Людьми правят предрассудки

      Орден Феникса. Близнецы и Лидия всё же добились своего, став орденовцами, и через два дня после их побега из школы на Гриммо пришёл Аластор, согласившись принять непутевых в ряды при условии, что те на время операций и заданий не будут шутить.       Вечером следующего дня после грандиозной попойки Джинни прислала письмо, изменившее всё отношение Фреда и Джорджа к брату и двум идиотам-загонщикам. Гриффиндорцы, мать твою Сириус, победили! Джек и Эндрю смогли провести матч, не попадая бладжерами по своим, а Рон не пропустил ни единого квоффла! Самое интересное, что болельщики запели знакомую всем песню, измененную немного. В тот вечер Лидия, Фред и Джордж бегали по кухне и пели эту самую песню, а когда пришла Нимфадора, то захватили и её, заставив петь вместе.       Думаете, всё так хорошо? Амбридж всё же поверила, что беглецы могли сразу отправиться в свой магазин, и передала эту информацию Фаджу. Некоторые авроры заявились в магазин, но увидели вместо вывески «Скоро открытие!» банальное «Закрыто на ремонт». Близнецам пришлось перенести все встречи на детскую площадку перед домом двенадцать, поскольку, если бы они остались в магазине, рано или поздно нашли бы Сириуса по их вине.       Лидия и Сириус сидели на кухне, когда Дора принесла известие, что Милу видели аж на другом конце Шотландии, откуда она попыталась сбежать в Америку. Джордж, который видел миссис Вест чаще брата, попытался объяснить поступок Милы как желание спасти свою дочь, но Дора показала на заголовок статьи. «Спасение своей жизни, чем дочери». Газета была, к слову, не «Пророк», а какая-то левая, более разумная.       Желая отвлечь себя и дочь, Сириус предложил рассказать детские истории, чтобы хоть как-то сократить пропущенные двенадцать лет. Лидия согласилась, решив, что так действительно будет лучше. — Мы тоже хотим послушать! — сев рядом, объявили Уизли. — Нет. Это семейное, — парирует Вест, отвешивая оплеуху Фреду.       Джордж посмотрел сначала на Сириуса, потом на его женскую копию и, поднявшись, закатил глаза. — На нашей свадьбе Сириус всё равно в дрова будет и расскажет, о чем вы тут болтали.       Нимфадора согласно кивнула, но увела рыжих в их комнату, решив допросить Джорджа насчёт его отношений с Лидией. Последняя попросила и Римуса уйти, а вот Сириус посадил товарища рядом, заявив, что он — часть семьи.       Поначалу Лидия рассказывала о том, что слышала от матери. Как один раз, года в четыре, лунатила по дому и сумела добраться до крыши, где спокойно проспала до первых лучей солнца. Интересно, что в ту же ночь, в Шотландии, Римус, а облике оборотня добрался до границы между Англией и Шотландией, будто желая найти кого-то.       В два года, когда Сириус был на месячном задании, Лидия заползла на стол, решив помочь матери с готовкой, и всплеском магии порвала пакет с мукой, измазавшись в ней полностью. Сириусу Мила не рассказала, потому что тот иногда говорил, что Лидии лучше родиться сквибом — быть волшебницей в такое время… — В пять лет напротив того дома, что ты купил маме, — начала Лидия, — поселилась семья с огромным чёрным ротвейлером. Пёс был очень злой и мама не выпускала меня, когда он гулял. Однажды мы шли на кладбище к бабушке и дедушке, и эта собака набросилась на меня.       Вест повернулась, показывая на задней части шеи белесый шрам. Сириус с непониманием уставился на дочь, но та рассмеялась. — Тогда, уже получив рану, я крикнула «Плохая пародия на Бродягу!».       Римус подавился кофе, который заварил, поняв, что рассказов очень много. Пародия на Бродягу? Причём плохая…       Стоит ли говорить, что Фред и Джордж заставили Тонкс перейти на их темную сторону и теперь подслушивали? И именно в этот самый момент, когда Лидс закончила рассказывать о ротвейлере, Фреду приспичило смачно чихнуть.       Представьте себе: три члена семьи вспоминают прошлое, а тут за дверью смачный чих и сама дверь слетает с петель… — Уизли!       А Сириус смеётся, поднявшись и помогая племяннице подняться на ноги. Дора, чьи волосы недавно были рыжие, уставилась на Римуса и тут же волосы приобрели цвет розовой жвачки. Люпин же попытался не обращать внимания на произошедшее, допивая немного остывший кофе.       Лидия сложила руки на груди, недовольно наблюдая за тщетными попытками Фреда перестать чихать. Джордж усмехнулся и сел напротив девушки, попытавшись обнять, но та оттолкнулась. — Мы, вообще-то, тоже твоя семья. — Вторая, — фыркает Лидия, — Джордж, я же попросила! Всё, что я успела рассказать, является личным между мной и отцами!       Джо виновато опустил голову, но уже в следующую минуту поцеловал Вест, одну ладонь положив на шею и дотронувшись пальцами до шрама, который он не замечал уже полтора года. Интересно, сколько шрамов у этой девушки?       Всё же выпросив у Лидии разрешение на слушание рассказов, близнецы в шутку начали считать, сколько шрамов, ссадин, ушибов и прочего получала Блэк.       Три шрама. Тот, что от ротвейлера; второй на щиколотке, когда Лидия сбежала с Эллой со школы и волшебница зацепилась ногой за какую-то корягу; третий на локте, тоже зацепилась.       Один раз руку сломала. Как раз перед встречей с близнецами гипс сняли, поэтому-то Элла и вытащила подругу на тот холм, мол, отпразднуем. — А меня вот что интересует, — задумчиво произносит Сириус, — Детство у тебя хорошее. Но мне интересно… Луни, закрой уши, мал ещё это слышать! — Римус закатил глаза и открыл газету, принесенную Дорой, — Тонкс, ты тоже мала.       Нимфадора злобно что-то пропыхтела, пнув стул, на котором сидел Блэк, и закрыла уши ладонями. — Откуда ты про секс узнала? — спокойно, даже стараясь не рассмеяться, интересуется Бродяга, — Не Джордж же приперся и предложил этим заняться, попутно всё объяснив.       Фред и Джордж заговорщицки переглянулись, уже смеясь во весь голос. Пожалуй, воспоминание об этом — самое хорошее за первые учебные курсы. — Это к Джордану обращайся, — весело говорит Фред, — Этот кретин притащил после Рождества на втором курсе детскую Камасутру. — Типа той, с помощью которой стеснительные родители учатся.       Неожиданно Нимфадора рассмеялась, привлекая внимание разговаривающих. Римус только усмехнулся, сказав, что нынешние дети уже в четырнадцать этим занимаются. — А мама? — А что мама? Узнав про нас с Джорджем, она даже не попыталась предупредить о возможном залете.

