальчиками и девочками расстояние не меньше восьми дюймов. Показ отношений запрещён.»
Сначала никто не понял, о чём говорится. Амбридж выдумала расстояние восьми дюймов… Да и какой-то показ отношений запретила. Но потом Алисия и все девочки расхохотались так громко, что ещё спавшие наверняка проснулись. А вот до парней не сразу дошёл весь смысл написанного — видно, сказалась резкая пробуждаемость, поскольку девочки проснулись сами по себе.
— Не меньше восьми дюймов, — задумчиво повторил Ли, приложив палец к подбородку, — Получается, что мы теперь должны сидеть друг от друга на самых краях парт.
— А лучше — в разных концах кабинета, — фыркает Фред, нарочно обнимая Анджелину.
Лидия провела пальцем по последнему предложению в декрете и закусила губу, чтобы не расхохотаться заново. Показ… Это как же так надо встречаться, чтобы быть как на подиуме?
— А вот последнее вообще идиотство, — буркает Алисия, сложив руки на груди, — На нашем курсе две парочки, и вы не показываете, что встречаетесь!
— Вероятно, она думает, что мы развращаем начальные курсы тем, что обнимаемся, — пожимает плечами Джордж.
По блеску в глазах своей девушки он понял, что Лидс снова что-то задумала. И он с радостью поддержит эту идею, какой бы сумасшедшей она не была. И, кажется, он уже понял, что за идея зародился в голове Блэк.
«Давай нарушим декрет?» Будто он подумал, что больше не будет её обнимать на переменах, а уж тем более — целовать! Наказания уже не так страшны, да и боль от этих перьев уже становится привычной. Джордж вздохнул, неожиданно поняв, что если у Лидс до сих пор не исчезло стремление разозлить Жабу, то сны вряд ли сбудутся, и обнял её за плечи, поцеловав в висок. «Малышка, о чём разговор? Можем ещё и Фреда с Анджи подговорить!» Вот только последние вряд ли согласятся, хотя Фредди уже подумает об этом.
— Пошли на завтрак, а то сейчас толкучка начнётся, — предлагает Спиннет, обходя диван, так как проход от доски загорожен друзьями, и подходит к проёму.
На лестницах они уже заметили несколько студентов, решивших пораньше позавтракать. Больше всего было когтевранцев — этаких заучек, которые могут часами просидеть за учебниками. Но только не Полумна. А хотя, нет, вон она, стоит на пятом этаже и точно поджидает кого-то из гриффиндорцев.
Когда ребята подходят к Лавгуд, та осматривает их невозможно большими глазами и огорчённо вздыхает.
— Вы уже видели новый декрет? — спрашивает она своим задумчиво-мечтательным тоном.
— Да. И, как видишь, уже нарушаем, — хмыкает Лидия, поправив сумку на плече.
Мимо проходит пуффендуец с немного испачканными щеками. Видно, один из первых, кто уже поел.
— Я слышала, — начинает снова Полумна, и тут снизу вверх пролетает Почти Безголовый Ник. До Лидс долетели отголоски мелодии, жутко напоминающей «Уизли — наш король», — что Амбридж приказала Филчу развесить все эти декреты возле входа в Большой зал.
Анджелина приподняла вопросительно брови, мол, какого чёрта. Лидс покачала головой, заметив Филча на первом этаже с несколькими листами в руках.
— Она считает, что так мы не забудем о её наказах? — насмешливо спрашивает она, — Попрошу Филча передать ей, что я не собираюсь отстраняться от Джи хоть на дюйм, что не собираюсь носить школьную форму, если, конечно, нельзя будет вышить на спине «Амбридж — Жаба».
Алисия несильно толкает её под рёбра, но Вест великодушно не замечает этого. И зачем? Зачем Амбридж ещё сильнее усугубляет своё положение? Неужели она не замечает, что чем больше декретов создаёт, тем сильнее её ненавидят.
— Как твой отец? — Полумна, видимо, не до конца понимает, что даже у стен есть уши.
— Ещё не собирается отдаваться хозяину Амбридж, — фыркает Лидия.
Ребята не раз замечали, что теперь их подруга становится доброй и приветливой только рядом с ними. С другими она уже не такая невинная. Порой кажется, что это даже к лучшему, но иногда, особенно в такие моменты, Вест переходит все границы.
