Тени прошлого...
12 апреля 2016 г., 13:15
Мне снится прошлое. В виденьях полусонных Встает забытый мир и дней, и слов, и лиц. Есть много светлых дум, погибших, погребенных, — Как странно вновь стоять у темных их гробниц И мертвых заклинать безумными словами! О тени прошлого, как властны вы над нами! © В. Брюсов
Самолет авиакомпании «SAS» оторвался от земли точно по расписанию, в 08:05. Сидя у окна высокая худая блондинка со странным, словно смоделированным чьей-то рукой лицом смотрела, как Аэропорт Каструп скрывается в густых, темных облаках. Очень хотелось помахать рукой Дании, где она большую часть времени могла быть самой собой, натягивая на себя маску только при непродолжительных звонках из Москвы. Еще пару раз пришлось прикинуться эдакой эксцентричной дурочкой, когда Ждановы, проездом в Лондон, навестили ее в Копенгагене, да когда прошлым летом братец с сестрою приезжали повидаться. Женщина прикрыла глаза и попыталась заснуть, но тяжелые, мрачные мысли, не позволили ей упасть в объятия Морфея. POV Хамелеон № 1… Я очень хорошо помню ту ночь, когда все это началось. Я даже помню, как все начиналось… Родители зашли в детскую, у нас тогда еще была обычная трехкомнатная квартира и мы все спали в одной комнате, папа поправил Сашке съехавшее одеяло, а мама долго любовалась Кирой, затем посмотрела на меня, я сразу плотно закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Уж очень не хотелось сердить маму, мне и так за каждую провинность доставалось по первое число. Даже за такой не зависящий от меня пустяк, как бессонница. — Нам ее точно подменили в роддоме, уверяю тебя, — мама думала, что я сплю, — Посмотри, какой Сашенька красавец, о Кирочке я уж и не говорю, она просто принцесса. А это что? Не мышонок, не лягушка, а неведома зверюшка… Юрик, ну подумай сам, в кого ей быть такой страшной? В ту ночь я решила, что я неродная дочь у родителей, что никому не нужна и что лучше всего мне будет дождаться, пока мама с папой уснут, выпить все таблетки из маминой аптечки, и освободить маму от чужой и страшно некрасивой девочки. Мамочка же не виновата, что ей меня подменили. Теперь мне стало понятно, почему такая ласковая с младшими, мать никогда не обнимала меня, не целовала, не гладила по голове. А почему она должна любить чужого ребенка, да еще такого, как я? Папа знал в кого я такая, только молчал. Но папа меня любил, любил больше, чем Сашку с Кирой и это спасло мне жизнь. Не знаю, как он догадался, что я не спала и все слышала, только в тот самый момент, когда моя рука потянулась к аптечке, меня крепко обняли сильные, пахнущие табаком такие родные, такие любимые руки. — Доченька, послушай меня внимательно. Ты пока маленькая, но ты очень умная, ты самая умная из всех моих детей, и ты сможешь меня понять. Запомни, Кристина, мама ошибается, ты очень похожа на мою маму, свою бабушку. Значит ты наша девочка. — А почему ты не сказал маме, что я ваша девочка? Она думает, что я чужая и меня не любит. Папа, скажи маме, что я похожа на бабушку. — Не могу, девочка, пока не могу. Но я тебе обещаю, что когда ты вырастешь, ты будешь очень красивой. Очень! Я заработаю много-много денег и ничего не пожалею, чтобы ты стала красавицей. Так и знай. Только это нашей с тобой тайной будет, хорошо? Никто не должен знать, что ты похожа на бабушку, что я люблю тебя больше всех на свете, и что все свои деньги, которые у меня будут — я отдам тебе, чтобы ты стала красавицей. Это потом я узнала, что дедушка, папин папа, «мотал срок» за спекуляцию золотом и валютой, что при обыске ни того, ни другого так и не нашли. Что бабушка, папина мама, всю жизнь работала, как ломовая лошадь и знать не знала, что ее законный супруг в те далекие годы мог прекрасно обойтись не только без ее жалкой зарплаты, но и легко купить целый таксопарк «ГАЗ 24», да еще осталось бы на и квартал кооперативных квартир. Что первоначальный капитал для своих махинаций дед получил, как приданое за своей некрасивой, но богатой невестой, и что умирая в тюремной больничке, он все еще не верил, что покидает этот мир, и так никому и не открыл, куда девалась большая часть его припрятанных накоплений. И все же папе кое-что перепало, поэтому он и смог так красиво ухаживать за мамой, дарить ей дорогие подарки, возить на курорты. А если еще учесть, что папа был похож на дедушку, красавца и