Людьми правят предрассудки

      Когда в комнате резко посветлело, Лидия разлепила глаза и с ужасом поняла, что прямо перед кроватью Джорджа стоит профессор МакГонагалл. Женщина осмотрела постели и, будто не обращая внимания на то, что одна из подопечных развалилась на Уизли, стала будить Фреда. Лидия приподнялась, пытаясь понять, какой час, но потом откинула эту идею и села на кровати, наблюдая, как Фред, нехотя, просыпается и с таким же ужасом смотрит на декана. — Мисс Вест, разбудите мисс Уизли, — нетерпеливо говорит Минерва.       Лидия тут же повинуется, без вопросов надевая халат и выбегая из спальни. Уж лучше сделать, как она хочет, иначе потом реально проблем не огребёшь. Декан как ни как и заместитель директора в одном лице… На ходу завязывая пояс, она встречается с Невиллом, таким же перепуганным. — Что случилось?       Невилл мотает головой и пропускает Вест, так и не ответив. Из спальни седьмого курса доносятся испуганные крики братьев, и Лидия хочет сначала вернуться, узнать, что случилось. Но ноги не желают возвращаться, а сердце почему-то защемило. Такое случалось, когда с кем-то родным случалась беда… Боже!       Лидия быстро перебегает площадку и бежит по лестнице ко второй двери. Залетев в спальню, она, не обращая внимания на удивлённые взгляды, подходит к кровати Джинни и начинает её тормошить. Из гостиной слышатся всё те же испуганные голоса, но разобрать слова невозможно. — Джинни, ты нужна МакГонагалл! — шепчет Блэк, когда Джинни, резко дёрнувшись, смотрит на неё с непониманием, — Давай быстрее, голос у неё был нетерпеливый.       Джинни быстро надевает халат и выходит вслед за Лидией, переглянувшись с однокурсницами. Она спрашивает, что случилось, но Лидия, теперь понимая молчание Невилла, тоже мотает головой. Что-то действительно случилось, и это «что-то» ужасное. Вест выходит на площадку и спускается вниз, тут же подходя к Джорджу. — Что случилось, профессор? — спрашивает Джинни, не заметив тень страха, упавшую на лица братьев. — Мисс Вест, вы можете идти, — так же нетерпеливо говорит МакГонагалл.       Джордж хватает волшебницу за руку, переплетая пальцы и сжимая, не давая уйти. Лицо Фреда говорит, что никуда их подруга не уйдёт, пока не выясниться, что случилось на самом деле. — Она никуда не пойдёт! — хором говорят они. Голос такой перепуганный…       Минерве остаётся только согласиться. Она выходит из гостиной и за ней все те, кого она пришла забирать. Было странно идти в тишине, не то, что в темноте. Раньше ночью они прокрадывались в кладовку Филча, всё время разговаривая. А тут — чуть ли не кладбищенская тишина. От этого Лидия, сама не замечая, сильнее сжимает пальцы, так крепко, что уже становится больно.       Джинни тоже передался страх. Возможно, впервые в жизни, она прижалась к Фреду и обняла его. На все расспросы, которые иногда звучали в этой тишине, профессор молчала, явно не зная, что сказать или как подобрать слова. Но в конец концов стало ясно, что Рон уже у Дамблдора, куда они шли, и что там наверняка Гарри. Может, он и сможет объяснить, с кем беда приключилась?       В кабинете Дамблдора раньше можно было почувствовать уютность. Но сейчас, единственное, что окружало всех собравшихся — страх, а это не является качеством надёжности и уверенности. Директор разрешил тем, кто не в силах стоять на ногах, сесть в кресла, которые он создал. Но никто, кроме Джинни, не сел, боясь из-за этой мягкости уйти в сон. Хотя, какой сон? Неужели можно уснуть, зная, что у родного человека серьёзные проблемы? — Гарри, — тихо говорит Лидия, — Что ты видел?       