***

      Лидия зажмурилась, идя в сторону дома бабушки Лиззы. После всех воспоминаний девушка захотела встретиться со старой подругой, поговорить, как та этого хотела, и попытаться дать понять, что с близнецами можно дружить. А так же встречаться. И спать. Но о последнем Элле не особо нужно знать.       Завернув за угол, волшебница резко остановилась. Перед ней стоял неприятный пейзаж: обломки дома, почерневшие и сгоревшие, проломанный пол… Видно, что дом сгорел не так давно. Вест огляделась, будто хотела найти свидетеля, который расскажет о произошедшем, и мельком взглянула на холм, на дом семьи Уизли. Может, они знают, что случилось?       Лидс осторожно прошла среди обломков, поднялась по шаткой лестнице на более-менее уцелевший второй этаж и без происшествий зашла в комнату, где каждое лето жила вместе с подругой. Та часть комнаты, принадлежащая Блэк, сгорела абсолютно, будто пожар хотел стереть эту часть дома полностью. Под кроватью МакУин гриффиндорка обнаружила дневник, вроде того, что они обе вели в начальных классах, но на страницах этого только одним записи — это можно понять даже просто взглянув.       <…>Дом Уизли заметно опустел, принимая в свои объятия только Молли — женщина единственная, кто живёт в четырёх стенах каждый день, не уходя в другое место на работу. И миссис Уизли сразу пригласила Лидию на чай, только завидев на пороге ворот, решив узнать про послешкольную жизнь своих гиперактивных детей.       Пожалуй, это и есть счастье. Запах свежей выпечки, разговоры о школе и работе, объятия любимого и понимание, что в этом доме тебе всегда рады, независимо от того, чьим ребёнком ты являешься. Но к Драко это, пожалуй, не относится. — Миссис Уизли, — начинает Лидия, — Внизу под вами располагается деревня. Там один дом сгорел… — Он сгорел в тот же день, когда вы сбежали. Его хозяева уцелели, но ушли неизвестно куда. Некоторые жители пытались помочь, в том числе и Артур, но при виде него всё семейство начало быстрее собирать уцелевшие вещи, будто испугались.       Будто… О рыжем семействе Элла говорила небылицы, оказавшиеся правдой. И если вся её семья до сих пор верит, что мистер Уизли работает в каком-то странном месте, а его дети пользуются колдовством, то их действия вполне оправданы.       Главное, что Элла и остальные целы и невредимы. — Насколько я знаю, вы решили открыть магазин. — Фред и Джордж уже ищут помощника, — заканчивает Лидия, сделав глоток чая.       Молли долго не решалась спросить что-то, предлагая Лидии угощения, чтобы задержать. В конце концов, колдунья встала, повернулась спиной к гостье и облокотилась о плиту. — Аластор сказал, что вы стали членами Ордена.       Голос дрожит, Молли вот-вот расплачется. Лидия поднимается, поставив чашку, и осторожно подходит к женщине. Ну вот почему все родители решили день за днём слёзы лить?! — Ты же должна понимать, что это опасно! — Миссис Уизли, успокойтесь. Я уверена, что Грюм задания нам будет давать вроде тех, где надо успокаивать детей.       Молли утирает первые слёзы. — Вечно у вас всё быстро: учёба, отношения, вступления во что-нибудь… Думаете, так всё легко?       Вест сдерживает глупую улыбку. — Близнецы учились довольно-таки не плохо, миссис Уизли. И отношения у них вполне нормальные: Фред обожает Анджелину. — А вы с Джорджем?       Блэк не думает, что Молли обязана знать, что её сын стал первым мужчиной у дочери Сириуса. — Мы думаем остановиться на трёх детях.       Молли улыбается, но после обеспокоенно смотрит на Лидию, переведя взгляд на её живот. — Что? Нет, миссис Уизли! — Лидия рассмеялась, — Я не беременна.       Через полчаса Лидс ушла на площадь Гриммо, пошутив перед уходом, что Молли обретет внуков сначала от Фреда или Джорджа, а потом от других.       Остаток вечера прошёл снова-таки в веселье, смехе. Троица вспоминала школьные моменты, только сейчас поняв, что они больше не ученики. Сириус пару раз приставал с вопросом о внуках, мол, в их возрасте Мила уже была на каком-то там месяце беременности, за что получил подушкой в лицо от дочери. Римус же только улыбался, а вот когда Нимфадора появлялась в поле зрения, тут же брался за книгу и делал занятой вид.       Какая-то химия между этими двумя, походу…