ловеласа, был очень умен, образован и оборотист, то становится понятно отчего мама, единственный ребенок известного художника и актрисы, сама актриса, пошла на этот мезальянс с никому не известным «сиротой», никакого отношения к богеме не имеющим. Да еще и фамилию ему свою дала — Воропаев. Папа… Папа у нас был просто «Мистер Икс» какой-то, он даже похож был чем-то на Георга Отса, часто напевал: «Всегда быть в маске судьба моя». И это не было красным словцом, отец, действительно, всю жизнь носил маску, скрывая от всех, кроме меня, свое прошлое, а затем и настоящее. Маму и меня папа любил безусловной любовью, вне зависимости ни от чего. Мама… Мама была красавицей, умела любить до самозабвения и ненавидеть до самозабвения. Папу она любила так, что ревновала даже к нам, своим детям. На сцене она была так себе, средненькой актрисой, зато в жизни играла с утра до ночи без перерыва на обед. Когда папа с Павлом создали «Зималетто», ушла с подмостков и начала играть хозяйку Модного Дома. И это была ее лучшая роль. Кира очень на мать похожа, такая же красивая, такая же импульсивная, такая же ревнивая, и такая же бездарная и поверхностная. Такая же собственница, и так же зависима от выбранного ею для себя объекта любви. Сашка… Невероятно похожий внешне на отца и деда, кроме внешности он унаследовал их азарт в игре и склонность к авантюризму. Жаль, что мозги и характер ему достались от Воропаевых. Та самая ночь, когда я решила покончить жизнь самоубийством, стала ночью моего возрождения… Мне тогда едва исполнилось десять лет, Сашке девять, а Кире шесть. В ту ночь я поверила папе, что я единственная из его детей умею мыслить аналитически и умею хранить секреты. А еще он сказал, что я очень талантлива, что я унаследовала от маминой мамы актерский дар, и в это я тоже поверила. — Кристинька, тебя Бог поцеловал в макушку. Ты могла бы стать великой актрисой… — Если бы не моя внешность? — спросила я. — Нет, мы с тобой уже решили, что ты будешь самой красивой, так что внешность тут не причем. Все дело в том, что только тебе я смогу доверить дело всей моей жизни. — Какое дело, папа? — А этого я тебе пока сказать не могу, вот подрастешь еще немного и мы с тобой поговорим, если, конечно, ты сможешь убедить меня, что ты умеешь держать язык за зубами. В ту ночь мы с папой стали друзьями, а уже утром следующего дня я начала играть свою главную роль, роль взбалмошной девицы не от мира сего. Недалекой, странной и с придурью. На маму я больше никогда не обижалась, я ее жалела. Как жалела и своих обделенных талантами младших брата и сестру.***
За два месяца до гибели родителей у нас с папой состоялся очень серьезный, очень откровенный разговор. Он словно чувствовал, что жить ему осталось недолго и не хотел совершить ту же ошибку, что и его отец, уйти не передав дело всей жизни своим наследникам, унеся с собой все свои накопления. — Кристина, ты должна дать мне слово, что никогда не оставишь Сашу, Киру и маму, будешь им помогать. — Папа, ты что, завещание решил мне зачитать? — я улыбнулась, но отец остался очень серьезен. — Считай, что этот наш разговор и есть мое завещание. Официально вы все трое в равных долях получите акции компании «Зималетто». А не официально… — отец протянул мне флешку, — собственно, это и есть мое завещание, только у меня два условия. Первое, ты никогда не оставишь ни Киру, ни Сашу, ни маму. — Папа, ну, о чем ты говоришь? Ты что, собрался умирать? — Нет, не собрался, но ты мне все-таки поклянись. — Я клянусь тебе, папа. — И второе, ты посмотришь, что там, на флешке, только когда меня не станет. Обещаешь мне, Кристинька? И я пообещала, и сдержала слово. О чем и буду жалеть всю оставшуюся жизнь… Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, возможно родители были бы живы. Но история не имеет сослагательного наклонения… Мама с папой погибли в аварии, ну, или их устранили, в этом еще придется разбираться. Я прошла уже шесть пластических операций, красавицей, конечно же не стала, но вполне себе симпатичная, стильная девица из меня получилась. А сейчас я лечу на совет директоров, чтобы голосовать за Сашку. Мне жизненно необходимо, чтобы именно Саша стал президентом «Зималетто». Жаль, что я не смогла заранее посетить Москву и переговорить с Кирой, боюсь, что она мне все карты спутает. Да что уж теперь говорить, как будет, так будет…