Как она поняла? Никто ведь ещё не заикался о том, что переполох поднял Поттер. Возможно, она прочитала это по его глазам, и Гарри тут же отвернулся, боясь, что девушка увидит вместо них глаза той, кем он был во сне. — Я видел, как на… мистера Уизли кто-то напал, — так же тихо говорит он.       Мистер Уизли… Лидия закусывает губу и тянет близнецов сесть в кресла, потому что по лицу было понятно, что они вот-вот упадут если не в обморок, то упадут точно. Кресла были поставлены так, чтобы подлокотники соприкасались. Рассадив братьев, Вест села между ними.       А ведь день так хорошо начинался! Сначала собрание, потом они гуляли… В шахматы играли! И ничего не предвещало беды, никто ничего не знал, Гарри не чувствовал, а у Лидии сердце не защемляло. Она никогда не интересовалась, случается это с самими Уизли, но сейчас была уверена, что в их сердцах медленно расширяется дыра. Дыра от мысли, что их отцу сейчас плохо и что он может…       Нет. Она не скажет этого никогда. Артур сильный, и он справится с тем, кто на него напал. К нему обязательно придут на помощь — Дамблдор сам так сказал, отправив портрет какого-то прошлого директора в Министерство магии.       Джордж утыкается носом ей в плечо, закрывая глаза. Он хочет, чтобы всё это исчезло. Чтобы это оказался очередной кошмар. Но понимает, что это никак не чёртов кошмар, ведь во снах нельзя быстро бегать и ходить, во снах ты будто читаешь мысли людей. А тут этого нет. — Его нашли, — сообщает тот портрет, вернувшись в свою раму.       Джордж сильно разжимает пальцы. Но нужно продолжение. Продолжение фразы. Например, «Его нашли и он цел». А ещё лучше — «Мальчик, это был просто сон, там никого нет». Гнетущая тишина потихоньку растаивает, и можно услышать тиканье часов, шелест крыльев феникса. — Его отнесли в больницу святого Мунго.       Облегчённые выдохи поочерёдно прозвучали. Дамблдор начал что-то искать в буфете, а потом, найдя старый чайник, произнёс «Портус!». Лидия стала рассматривать портреты взбаламутившихся бывших директоров и заметила один, спящий. нет, притворяющийся. Где-то она его видела…       Финеас Найджелус. Предок Сириуса. Кажется, именно его портрет, а точнее вторая рама, висит в комнате, где Гарри и Рон жили на летних каникулах. Сначала Лидия хотела туда поселиться, но отец, поняв, что Финеас будет её докучать, отправил в другую комнату, наврав, что отдал её уже Рону. А потом действительно пришлось отдавать, раз сказал. — ФИНЕАС!       Кричать начали все портреты, дабы разбудить другой. Найджелус понял, что притворяться смысла уже ноль, и открыл глаза, сразу уставившись на Лидию. — А-а, дочь Сириуса… — Надо, чтобы вы посетили второй портрет, — прерывает его Дамблдор, — С дочерью Сириуса можете поговорить уже там.       Лидии кажется, что, не будь ситуация такой напряжённой и ужасно плохой, он бы всё равно заткнул Финеаса. Похоже, понимает, что Лидс не хочется с ним говорить.       Мужчина исчез за чертами рамки. Лидия высвобождает руку и начинает гладить ею волосы Джи, пропуская пряди сквозь пальцы. Его это успокаивает ещё с детства. Она узнала об этом случайно, а сейчас пользуется во благо. Потом наклоняется и слегка целует в макушку, как он её иногда, когда оказывается победителем и не хочет, чтобы колдунья обижалась. Минерва и Альбус сделали вид, что не заметили этого, но Фред увидел, что губы декана на секунду изобразили улыбку. — Он сказал, что будет рад гостям.       Финеас сказал это, смотря на Блэк. Ей хотелось показать какой-нибудь неприличный жест, чтобы он перестал наконец пялиться, но не осмелилась. — Как мы туда попадём? — интересуется Фредди, — Летучий порох?       Альбус качает головой, поставив чайник прямо на край стола, чтобы все смогли дотянуться. Ясное дело, что нет. Амбридж теперь следит за всем, через что можно общаться. — Нет, через портал.       <…>Сириус помог подняться дочери и Джинни, когда они приземлились все на пол. Были слышны гневные тирады Кикимера, но никто не обращал на это внимания. Лидия даже не подошла обнять его, продолжая стоять рядом с близнецами, и Блэк понял, как должен понимать каждый отец. Вот только он не понял одной вещи — что Лидия дочь Милы тоже, и что Мила всегда защищала своих друзей независимо от ситуации. А тут ещё и парень… — Мы должны отправиться в больницу! — восклицает Фред. — Вы никуда не пойдёте! — парирует Сириус, — Хотите привлечь внимание Министерства? Орден не хочет, чтобы о Гарри много писал «Пророк»!       Джордж снова сжимает руку Лидии, и снова до боли, но она не замечает. «Сириус не прав, » — вертится у неё в голове. Она так надеется, что Сириус вспомнит о их связи, но отец даже не посмотрел на неё. — Нам мог сообщить кто-нибудь другой! — возмущается Джордж. — И кто же? — интересуется Сириус, — У кого ещё есть доступ к мыслям Тёмного?       Лидия нахмурилась. Не понимает! Как же так! Разве не он лез в самое пекло после смерти Джеймса и Лили?! А ведь они не были ему даже роднёй! Так почему же он противится, чёрт возьми?! — Не надо прикрываться Орденом! — подаёт она голос, — Ты же не прикрывался им, когда они умерли!       Он удивлён, что дочь против него. Такого не было даже на пятом курсе, когда она даже не знала всей правды. — Тебе легко говорить! — говорит Фред, — Сидишь тут! Не вижу, чтобы ты шкурой рисковал!       Лидия заметила, как отец сжал руки в кулаки. «Только ударь и я забуду, что у меня есть отец!» И наконец взгляд Сириуса падает на неё. Прочёл. Понял. — Я знаю, это тяжело. Сам через это проходил. Но мы должны сидеть так, будто ничего не знаем. Дамблдору и так придётся нелегко, когда Амбридж узнает, что вы исчезли из постелей прямо из-под её носа.       Лидия чувствует, что Джордж немного, но расслабился. Братья ещё несколько минут прожигали взглядом её отца, а она не была даже против. Попросив парней сесть, она, поняв, что все места уже заняты, села на колени Джи. Ещё один способ для расслабления. Надо ещё его голову к груди прижать, но это уж слишком — как бы Сириус потом подшучивать не стал. Да и вообще это не сработает.       Неожиданно появился феникс Дамблдора. Сириус снял с лапки маленькую записку и прочитал: «Отец ещё жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама» Лидия не стала задумываться над тем, что у написанного есть подтекст, и провела рукой по рыжим волосам, мол, видишь, всё хорошо.       <…>Неизвестно, сколько прошло времени. От миссис Уизли не было вестей, сливочное пиво у половины не допито. Фред задремал, положив голову на плечо Джорджу, а тот так и не сомкнул глаз, обнимая Лидию и слушая её тихий голос. Она тоже не в силах заснуть, но даже если бы и могла, снились бы одни кошмары. Этой ночью от них не спасёт даже Джордж, находящийся так близко, что сны должны идти вообще в другое русло.       Под утро появилась миссис Уизли. Лидия с удивлением обнаружила, что Джордж тоже заснул. Она попыталась встать, чтобы не внушать Молли странные мысли, которые могут прийти после всей истории, но та покачала головой. Лидия ещё раз провела по шевелюре и смогла наконец улыбнуться. Новости были хорошие, мистер Уизли должен поправиться, и все они остаются на Рождество тут. Сириус однозначно рад.       Завтракали спросонья, поэтому Молли отправила потом часть детей спать. Фред отказался, а вот Джордж охотно согласился. Лидия пошла с ним, перед этим наконец обняв отца и извинившись за глупую угрозу, ведь она не сможет о нём забыть после всего произошедшего, но Блэк только улыбнулся и подтолкнул дочь к лестнице: «Иди, а то Джордж без подушки заснуть не может»