***
Лидия всё бы отдала, чтобы стереть Амбридж с лица земли. Она готова продать душу дьяволу, готова найти в Румынии самого плохого дракона и скормить ему Долорес. Был бы здесь Арагог, о котором когда-то упомянул Гарри, она бы и его пригласила на званный ужин. Жаба не начала разговор о том, что надо слушаться. Не сказала, что декреты все обязаны соблюдать. Даже промолчала о том, что Лидия сидела к ней спиной, закинув ноги на колени Джорджа, когда она проходила мимо. Но Джордж молодец. Видимо, действительно понял её идею, даже не услышав. «Мистер Уизли, вам не кажется, что связываться с дочерью серийного убийцы — проблемы для вашей семьи?» Какого же было удивление всего класса, в том числе и слизеринцев, когда Джордж попросил Лидию повернуться лицом к Жабе, прижал к себе максимально близко и сказал: «Профессор, моя семья обожает проблемы, связанные с этой засранкой» — Успокойся, — улыбается Джордж, хватая злую Лидию за руку и притягивая к себе. После обеда они выходили из зала и застряли в толпе, обращённой в сторону дверей, из которых компания вышла. У левой стены стояла крохотная лестница, на которую взгромоздился Филч, и стук его молотка, забивающего гвоздь в камень, раздавался эхом по всему замку. Аргус занялся поручением так, чтобы все видели, какой он подлиза. После того, как дело было закончено, завхоз спустился на землю и, собрав лестницу, прошёл мимо ребят. Неожиданно для всех лестница удлинилась и, когда Филч оборачивался, всем пришлось пригнуться. — Комплекс маленького роста, да? — фыркнула Лидия ему вслед. А сейчас она конкретно негодует. Оказалось, что там висело ещё одно объявление-напоминание, не являющееся декретом. «Мисс Лидия Вест, настоятельно рекомендую Вам не нарушать выдвинутые мною декреты об образовании. Министр магии, Корнелиус Фадж, согласен со мной, что теперь жизнь Вашего отца зависит от Вашего поведения.» Жизнь отца зависит от неё. Лидии и в кошмарном сне такого не снилось! Больше всего её пугало то, что Сириус действительно в опасности будет, если она не закончит свои махинации. Но в то же время внутренний голос, получивший почему-то голос Джорджа — собственно, как и голос совести, — постоянно твердил, что Блэк в надёжном укрытии, о котором знают только надёжные люди. — Успокойся? — фыркает Лидия, резко оттолкнувшись от парня, — Из-за меня Сириус может быть в опасности, Джордж! Я не хочу, чтобы он снова оказался в Азкабане! — «или, того хуже, без души» мысленно добавляет. Но Джордж продолжает улыбаться, будто ему пофиг на какого-то там Сириуса. Он закатывает глаза, когда Лидс собирает всю свою женскую силу и бьет его по груди, и усмехается, когда девушка, обессилив, садится на диван. — Ты действительно думаешь, что твой отец дурак? — спрашивает Уизли, сев на корточки перед волшебницей. Лидс закрывает глаза, пряча слёзы. О Мерлин и Моргана, почему именно сейчас, когда рядом Джордж, ей захотелось поплакать? Она столько держалась, чтобы не показаться Уизли слабачкой — и, конечно же, своим друзьям. — Он не дурак — это всем ясно, — отвечает за неё Джи, мягко взяв одну руку в свою, — Дурак не смог бы сбежать из Азкабана незамеченным, малышка. Он сидит только в своём доме, а если выходит на улицу, то только в облике Бродяги и под надзором кого-нибудь. Орден его не выдаст, это тоже ясно как свет. По-твоему, Римус решит сдать лучшего друга, с которым потерял связь на одиннадцать лет? Или Нимфадора, его племянница? Моя мама, как бы они не спорили, тоже его не выдаст. И я уверен, что если он прознает об этом объявлении, он напишет тебе письмо, в котором будет только одна фраза: «Продолжай дерзить, милая». Лидия вырывает руку и снова закрывает глаза. Речь Джи пропитана уверенностью, но слёзы продолжают течь, ведь теперь внутренний голос твердит обратное словам рыжего. В письме будет совсем другая фраза. «Не смей меня подставлять!» — Так! — не выдерживает Джордж, — Хватит нюни распускать, как Снейп! Резко поднявшись, он хватает Лидию за талию и закидывает себе на плечо. Она удивительно лёгкая, будто создана из перьев. Девушка моментально перестаёт плакать и удивлённо смотрит в глаза Фреду, появившемуся в проёме портрета. И тут неожиданный шлепок по попе заставляет её начать брыкаться и ругаться, хотя на лице почему-то застыла глупая улыбка. — Что, уже успокоилась? — удивлённо спрашивает Уизли, — Это хорошо. Но ты вывела меня из себя, милая! Так же резко развернувшись, он кивает брату, мол, сам разберусь, и подбрасывает Лидс, чтобы ухватить посильнее. — Будешь так висеть, пока я не успокоюсь, — сообщает он будничным тоном. Лидия ещё раз бьёт его по спине и устало повисает. Развеселить он всегда умеет, чёрт возьми. Но методы не всегда нормальные! «Продолжай дерзить, милая,» — да, именно это напишет Сириус, если узнает о том, что творит в школе Амбридж.
